Чтение онлайн

– Тот парень?

– Да, – Моника почему-то задумчиво морщится, – это все его дурное влияние.

– Кофе, – напоминает Флоренс, – нам нужны кофе и серьезный разговор.

– Насколько серьезный? – Та направляется к двери.

– Для меня – самый серьезный за последние пару лет.

Флоренс все решила еще вчера, сегодня только перепроверила собственную интуицию: Монике мало поднять зарплату. В последние месяцы она показала себя как отличный управленец.

Лучше подождать со своей независимостью от Грега, чем потерять такого управляющего. Даже в файлах ноутбука Моника навела порядок. Флоренс с утра успела заметить: ничего не упущено, все чисто и четко. И они даже умудрились продать пару довольно сложных работ.

Еще полгода назад ей казалась невозможной сама идея управляющего. Сколько раз они с Гэри из-за этого ссорились? Он бесконечно и терпеливо объяснял, какие задачи делегировать, в то время как Флоренс разве что уши не затыкала. Теперь каждое его слово ложится в стройную канву, и от этого даже немного стыдно.

Флоренс так боялась пустить в свой бизнес чужого человека, что даже не заметила своего.

– Я немного тревожусь, – ставит та перед Флоренс чашку с кофе и подтаскивает к столу стул.

– Немного?

– Ладно, я сейчас умру от тревожности.

– Спасибо, что поддерживаешь меня. – Флоренс делает глоток. – Без тебя я не справилась бы.

– Мне самой нравится, – отвечает Моника, краснея.

– Я давно думаю, что нашей галерее нужен управляющий.

Это не совсем правда: скорее, Флоренс год пытается доказать всему миру, что и сама справится. Но сейчас, когда помощь у нее уже есть, врать себе становится глупо: это действительно отличная идея.

Нужно будет позвонить Гэри, чтобы извиниться. Она ведь испортила ему не один вечер своим желанием поспорить. Хотя он уже отыгрался, когда ушел к Пайпер, так что в какой-то степени они квиты.

– Управляющий? – после небольшой паузы переспрашивает Моника.

– Да. Он должен будет взять на себя текущие вопросы, которые касаются… например, хозяйственной деятельности, персонала, продаж. Все, чтобы галерея бесперебойно работала. И ведение экспозиции, конечно, он не должен терять концепцию. Я при этом займусь… стратегическими задачами.

– То есть разделить операционное управление и развитие? – вдруг задает вопрос та.

– Именно. – Флоренс немного напрягается.

Моника отвечает ей тем же бизнес-языком. Странно, откуда такие знания? Флоренс сама их подхватила у Гэри, пока весь «Феллоу Хэнд» проходил обучение.

– Да, Леон тоже так… – Моника испуганно прикрывает рот рукой.

– Леон? – напрягается Флоренс.

– Да, – неловко улыбается та. – Прости. Он просто настолько в этом всем разбирается, что я не удержалась и спросила, как он сам видит управление галереей.

– Леон Гамильтон? Из «Феллоу Хэнд»?

Моника кивает и едва ли не зубами обхватывает чашку.

– Где вы виделись?

– В основном у него.

Флоренс наконец складывает два и два: он и есть тот загадочный парень Моники. Манчестерские братья словно отказываются насовсем исчезнуть из ее жизни. Неужели Нью-Йорк настолько маленький, что Леон не мог найти себе девушку подальше от ее галереи?

– Я не хотела вмешиваться, – виновато объясняет Моника, – мне просто было интересно, как это работает.

– Ладно, – Флоренс берет себя в руки. – Значит, у нас есть одобрение Леона. Не то чтобы оно было нам нужно, но пусть будет.

Кофе дает ей еще секунду на размышления. Монику винить не в чем: спросить у своего парня о том, как он видит чужой бизнес, не преступление. Тем более у Леона. Он и правда хорошо разбирается в этом. Вот у кого стоило бы поучиться, наверное, даже больше, чем у Грега, Гэри или Джека.

– А знаешь, нет, мне приятно одобрение Леона, – вдруг улыбается Флоренс. – Это первый раз, когда я его получаю.

Моника прыскает в кружку, и кофе едва не выплескивается на одежду. Глядя на нее, невозможно не рассмеяться самой. Хороша же хозяйка галереи: не может даже провести с сотрудницей разговор о повышении, не заляпавшись кофе и не поднимая тему бывшего… бывших.

Хотя бывший ли Джек, вопрос открытый. Стоп. Не вспоминать о нем. У Флоренс есть задача, которая связана с работой, и ее нужно выполнить. О своих отношениях она обещала себе подумать вечером.

– Вернемся к управляющему? – предлагает Моника. – Ты уже присмотрела человека?

– Да, осталось только с ним договориться.

– Если не секрет, кого?

– Тебя.

У Моники начинают дрожать пальцы, и это настораживает. Флоренс забирает у нее из рук чашку и ставит ее на стол. Надеясь, что не затронула какой-нибудь триггер, она аккуратно касается пальцами плеча Моники.

– Ты не согласна?

– Нет! – выпаливает та. – То есть да. Я очень хочу!

– Слава богу, – выдыхает Флоренс. – Думала, я тебя напугала.

– Немного. Я не была готова к этому разговору так рано. Хотела только стать… координатором?

– А я никого другого не вижу в роли управляющего, – признается Флоренс. – Мне нужна ты. Посмотри, меня не было столько времени, а здесь идеальный порядок. То, что мне необходимо, чтобы развивать галерею.

– С ума сойти. – Моника смотрит на нее огромными глазами. – Это правда?

– Что именно?

– Что я могу стать управляющей.

– Можешь. Нам нужно только обсудить условия и сроки.

Моника с готовностью включается в новый для себя разговор и удивительно быстро начинает торговаться за уровни ответственности. Она словно всю жизнь готовилась к этому предложению, и теперь у нее даже взгляд меняется: он почти по-хозяйски ощупывает помещение.

Они открывают галерею вместе и проводят утро в обсуждении будущих изменений. Когда Флоренс вспоминает о том, что на полдень назначена встреча, она уже немного опаздывает. Все расходятся в отличном настроении, назначив общее собрание на утро.

Удивительно, как легко дается решение, которое она так долго отрицала. Наверное, просто не хватало нужного человека, чтобы оно из невозможного стало очевидным. Ей повезло, что в последнее время Моника показала себя именно той, кому можно довериться.

Правда, на этом ее запас везения на день заканчивается. Она бездарно проводит два часа в ресторане: пытается уговорить агента Хелен Бронски отдать ей пару старых работ. О новой инсталляции, о которой говорит весь Нью-Йорк, несмотря на то что ее никто даже не видел, и речи не идет.