Чтение онлайн

— Бери, бери, не сумлевайся, — получая деньги, говорил обрадованному дешевой покупкой чувашину пьяный в распахнутой шинелишке, в стоптанных сапогах, желтозубый солдат. — Сами сделали, прямо из мастерской. Может, лошадь надо? Скажи, мигом доставим. Но чувашин от лошади отказался и, впрягшись в оглобли, повез бричку с базара.

Машутка догнала чувашина, дернула за рукав.

— Дурак! Почему лошадь не взял, ведь задаром бы отдали.

— Боюсь, — ответил ошарашенный чувашин.

— Кого? Если потребуется, они тебе командира полка украдут. Бери, не бойся.

В одно из очередных посещений базара в толпе кто-то дважды толкнул Машутку в спину. Вначале она не обратила на это внимания, но ее толкнули снова, обернувшись, она увидела рядом с собой старьевщика в лисьем треухе, в нагольном полушубке, в лаптях. Едва заметным кивком головы он звал ее за собой. Машутка двинулась за ним. Через два квартала парень свернул вправо, затем влево и, не оглядываясь, скрылся в калитке почерневшего от времени тесового забора. Машутка прошла мимо. Окольным путем дошла до штаба. И только когда стало смеркаться, осторожно постучалась в низенькую дверь избы, куда зашел старьевщик.

Увидев Машутку, выглянувший из сеней парень заулыбался и, пропуская ее вперед, шепнул:

— А мы ждали-ждали, думали, что ты уж не придешь.

— Днем нельзя было, — тихо ответила Машутка. — Мало ли кто мог увидеть.

— Хорошо. Больно хорошо, — открыв дверь в избу, согласился парень.

В простенке между двух закрытых ставнями окон на полочке горела пятилинейная лампа. Спиной к двери, согнувшись над ботинком, работал сапожник. На полу валялись обрезки кожи, пахло дегтем.

— Ну, что, Каюм, — не оборачиваясь, сказал сапожник, — кто прав оказался. Я или ты?

— Как всегда, — засмеялся Каюм. — Колдун ты и есть колдун. У тебя сам шайтан в помощниках ходит.

Поздоровавшись, Юсуп усадил Машутку на табуретку.

— Садись, Маша. Давно я тебя не видел, а ты нужна нам до зарезу, — оглядывая Машуткину обувь, сказал Юсуп. — Если есть новости, рассказывай, а пока снимай-ка сапоги. Стоптанные они у тебя, починю. На всякий случай предлог будет.

— Новостей, Юсуп, никаких нет, — снимая сапоги, ответила Машутка. — В тылу стоим, пьянством занимаемся. Потихоньку разлагаемся. Вот, пожалуй, и все.

— Это тоже не плохо, — вырезывая и примеряя набойки, сказал Юсуп. — Если поможем, еще лучше будет, — не все же сами разлагаются.

— Да, конечно, — согласилась Машутка. — Но как им поможешь?

— Подумать надо. Колесо, и то не покатится, если его не толкать.

— Их власть своими порядками подталкивает.

— И это верно, — согласился Юсуп, забивая в каблук гвозди. — Но это половина дела. Вторую половину мы должны делать. Один сдвинет, другой подтолкнет, колесо куда быстрее покатится.

— Говори прямо, что я должна делать? — спросила Машутка.

— Ух, ты! — сдергивая с лапы сапог, засмеялся Юсуп.

Горячая. Хочешь, чтобы сразу все сказали.

— А чего же тянуть.

— Верно, тянуть нечего, — надевая на лапу второй сапог, согласился Юсуп. — Так вот слушай. Нам нужно распространить среди солдат воззвание. Если можешь, помоги. А потом еще одно дело есть.

— Я свободно могу быть во всех частях. Давайте воззвание.

— Во всех незачем. Это опасно. Помоги уточнить расположение частей. У нас есть люди, они разнесут. Мы не сможем только пробраться к охране артиллерийских складов. Там придется побывать тебе. Кстати, постарайся узнать, что там есть. Это очень важно. Воззвание, если будет опасно, можешь даже уничтожить. А про содержание складов узнай как можно подробнее.

— Я сделаю и то и другое. Но вот что, Юсуп. Скажи, когда ты переведешь меня к красным. Я не хочу больше здесь находиться. Не могу…

Юсуп подал девушке второй сапог, отряхнул с коленей сор и, снимая кожаный фартук, сказал:

— Пока еще рано. Потерпи. Придет время — будешь у красных.

— Когда же оно придет. Надоело среди врагов быть, видеть их зверства и ничего не делать… Надоело ходить в предателях.

— Нет, ты не предатель, Маша. Наши знают, кто ты такая, а остальные пусть пока думают, что хотят.

— Кто наши?

— Разведка и даже командарм.

Машутка пружинисто поднялась с табуретки и сказала повеселевшим тоном:

— Хорошо! Давайте воззвание. До тех пор пока вы будете держать со мной связь, я буду оставаться здесь.

На следующий день Машутка прискакала в роту Чугункова. По приказу начальника гарнизона рота несла охрану артиллерийских складов. До десятка кирпичных строений и земляных подвалов были в несколько рядов огорожены колючей проволокой. По углам стояли наспех сколоченные тесовые будки. В них находились часовые, несущие охрану.

Чугунков встретил девушку радушно.

— Маша! Какими судьбами, что-нибудь случилось?

— Нет, просто решила навестить, — подавая руку, ответила Машутка.

— Спасибо. А я вспоминал о тебе несколько раз. Вот, думаю, приехала бы. Скучно у нас здесь. Затолкал меня сюда полковник. Хоть сдохни.

— Участок, наверное, важный, зря поручика не послал бы. Попроси, может, заменит.

Чугунков безнадежно махнул рукой.

— Черта с два. Да и когда ему этим заниматься. Не просыхает.

— Не он один, многие пьянствуют.

— И то верно. По совести говоря — все надоело, даже и опротивело. А деваться некуда…

— И это говоришь ты, поручик. Что же думают солдаты?

Чугунков поднялся. Сел рядом.

— Верно, «поручик», говорят, даже скоро капитаном буду, но я. Я… впрочем, хватит об этом. Скажи лучше, чем занимаешься.

— Почти ничем. Хожу от нечего делать по городу. Вот и к вам приехала от нечего делать. Мне говорили, что у вас тут важный объект, а взглянула — вроде пустяки.

— Нет, не пустяки. Склад загружен до отказа. Только на днях получили несколько вагонов английских снарядов, но, как видно, напрасно их сюда завезли. Говорят, на днях начнем эвакуацию. Вот сейчас думаю, где рабочих найти. Солдаты работать не очень охочи.

— Если очень нужно, — помолчав, ответила Машутка, — я могу помочь. Скажи, сколько надо. Попрошу Назарова, он пришлет.

— Хотя бы человек тридцать. Даже сейчас возьму. Склады, двор надо прибрать. Работы есть немало.

— Да, если полковник приедет, добра не жди. Гряз но у тебя.