Чтение онлайн

Я теперь знаю, что «Гаврош» — это кусочек из большой книги «Отверженные». Я её пока не читала. Но оттуда есть ещё один отрывок, мой любимый, про девочку. «Козетта» называется. Там такая ужасная история! Шла женщина с маленькой-маленькой девочкой. Почему-то она эту девочку не могла взять с собой. И отдала совсем чужим людям. По фамилии Тенардье. Я почему-то называю их Терандье. Мне так больше нравится. Так похоже на знакомое слово веранда. Веранда-Верандье-Терандье. Знаю, что неправильно, но как-то переучиваться не хочется. Так вот это были ужасно злые, страшные люди! Они ненавидели маленькую Козетту — так звали девочку — и ужасно её мучили. Она была у них голодная, оборванная, воду носила — тяжеленное полное ведро! Жила под лестницей, спала на куче тряпок, а из игрушек у неё была только крохотная оловянная сабелька, которую она заворачивала в лоскутик и укачивала, как дочку. Я так ненавижу этих Терандье!!! Гады какие! Они ещё врут Козеттиной маме в письмах, что всё хорошо, что у девочки всё есть! И это потому, что мама присылает им деньги, чтобы они купили Козетте еду и одежду. А они почти всё забирают себе!!! Мне хочется плакать и драться, защитить эту бедную девочку. Написать её маме, как на самом деле всё там происходит! И я всё думаю: ну как, как она могла оставить свою родную маленькую доченьку?! Отдать!!! Да ещё каким-то неизвестным людям?!! Мама пытается мне объяснить, что с ребёнком Фаншетту (так зовут Козеттину маму) не взяли бы на работу на фабрику. И не было бы денег, пришлось бы умереть с голоду. Но я, честно сказать, не верю. Мне кажется, должен быть какой-то другой выход! Я не верю, что они бы умерли. Всё как-то устроилось бы! Только бы им не расставаться! Неужели мама могла бы и меня вот так отдать? Нет, нет! Я не хочу об этом думать! Фаншетта — глупая! — увидела, какие хорошенькие дочки у самих Терандье, весёлые и толстенькие. Почему она решила, что Козетту эти злые колдуны примут, как свою? Но в жизни есть справедливость! Появляется добрый волшебник! Он пришёл забрать и спасти Козетту!!! Он сначала донёс ей тяжёлое ведро, потом купил ей потрясающей красоты куклу! Её мечту! Такую же замечательную большую куклу, как моя Насто! А после совсем забрал бедняжку Козетту из этого рабства! Ура! Я просто счастлива! Мама говорит, что этот добрый человек — беглый каторжник Жан Вольжан. Я слушаю и думаю, что, наверное, каторжник — это кто-то очень хороший. Мама объясняет, что это преступник. Но я опять не верю. Какой же он преступник?! Нет, он почти Дед Мороз. И он станет Козетте вместо папы. Теперь душа моя спокойна!

Рассказ «Козетта» в большущую книгу включён — «Живые страницы». Такую огромную, толстенную, в жёлтой, немного уже потрёпанной обложке. На ней нарисован мужчина с сыном. Они идут за ручку на демонстрацию. В этой книге много-много рассказов, сказок и стихов. Я из неё столько узнала! Там есть рассказ Льва Толстого «Булька». Очень смешно начинается: «У меня была мордашка, её звали Булька». Вообще-то Булька — это собачка. И картинка — там бульдожка такая милая на сером фоне.

Есть рассказ «Таня-революционерка», писательницы Елены Верейской. Про девочку, и зовут её так же, как меня — Таня. И я этим даже горжусь, потому что эта Таня — просто маленькая героиня. Когда была революция, папа этой девочки прятал у себя дома шрифт из типографии — железные буквы, чтобы печатать листовки для рабочих — призывать их выступить против нехороших богатых и против царя. Если бы тот шрифт нашли жандармы, папу посадили бы в тюрьму. Мама спрятала буквы в узелке под Таниной подушкой — Таня лежала больная. Но девочка испугалась, что место это больно уж ненадёжное. И утопила все буковки в кувшине с молоком. И вовремя — под подушкой злые жандармы как раз посмотрели. А в молоке не догадались, конечно! Так эта смелая девочка спасла своего папу! И помогла революции! Как Гаврош!

Хороший рассказ! Всегда приятно читать про ребят, которые что-то важное сделали в жизни. Но для этого должна быть воля. Там, в книжке «Живые страницы», есть рассказ, где мальчик, чтобы воспитать волю, ел студень спицами, которыми вяжут. Смешной рассказ! Студень ведь падал всё время! Он же скользкий! А спицы тонкие!

У моей бабушки Зины есть такие спицы. Она мне связала юбочку и пончо. Юбочка черная с белыми, красными и сиреневыми полосочками, в складочку. Нарядная! А пончо — это вообще мексиканская одежда. Пончо — это оно, но я его называю понча — она. Мне так больше нравится. Понча — чудная! Без рукавов, только голову просовываешь… И спереди уголком связана. А понизу — кисточки! Цвета она сиреневого, с черными, белыми и красными полосками. И эту юбочку с этой пончей вместе можно носить. И будет очень, очень, очень красиво!

А мама с папой сшили мне пальто. Из серой драповой ткани, толстой и тёплой. Чтобы я не мёрзла. Вечером, на кухне, под лампой, они кроили пальтишко на гладильной доске — рисовали мылом на серой ткани по лекалам… И вот оно готово — в самый раз!!! Пуговицы на нём выпуклые, чёрные, с блестящей светлой серединкой. Мне кажется, так должны выглядеть алмазы! Я про них в «Коньке-горбунке» прочитала. Там — волшебные кони. И у них:

Вот в сером пальто с алмазными пуговицами я и явилась в тот день в детский сад.

— Смотрите, Танька в новом пальте пришла! — закричала Маринка, сидя на лазилке.

— Надо говорить: «в пальто»! — возмущённо буркнула я себе под нос и юркнула в беседку.

«Стыдоба какая — „в пальте“! — ворчала я про себя. — Не знает, что это слово не меняется!»

Перед тихим часом я похвасталась воспитательнице:

— Посмотрите, какое пальто мне сшили родители!

— Зачем ты врёшь? — неожиданно сказала воспитательница. — Тут сзади бирка пришита. Это значит, вещь покупная.

Я очень растерялась. Я даже задохнулась от обиды. Какая такая бирка? Я своими глазами вчера видела, как они его шили!

— Вот бирка! — показала воспитательница.

И в самом деле сзади, на изнанке, под воротником, обнаружилась тряпичная маленькая ленточка. Чёрная. Золотыми буквами на ней что-то написано. Не по-русски.

— Вещь импортная! — заключила воспитательница. — Ну и зачем ты выдумываешь?

Я чуть не плакала. Откуда она взялась, злополучная бирка? Я спросила об этом маму, когда она пришла вечером с работы.

— Это мы с папой пошутили. Мы её от пижамы отпороли, от твоей белой, байковой, с розовыми белочками. И пришили на пальто. Для важности.

— Понятно, — сказала я. — Ты завтра скажи воспитательнице, что я не врала. А то обидно очень.

Детский сад я не люблю. Там противно пахнет тряпками и пыльной горячей батареей. А во дворе лежит большая куча угля. И чтобы батарея была тёплая, нужно топить этим углём. Так мне папа объяснил.

До этого сада я ходила в другой. Недалеко от бабушкиного дома. Потому что я некоторое время жила у бабушки. В том саду мне сразу дали одеяло с ласточкой на красном фоне. И на шкафчике тоже была такая ласточка, и на полотенце. Хорошая ласточка — она спасла Дюймовочку. Настоящий друг! И вот однажды прихожу я в сад, днём нас укладывают спать, а воспитательница подводит меня к кроватке, на которой — свинюшка розовая на синем фоне! Свинюшка! А вовсе не ласточка.

«Это твоя кровать, — говорит воспитательница. — Ложись».

Я постеснялась сказать. Легла. Лежу, не сплю и чуть не плачу от обиды! Моя кровать с ласточкой! И сама я — ласточка, конечно, а никакая не свинюшка!

Однажды за мной пришла в садик баба Лида. Я обрадовалась — она не так-то часто приходила. И мы пошли домой, а по дороге зашли в магазин, погуляли… Тем временем за мной в садик пришла бабушка. А ей и говорят: «Таню забрала женщина в голубой шапке». Бабушка бедная перепугалась — решила, что меня украли! Прибежала домой — а там — мы с бабой Лидой!

Я уже говорила, что баба Лида — бабушкина сестра. А бабушку зовут Зина. У неё есть сын — Толя, мой дядя, мамин брат. Однажды он поссорился с бабой Лидой. Вот как это было. Он набрал её номер телефона и сказал мне:

— Лида подойдёт, а ты ей скажи: «Крыса, крыса, где твой хвостик?»

Я, конечно, догадалась, что здесь что-то не так. Что баба Лида — не крыса и хвостика у неё нет. Но Толя же взрослый! Раз он говорит, то, наверное, зачем-то мне надо так сделать. И я промямлила не очень внятно и тихим таким голоском:

— Крыса, крыса, где твой хвостик?

— Что? — не поняла баба Лида.

— Крыса, крыса, где твой хвостик? — повторила я погромче и пояснее.

— Что-о-о?!!

Дальше она говорила уже с дядей Толей. Он смеялся, баба Лида возмущалась:

— Ещё и ребёнка подучил!

Словом, она обиделась. И больше не забирала меня из сада. Ни в голубой шапке, ни в какой-нибудь другой.

Но, правду сказать, в этот сад я недолго ходила. Потом я стала жить с родителями, а не с бабушкой, поэтому меня отдали в другой садик — ближе к нашему дому.

Терпеть не могу этот сад! Вставать надо утром рано-рано! Мама уходит из дома в семь — ей на работу ехать далеко — через всю Москву. Папе тоже не близко, но все же поближе чуть-чуть, поэтому в сад меня отводит он. Но бывает, что и мама отводит. Тогда я прихожу совсем рано, когда ещё никого не привели. Я одна. И воспитательница с нянечкой. Когда родители уходят, мне кажется, что больше за мной никто никогда не вернётся. Совсем никто. И — вообще — никогда. Я смотрю в окно и думаю, что теперь я одна на свете. Это очень страшно. И я реву. Реву долго, отчаянно, до тошноты. Воспитательница и няня сердятся. Чтобы я не плакала, мама даёт мне с собой мармеладного зайца. Большого! Синего цвета. Кисленького и очень вкусного. Этот заяц немного утешает меня в моём горе.