Чтение онлайн

Он.

Хотя сегодня он забрал меня с работы раньше. Утром он заметил, что я чувствовала себя не очень, и спросил, хочу ли я уехать с работы пораньше. Сил сопротивляться у меня не было.

Последние недели что-то происходило. Ни плохое. Ни хорошее. Просто... что-то другое. И я не могу понять, в чём дело. Но я не позволю этому разрушить наш вечер.

– Что такое?

Я фыркаю, потому что меня жутко раздражает, что он так всё подмечает.

– Ничего!

Он хмурит брови.

– Что-то точно так. Что такое? Скучаешь по Бри?

Всегда. Уже шесть недель как она уехала. Но дело не в этом.

– Я же сказала, что со мной все в порядке! Что не так с тобой?

Он смеётся на моё отрицание.

– Тебе нужно покакать?

– Нет, мне не нужно... покакать, – шепчу я последнее слово, оглядевшись, что не имеет никакого значения, потому что мы одни в машине.

– Это нормально, если тебе хочется. У меня есть спрей, если нужно. Тесс подарила его всем парням на рождество. Она однажды приехала в офис и сказала, её достало, что здесь постоянно воняет дерьмом, в прямом смысле этого слова, и она купила каждому из нас по спрею, чтобы мы пользовались им, когда какаем.

Я кривлю нос и не могу не спросить.

– Чтобы он помог тебе покакать?

– Нет.

Он разражается смехом, наклоняясь вперёд. Когда он, наконец, занимает обычное положение, смотрит на меня и снова смеётся.

– Не чтобы помочь покакать, – говорит он, вытирая слезу, – я не восьмидесятилетний старик, которому нужен чернослив в его питании. Он для того, чтобы лучше пахло после этого.

Я качаю головой.

– Мне не понятно.

Он вынимает флакон из бардачка и даёт мне.

– Ты возишь его с собой?

Он смотрит на меня.

– Конечно! Что, если мне придётся какать в общественном туалете?

– Ты идёшь и какаешь! Зачем тебе спрей?

– Чтобы лучше пахло! Мне кажется, я уже объяснил это.

О Боже мой. Не могу поверить, что мы обсуждаем это.

– И ты говорила, что твои какашки не воняют…

– Они не воняют! Сейчас.

Он смеётся.

– Так дело в этом? Тебе нужно покакать, когда мы приедем к тебе? Обещаю, не буду судить тебя. И не буду ничего нюхать, ты просто используй его, – указывает он на бутылку в моих руках, – как только войдёшь в туалет, и я клянусь, это как какашное волшебство! Никакого запаха. Поверь мне, он нужен, когда в твоём доме мальчики. Ты будешь всю жизнь благодарна Тесс за то, что она познакомила меня с этим. Ты никогда не унюхаешь, что я покакал.

– Ты же понимаешь, что мы уже пятнадцать минут разговариваем про какашки?

Он пожимает плечами.

– Да? А ты хочешь поговорить о чём-то ещё?

Маленький засранец!

– О, ты хорош!

– Знаю, – ухмыляется он, затем смотрит на меня и вздыхает.

– Кристина, детка, что такое?

– Ты не отстанешь, да?

– Без шансов.

Он останавливается около аптеки и бросает мне ухмылку.

– Подожди меня, ладно?

Я оглядываюсь.

– Почему? Что ты делаешь?

– Скоро вернусь и объясню.

– Мы вводишь меня в замешательство.

Он мягко улыбается, наклоняется и целует меня. Коротко и нежно. Он трётся своим носом о мой, перед тем как отстраниться и взяться за дверную ручку.

– Всё станет понятно через несколько минут. Обещаю.

Я киваю головой и тихо сижу в автомобиле, пока он идёт в аптеку. Я вижу, как администратор смотрит, как он входит. Она встаёт и поправляет свой хвост. Стерва.

Эти тупые гормоны сносят мне крышу. Становиться старше иногда хреново. И в последнее время я просто не могу сдерживать эмоции. Я даже думала, что у меня ранняя менопауза, но это не может быть она. Мне едва за сорок! Я теряю Энди из виду, когда он заворачивает за прилавок. Я тереблю губу, раздумывая, что он там делает и что хочет купить. И я становлюсь всё более обеспокоенной на счёт своего жуткого состояния в последнее время.

Как только Энди идёт к кассе и ставит корзину на прилавок, плечи администратора падают. Он ухмыляется широкой улыбкой, расплачивается, берет пакет и идёт в пикап. Он садится в машину и подмигивает мне, положив пакет назад. Какое-то время он смотрит на меня с ухмылкой.

– Что?

– Я всё время чувствовал, что ты смотришь.

– Я не смотрела!

Он так раздражающе уверен в себе. Но у него есть на это причины. Он постоянно оборачивался, куда бы мы не пошли.

– Да, смотрела.

– Ты такой негодник!

– Мужчины не негодники, Кристина, – ухмыляется он и качает головой в наигранном разочаровании.

Я скрещиваю руки на груди и пытаюсь как можно более убедительно смотреть на него.

– Посмотрите-ка, ты защищаешь странности, потому что ты негодяй! Дерзкий негодяй.

– Неисправимая, – дразнит он.

– Возможно, я не была бы такой, если бы ты не был таким скрытным.

– Хорошо. Я вижу, ты не успокоишься, пока я не объясню, почему так счастлив и у тебя нет причин так себя вести.

Он тянется на заднее сиденье и достаёт пакет. До того, как я могу посмотреть в него, он притягивает меня к себе, встречая мои губы своими, и это сносит мне крышу. Он наклоняет голову, и я наклоняюсь ближе, проклиная консоль между нами. Его язык скользит по моему. Я кусаю его нижнюю губу, и он рычит, зажигая во мне огонь. Мы сидим в центре парковки аптеки, скрываясь как подростки, и мне всё равно. Надеюсь, эта стерва смотрит на нас и уже позеленела от зависти. Я вдруг становлюсь как шестнадцатилетка. Мы разъединяется, чтобы вдохнуть воздуха, и он улыбается, закусывая нижнюю губу. Люблю, когда он так делает.

Это так влюбляет, так сексуально и так по «Энди».

– Мои глаза смотрят только на тебя, Кристина. Не на ту девушку в аптеке. Не на мам из школы ребят. Не на девушку в магазине, когда мы выбирали мальчикам джинсы. Только на тебя. У тебя нет причин беспокоиться. Нет причин ревновать. Никогда не забывай этого, ладно?

Я вся размякла и едва отвечаю.

– Да.

Как только я снова оказываюсь на своём сидении, то смотрю в пакет, который всё ещё на моих коленях.

– Ты что-то купил для меня?

– Да. Ну, это для нас обоих. И ребят тоже. Загляни.

Я раскрываю пакет и заглядываю внутрь, чувствую, как жар струится внутри меня. Я смотрю даже не моргая. Даже не притрагиваясь к содержимому. Рука Энди ложится на моё бедро и слегка сжимает. Мои глаза медленно поднимаются от пакета на его лицо. Я ожидаю увидеть всё, что угодно, но не эту широкую улыбку.

– Ты не догадывалась? – говорит он мягким, успокаивающим голосом.

– Мне кажется, лучший вопрос, как ты догадался?