Чтение онлайн

Нельзя сказать, что роман сразу стал бестселлером, но постепенно слава новой романистки разрасталась, и вскоре все шесть ее романов были изданы, хотя и не однозначно оценены. Но все же настоящую славу Джейн Остин обрела в ХХ веке, когда ее романы стали издавать тиражами, о которых более известным современникам не приходилось и мечтать. Самый же бурный всплеск ее популярности связан с кино, и не столько даже с собственно кинематографом, сколько с сериалами. Телевидение оказалось отличным средством для воплощения произведений романистки, главными героинями которых всегда оставались женщины, любившие мужчин. Сериалы и фильмы отводили на второй план ироничность и наблюдательность Остин, ее литературное мастерство тоже оставалось за кадром, зато характеры и ситуации служили отличным материалом для экранизаций, с их стремлением к упрощенному психологизму.

Самой знаменитой экранизацией романа «Чувство и чувствительность» стал фильм Энга Ли 1995 года, с Эммой Томпсон в роли Элинор, Кейт Уинслет в роли Марианны и Хью Грантом – Эдварда (кстати, полковника Брэндона там сыграл Алан Рикман, а небольшую роль противного мистера Палмера Хью Лори). Картина получила все главные кинопремии: «Золотой глобус», «Оскар», национальную премию Британии «BAFTA» и «Золотого медведя» Берлинского фестиваля. Это третье по счету и самое знаменитое экранное воплощение книги. Первым стал четырехсерийный телевизионный фильм 1971 года, спустя десять лет та же компания BBC снимает новую экранизацию того же произведения, уже в семи сериях. В 2008 году выходит еще одна телевизионная адаптация из трех серий, для которой роман переложил Эндрю Дэвис, сценарист известного у нас сериала «Война и мир» (по роману Толстого) и очень удачного «Гордость и предубеждение» (по роману Остин, в нашей книжной серии – «Гордость и гордыня»). Однако, по мнению критиков, известный писатель на этот раз не смог создать нового взгляда на героев и события, и сериал оказался бледной копией фильма Энга Ли, снятого по сценарию исполнительницы главной роли, актрисы Эммы Томпсон.

История о том, как разумная старшая сестра оказалась права, а давшая волю чувствам младшая чуть не погибла, была придумана двадцатилетней Джейн почти за пятнадцать лет до публикации. Рукописей не сохранилось, поэтому мы не можем сказать, сколько правки внесено за это время, но известно, что в первоначальном виде это был роман в письмах. Жанр эпистолярного романа чрезвычайно популярен в эпоху Просвещения, к тому же неопытному писателю он помогал справиться с композицией. Правда, Джейн и тогда трудно было назвать неопытной.

Писать дочь священника и учителя (отец Джейн, будучи пастором, некоторое время держал пансион для мальчиков) начала с 11 лет. Чудесным образом сохранились ее первые литературные опыты – в трех рукописных тетрадях, озаглавленных том первый, том второй и том третий. Это первое в своей жизни собрание Джейн переписала набело, включив в него юношеские наброски, неоконченные романы, пьесы и даже пародию на «Историю Англии».

По словам Г. К. Честертона, «когда изучаешь ее еще самые ранние, неприхотливые опыты, видно, что заглянуть она стремится в душу, а не в зеркало. Она, быть может, еще не в полной мере ощущает самое себя, зато уже, в отличие от многих куда более изощренных стилизаторов, ощущает свое отличие от остальных. Свои силы, еще непрочные, не сформировавшиеся, она черпает изнутри, а не только извне. (…) Теперь, когда мы знаем, с чего ее творчество начиналось, мы понимаем: изучение ее ранних книг – нечто большее, чем поиск документа; это поиск вдохновения. Вдохновения сродни вдохновению Гаргантюа и Пиквика, могучего вдохновения смеха».

Судя по немногим воспоминаниям современников, юная Джейн была дерзкой особой, острой на язык. Ее кузина в письме к своей знакомой, очень одобрительно в целом отзываясь о большом семействе Остинов, младшую дочь не пощадила: «Джейн вовсе не хороша и ужасно чопорна, не скажешь, что это девочка двенадцати лет… Джейн ломается и жеманничает».

Думаю, что как только двери за кузинами и их матерями закрывались, Джейн немедленно начинала их передразнивать, а поскольку несносная девица была умна и наблюдательна, ее пародии заставляли искренне смеяться всех членов семейства. Насмешничала Джейн не только над знакомыми, но и над литературными вкусами своего времени. Куда более опытные дамы с восторгом читали многотомные сентиментальные сочинения про возвышенные чувства, но, как написала о Джейн другая знаменитая британская писательница Вирджиния Вульф: «Никогда, даже в нежном пятнадцатилетнем возрасте, не испытывала она укоров совести, не притупляла острия своей сатиры состраданием, не замутняла рисунка слезами восторга». Перо Остин с самой юности было остро заточенным, бойким и игривым. Вот цитата из одного из ее первых эпистолярных романов «Замок Лесли», оставшегося незаконченным:

«Несмотря на то, что мы отрезаны от мира (мы ведь решительно ни с кем не общаемся, за исключением Маклеодов, Маккензи, Макферсонов, Маккартни, Макдональдов, Маккиннонов, Маклелланов, Маккейев, Макбетов и Макдуфов), мы не грустим и не скучаем; напротив, на свете не было еще более радостных, беззаботных и остроумных девушек, чем мы. Время здесь летит незаметно: мы читаем, мы вышиваем, мы гуляем, а когда устаем, либо напеваем веселую песню, либо пускаемся в пляс или отводим душу остроумной репликой или же колким bon mot. Мы красивы, моя дорогая Шарлотта, очень красивы, и наше главное достоинство в том и состоит, что свои достоинства мы абсолютно не ощущаем. Что ж это я все о себе да о себе?! Давай-ка я лучше еще раз расхвалю нашу прелестную маленькую племянницу, крошку Луизу, что раскинулась сейчас на диване и чему-то улыбается во сне. Малышке только два года, а собой она уже хороша, как будто ей двадцать два. Она так разумна, словно ей тридцать два, и так же осторожна и предусмотрительна, как будто ей сорок два».

В пятнадцать лет Джейн пишет роман «Любовь и дружба», тоже в письмах. Это сознательная пародия на чувствительные английские романы конца XVIII века со всеми их атрибутами: чудесные встречи, тайные браки, неожиданные наследства сыплются как из рога изобилия. На постоялом дворе беглянкам встречается незнакомый пожилой джентльмен, который немедленно узнает в них своих внучек: «Как же мне не признать тебя?! Тебя, вылитую копию моей Лаурины и дочери Лаурины, светлый образ и подобие моей Клавдии и матери Клавдии! Да, я торжественно заявляю: ты – дочь первой из вышеназванных и внучка второй!» Количество внуков и внучек с каждой минутой множится, в конце концов их оказывается столь много, что джентльмен сбегает, восклицая: «В таком случае я, не мешкая более, обеспечу вас, всех до одного. Вот четыре банкноты по 50 фунтов каждая… Возьмите их и помните, что свой долг отца и деда я исполнил».

Иронический роман Джейн посвящает своей кузине Элайзе. Эта дама сыграла большую роль в жизни семейства Остинов. Она на 14 лет старше Джейн, уже замужем, имеет сына, но ведет весьма свободную жизнь. Ее муж – французский офицер, гасконский красавец, сомнительный граф, – будучи на много лет старше, сидит в поместье на юге Франции и разоряет семью, занимаясь осушением болот подаренного королем обширного имения. Граф так ни разу не появился в Англии, во время великой французской революции его арестовали, и гильотина оборвала его жизнь. Оставшись вдовой, прекрасная Элайза, с умеренным, но собственным капиталом, стала соблазном для братьев Остин, двое делали ей предложение, не смущаясь довольно большой разницей в возрасте, но она отказала обоим. Впрочем, спустя несколько лет все же благосклонно согласилась принять руку Генри, самого обаятельного и легкомысленного из братьев. Но все это случится позже, а в юности Элайза, в чьем прошлом было столько же романтической неопределенности, как у героинь иных романов, возбуждала фантазию юной Джейн и вызывала ее восхищение.

Мать Элайзы, сестра отца Джейн Остин, будучи бесприданницей, вынуждена была уехать искать жениха в Индии: так поступали тогда многие бедные девицы, поскольку в колониях джентльменов оказалось много больше, чем невест, так что шансы были у всех. Выйти замуж ей удалось, но в этом браке детей долго не было, а когда появилась дочь, общественное мнение связало ее рождение не с официальным супругом миссис Хэнкок, а его молодым и состоятельным приятелем. Как бы там ни было, но миссис Хэнкок с дочерью, под предлогом того, что ребенку вреден климат колоний, вскоре поселилась в Лондоне, а потом переехала во Францию, очевидно по совету родственников, обеспокоенных досужими разговорами о неизвестно откуда взявшемся приличном состоянии у ребенка столь небогатых родителей. Во Франции мать и подраставшая дочь вращались в высшем свете, имели доступ ко двору, видели Марию-Антуанетту, о чем Элайза подробно рассказывала провинциальной британской родне в многочисленных письмах.

Джейн и Элайза оставались близки до самой смерти последней в 1813 году. И кстати, именно деньгами Элайзы, с ее охотного согласия, Генри оплатил первое издание «Чувства и чувствительности» в 1811 году.

Помимо кузины Элайзы горячую любовь Джейн питала к своей сестре Кассандре. С раннего детства она была готова всюду следовать за ней, мать девочек шутила: «Если Кассандре соберутся отсечь голову, то Джейн подставит и свою». Судьбы их оказались схожи, обе не вышли замуж, остались жить с родителями, а когда отец умер, жили с матерью на попечении братьев. Племянница Анна позже вспоминала: «Их сестринская привязанность друг к другу была необычайно сильной… Их верность никогда не прерывалась и не ослабевала. Они жили в одном доме, делили одну спальню до тех пор, пока их не разлучила смерть… У Кассандры характер был немного холоднее и спокойнее; она всегда подчинялась разуму, но не было в ней тех чувств и того солнечного тепла, которыми обладала Джейн».

Потерявшая жениха в юности Кассандра была образцом благопристойности, в то время как ироничная Джейн увлекалась, но чувства влекли ее не к авантюрам, а к литературе. Чувствительность и чувство, разум и импульсивная порывистость, рассудок и увлечение – круг проблем, над которыми, надо думать, охотно размышляли в юности девицы в своем кругу. Эти разговоры оформились в роман, который позже принесет своему автору первую известность. Роман о двух сестрах, старшей – разумной, тактичной и умеренной Элинор, и младшей – вдохновенно-порывистой, чувствительной Марианне.