Чтение онлайн

Фары машины освещали темную дорогу. Борода на переднем сиденье был с картой за штурмана. Кажется, нави ошибался. И возил нас вокруг пальца, вокруг поля.

– Ну что там? – спрашивал Чифир. – Где мы? – Не вижу. – Борода всматривался впритык, будто не карта, а ювелирное изделие.

– Слепой, что ли?

– Почти. Первым делом «приработаю» себе очки. – Борода все еще изучал карту. – «Дольчегабанно» какое-нибудь.

– Какое «бано»? – воскликнул Чифир. – С лупой, что бабка, будешь лазить!.. Давай карту! Сам разгребу!

– Нет-нет! Стой! То есть нет, езжай. Прямо езжай. Я нашел! Все время прямо! – Борода положил карту на панель.

– Убери в бардачок, – велел Чифир. – Мусора увидят карту и решат, что не местные… Остановят.

– Уже темно, – заметил Борода. – Что тут можно увидеть?

– И номера литовские, – напомнила Малая. Не лучшие номера. Часто на постах проверяют багажник. Всякая бабка с лупой позвонит с докладом в мусарню от чувства собственной неполноценности. Какая, дескать, опасная машина за углом, о ужас, о тьма, из Wild East Europe. И дважды ужас, если ребята в черных кожаных куртках и черных капюшонах.

Ночью приехали по адресу «друга». Чифир сразу узнал домик среди гор, леса и десяток бревенчатых избушек. Свет внутри не горел. Тем не менее постучали в дверь: «Тук-тук». Кнопки звонка не наблюдалось. Скорей бы войти. Уже поздно и прохладно. Еще стук. И два. И пять. Прислушались – внутри тихо. Так, впрочем, ожидали. Дверь, конечно, заперта. У Ежика всплеск любопытства:

– А если его мусора прикрыли?

– Да, возможно. – Чифир всматривался в окно кухни. – Или бухает… Он не так чтобы алкаш обсосанный. В Гродно ему женка стоп-гору выписывала. А тут один. И бесплатного бухла в магазинах – море.

– Утонул, наверное.

Без толку осмотрели окна кухни и спальни – без признаков движений, то есть жизни. И полутьма. Едва ли разглядишь. Мобильниками не осветишь. Соседи вызовут полицию. Почему? Зачем? Ну, я же давал уже предупреждение про особоопасных бабуль…

Скоропостижным референдумом мы решили, что взломаем окно на кухне. Зря, что ли, ломиком обзавелись?

Кухонное окно выходило в лес и горы. Это не спальня с видом на домики соседей. Лес и горы – нам на руку. Есть шанс, что кукушка и белка не позвонят в участок.

Первым за открытие взялся Борода. Бесполезно ковырял раму. Чифир смотрел, наблюдал, глазел. В конце концов, отобрал инструмент. «Трах!» – его удар по раме. Окно сразу распахнулось, как по волшебству. Мы, люди воспитанные, конечно, согласно этикету вытерли ноги об коврик на пороге. И только потом залезли в окно.

– Эй! И хавку из «тазика» возьми! – прошептал Чифир и бросил ключи Ежику.

Тот оставался снаружи последним.

В доме никого. Спальня, кухня, душевая – пусто. Включили свет. Везде спотыкаешься о беспорядочно разбросанные вещи, будто после урагана. Кухня: на столе черствый хлеб с плесенью и прокисшее молоко. В углу, под потолком – паутина. Давно сюда никто не заглядывал. Странно. Ведь еще вчера Чифир созванивался с другом-домовладельцем. Меня обожгла мысль, будто мы ошиблись дверью, то есть нет, я хотел написать окном. Чифир, конечно, кричал, как, мол, помню, все тут помню! Но там память такая, что еще хорошо, если с горем пополам, как у меня, наберется на один гигабайт. Не беспричинно же забывчивый Чифир, как я, писал планы на жизнь в обрывках мятой бумаги.

Вскоре вышли на русский след. В шкафу и под диваном обнаружили картошку. А какой бульбаш протянет без драников? Что ж, окном, получается, не промахнулись.

Теперь взялись за приготовление ужина на скорую руку. Удивило откуда, у всех оставались силы? У меня чувство тяжелых глаз, а мысли ползли. Разве что голод прибавлял сил. Зато Ежику не до еды. Он сел за стол. Руки – на стол. Голову – на руки. И… уснул, как школьник за партой. Борода чистил картошку. Малая угрожала пожарить:

– Приготовлю так, что пальчики оближите!.. Мои!.. На ногах!

Чифир во время отобрал сковородку из ее рук. Малая пусть и девчонка, но кулинария – не ее дело. В магазинах, особенно обувных, она еще куда ни шло, «полезнее». Все это знали. Однажды так приготовила, что Чифир сломал зуб. До инцидента с зубом она сварганила супчик. Отчего мы временно завязали с криминалом. Получился день открытых дверей в туалет. А до этого она то пересолит, то пережарит до углей, не одно, так другое.

– Не мешайся под ногами, – ворчал Чифир. – Телек посмотри.

Малая: Там немецкий. Давай я тут помогу.

Чифир: Не надо. От твоей стряпни уже остался без зуба.

Малая: Он у тебя все равно выпал бы. Ты, старый, на ладан дышишь.

Чифир: Не называй меня … Взял тебя на свою голову.

Малая: Это я тебя взяла! Что ты без меня делал бы? К косметике на выстрел не подойдешь! На твоих руках все написано!

У них ни дня без ссоры. А ведь родня. Чифир – ее дядя. Он и бабушка – все близкие Малой. Прежде отговаривал племянницу по телефону не соваться сюда. Все-таки приехала, сыскала, прилипла… Я не удивлялся семейным бандам. Таких уже понял. Кому-то кражи по клейптоманскому вкусу. Другие – через силу, через себя, скрипя зубами, кривя душой. Хочешь не хочешь, а надо, товарищи, надо! Не за облаками депортация на родину. Разве вернешься из капиталистического логова без капитальца? Нельзя. Засмеют. Карл Маркс не пожмет руку на том свете!

Малая ушла в душевую со своей разбитой кулинарной мечтой. Затем там загудела стиральная машинка.

– Эй, Малая! – крикнул Борода. – А что ты стираешь?

– Все что было на мне.

– Но ты не брала запасные вещи. – Ага.

Загадка – в какой одежде она предстанет перед нами, сливками общества? Неужели в чем мать родила? На заправке, где заглохла машина, Малая испачкала штанишки. Хотя в ремонтах, как я, дуб дубом.

Чифир жарил картошку. Вкусно пахло. Я резал хлеб. Борода – ветчину. Малая в душе. Ежик спал за столом. У Чифира звонок по мобиле.

– Присмотрите. – Он кивнул в сторону плиты и ушел в спальню.

С нами – шумно. Его мобильник мало зарядился. Поэтому вскоре вернулся. Грустное, будто после допроса, лицо.

– Что с тобой? – спросил я.

– Сын опять сюда напрашивается.

– Это хорошо! – Борода открыл банку пива.

– Не надо ему сюда. – Чифир вернулся к плите и закричал: – Я же говорил!.. Картошка пережарена!

– И когда сын приедет? – спросил Борода, как ни в чем ни бывало.

– Его тут еще не хватало! Воровать начнет. Если не хуже… – Чифир метнул недовольный взгляд на Ежика. Тот спал, не заметил. – От Малой никак не избавлюсь. Говорю, чтобы возвращалась домой. Не хочет. Не слушает.

Я прилег на диван в спальне. Уснуть бы. Еще минута и толкнула Малая:

– Пойдем есть!

Я открыл глаза – она сменила свою одежду на мужские джинсы и майку. Правда, в несколько размеров больше. Это нашлось в шкафу. Там все большого размера. Чифир сразу решил, что такие вещи велики для его друга, по совместительству домовладельца. А значит… Чифир взялся за логику:

– Думаю, он вырос.

Борода разлил водку по рюмкам. И стало не до одежды. Вырос, не вырос – ни холодно ни жарко. Малая, исключение, отказалась от рюмки. А ведь еще днем громче всех голосовала за распитие спиртных и горьких. Она, память девичья, чокалась с нами кружкой чая. Я осушил рюмку залпом, по-русски. Потом другую. И т. д. и т. п. И вот убедился, что тут жил некто наш, свой парень. Может, его звали Иваном. После очередной рюмки я уже не сомневался: Иван! Ваня! О, да! Не иначе. Тут был Ваня. А как же одежда домовладельца, потенциального Вани? Она не совпадала по размеру! Ну и ладно. Чифир прав. Тот просто-напросто вырос в свои сорок с копейками. С кем не бывает? Водка растекалась теплом по телу. Жизнь била ключом, алкогольным ключом. Я весело прыгал по кухне на одной ножке. И только лицо Малой выражало тучи раздумий.