Чтение онлайн

– Понятно, – ответил Сергей. – Мой позывной – Седой. Как мне вас называть?

Некрытов на секунду замешкался.

– Не знаю. Ничего в голову не приходит. Раньше не доводилось.

– Комбат устроит?

– Годится.

Вот и все. Не стало для эфира капитана Ратникова и подполковника Некрытова. Есть Седой и Комбат. С этой специфической необходимостью военного времени через неделю они смирятся душой и телом, так незаметно привыкает человек к удобной одежде и обуви.

В эту ночь никто не сомкнул глаз. Какой, к лешему, сон?!

Ровно в полночь на путях затормозил все тот же облупленный маневровый тепловоз. Сцепщики споро присоединили к нему вагон, в котором по-хозяйски расположился алтайский отряд.

На прощание отсалютовали дюжиной ракет. Короткий гудок, и ночь, словно сказочный дракон, вмиг проглотила спецсостав. Постепенно в холодной тишине растаял стук вагонных колес – последняя связующая нить с родной Сибирью.

Спустя час в купе Некрытова собрались его помощник по тыловому обеспечению майор Гусельников, капитаны Куликовский и Костин, изначально назначенные командирами отделений.

Докладывал Гусельников – высокий, худой, с живыми глазами и жилистой шеей, свободно вращавшейся в широком вороте куртки.

– В наличии имеем двадцать шесть «калашниковых» калибра 5,45 миллиметра, шесть ручных пулеметов – 7,62 и три ручника калибра 5,45. Две снайперские винтовки. К автоматам есть девять подствольных гранатометов. Патронов и гранат достаточно. Ревизию продзапаса проведу завтра.

– Ясно. Фактически на данный момент мы уже сформировали два взвода. Первый взвод Седого сейчас на дежурстве. Все оставшиеся бойцы составят второй взвод, командование примет капитан Костин. Куликовский назначается начальником штаба отряда. Возражения есть?

Присутствующие ответили молчанием.

Некрытов обратился к Гусельникову:

– Наличие стволов соответствует документам?

– В порядке.

– Немедленно выдай оружие второму взводу. Проследи, чтобы огневая сила взводов была равной. Бумаги оформишь завтра. Вернее, уже сегодня утром.

Костин и Гусельников протопали на выход, вагон вскоре опустел.

Комбат забросил на вторую полку кобуру с пистолетом. Расстегнув верхние пуговицы куртки, потянулся рукой к сигаретной пачке. В этот момент со стороны пятого поста донеслась короткая очередь. Некрытов схватил стоявшую на столике рацию.

– Пятый – Комбату.

– Слушает пятый. На связи Саламандра.

– Что случилось?

– Нечаянно нажал на курок. Пули ушли вверх. Извини, Комбат.

– Мне твои извинения до одного места, понял?! Для чего у тебя на автомате предохранитель, разгильдяй! Все, конец связи.

Первая ночь была длинной до бесконечности. Наконец, небо на востоке слегка порозовело, там, за невидимыми в темноте горами, зарождалось утро. В зябком сумраке несмело прорезались очертания домов и деревьев, с каждой минутой они становились все явственней.

Едва рассвело, Некрытов и Новиков начали обход заставы.

Жилой вагон оставлял желать лучшего. Пол прогнил и держался на честном слове. Ночью по коридору безбоязненно сновали крысы. Стены были испещрены автографами многочисленных и часто сменяемых жильцов. В каждое купе подведена лампочка – сорокасвечовка, при таком освещении романов не почитаешь, но и ложку мимо рта не пронесешь.

В темное время суток на окна опускались светозащитные шторы (лучшей мишени для снайпера, чем человеческий силуэт на фоне освещенного окна, не придумаешь) и закрывались бронежилетами – хоть какая-то защита. Со стороны поселка окна вагона были закрыты бетонными плитами. У входной двери – баррикада из мешков с землей, сверху наброшена маскировочная сеть.

Последнее купе в вагоне отведено под радийное отделение. Здесь подзаряжались радиостанции, а заступающие и сменившиеся наряды могли, не мешая остальным, выпить чайку и перекусить. На столе установлен телефон прямой связи со штабом заставы.

В вагоне разместился первый взвод Ратникова. Вместе с ними остались Некрытов, Новиков, Док и Гусельников.

Под жилье второму взводу капитана Костина было отдано одно из помещений вокзала, по соседству с красноярцами. Двухъярусные кровати, печное отопление. Не царские хоромы, конечно, но жить можно.

Чуть в стороне от вагона – невысокий холмик, сложенный из камней-окатышей. На деревянном кресте вырезана угловатая надпись: «Здесь погибли наши товарищи: лейтенант Полетаев, сержанты Максимов и Ястребко. 1995 г.»

Работа снайперов. По словам командира алтайского отряда, огонь велся с крыши элеватора. Через неделю там сработала поставленная федералами «растяжка». Прибывшие туда бойцы ничего, кроме нескольких пятен крови, не обнаружили, но с тех пор снайперы оттуда не беспокоили.

Завтракали наскоро в столовой, сколоченной из неструганого горбыля, обшитого толем. Стены пищеблока зияли рваными дырами, вместо пола – слой мелкого щебня. Посередине из красного кирпича сложена широкая, как двуспальная кровать, печь.

На завтрак прижимистый Гусельников выдал по банке рыбных консервов на брата, а воду для чая вскипятили на печке. На тридцать шесть душ наскребли семь буханок зачерствевшего хлеба, купленного еще в Новосибирске.

За едой живо обсуждались хозяйственно-бытовые вопросы, которые не убавлялись, а только нарастали с каждым часом.

– Комбат, – обратился к Некрытову Гусельников. – Необходимо срочно решать проблему с горячим питанием. Предлагаю два варианта. Алтайскому отряду пищу готовили две женщины, из местных. Рассчитывались с ними наличными в конце месяца. Второй вариант – назначить повара из своих.

Некрытов взглянул на сидевших за щелястым дощатым столом комиссара, командиров взводов, Гусельникова и Дока.

Голос подал Новиков.

– Правильным считаю первое предложение. Сэкономив деньги на поварах, мы будем вынуждены ежедневно направлять двух-трех бойцов на кухню, а у нас каждый человек на счету, лишних нет.

– Другие мнения есть?

Предложение комиссара прошло.

– У меня еще куча проблем, – сказал Гусельников, яростно орудуя ложкой в консервной банке. – Первая – дрова. Сейчас их запас – дня на три. Вторая – хлеб. Мы привезли с собой восемь мешков муки, но нет возможности самим его печь. Третья – транспорт. Нам по наследству достался бортовой дизельный «Урал», но топлива – кот наплакал, без машины нам труба, ездить придется много. Четвертая проблема – продовольствие. Наших запасов хватит от силы на месяц, в избытке имеется только картошка. Достаточно? Или продолжить?

– Затормози, – остановил его Комбат. – Наговорил столько, что голова кругом пошла.

Некрытов отставил кружку с чаем и задумался, костяшками пальцев барабаня по некрашеным доскам стола.

– Комиссар, вместе с Гусельниковым поезжай в райцентр, установи контакты с казаками. Пусть помогут с бензопилой и покажут, где можно напилить дров. Вывезем на нашем «Урале». Где взять солярки? Действительно – проблема.

– Разрешите, Николай Николаевич? – попросил слова Ратников. – Дизтопливо никто нам не преподнесет на блюдечке с голубой каемкой, надо выкручиваться самим. Через наш третий пост на Грозный идет много техники. Предлагаю по ведру «стрелять» у водителей, думаю, войдут в положение и своим не откажут. Тара под солярку имеется, на посту стоят две пустые двухсотлитровые бочки.