Чтение онлайн

— Почему на мне жениться решил?

— Ты, как я, одинокая. Скорей друг друга поймем.

— В деревне полно таких как я!

— Вдовых много, а вот в матери не годятся. Присмотрелся. Ни к одной своих ребят близко не подпущу.

Катькина родня внимательно следила за тремя чужаками. Они ровно окучивали огород. Гряды получались как нарисованные, ровные, смотреть на них было любо.

К вечеру, справившись с огородом, убрали крыльцо и двор. А потом сели в тени за домом, весело переговаривались. Пока отец с Катей разговаривали, никто не посмел войти в дом. И только спросили осторожно бабку:

— Как думаешь, уломает отец к нам Катю в хозяйки?

— Не знаю, — ответила тихо.

— А кто знает? Без мужика в доме хоть пропади.

— Оно и без бабы плохо. Хозяйка дозарезу нужна. А она изо всех баб путевая. Так отец говорит. Ему видней, — сказал старший.

К сумеркам они подружились. И, наевшись гречневой каши с молоком, пошли все вчетвером спать на сеновал.

А в доме в то время шел свой разговор. Неспешный, обстоятельный.

— Я не тащу тебя в дом сегодня. Ты присмотрись к нам. Ко мне, к ребятам моим. Мы не из бар, простецкие, обычные люди. Все сами умеем делать, если где надо, подмогнем, работы никакой не гнушаемся. В еде не привередливы; в хулиганстве не замечены. Я сам могу выпить после баньки рюмку, но не больше. Работа не позволяет. Я конюх, а кони запаха спиртного не терпят. Вот и тебе смириться придется. Подружек своих в сарай пореже приводить. Кони мои нервные. Чужих людей не любят. А уж постороннего запаха и подавно не переносят. Коль станешь ухаживать за ними, добро сторицей вернут.

— Да я и не знаю, как к ним подойти.

— Было бы желание.

— Главное, не кони, а вы. Вас ведь целых четверо.

— Договоримся. Ведь мы люди.

— Как-то непривычно вот так. Враз с детьми, с предложением. А мальчата как? Может, не захотят меня в мамки взять?

— Мои ребята уже не мелкие. Эти кочевряжиться не станут. Давно к тебе присмотрелись. Сами выбрали.

— А ты-то как?

— Я-то что? Про любовь тарахтеть не стану. Мне не семнадцать лет. Жизнь докажет, кто чего стоит. Мы не дети, сторгуемся иль нет. Нам жизнь семейную наладить надо, чтоб все в ней путем пошло. Обижать не стану. Но коль замечу бухую иль с подругами на посиделках, расстанемся мигом. Не потерплю брехни и хитрожопости. Мне? нужна обычная баба, какою вижу тебя всякий день.

— Ну, а я вовсе тебя не знаю.

— А что знать особо? Степа я, конюх, обычный мужик, без выкрутасов, со своим горем за пазухой совсем измаялся и детвору измучил без хозяйки. Устали мы от сиротства, без бабьего тепла и ласки. Стань нам женой и матерью, даю слово, не пожалеешь. Мы мужики и всегда сумеем защитить и помочь.

— А что? Давай рискнем, — вышли к мальчишкам на сеновал, но те уже безмятежно спали, обнявшись кучей.

Утром Катя накормила ребят поплотнее, и они пошли закрепить забор, какой, по их мнению, был очень хлипким. Работали все, даже малыш, он подавал гвозди, вколачивал их посильнее и ничуть не отставал от старших мальчишек.

— Сегодня ты уже хорошо вкалывал. Не отсиживался, как вчера. А вот завтра мы весь двор выправим. Выровняем и укатаем его. Иначе там трясина стоит. Нельзя, чтоб по ней коровы ходили. Пусть и у них под ногами твердая земля будет. Не надо, чтоб во дворе комары и мошки водились. Пусть двор сухим будет, — сказали свое слово. И утром, ни свет, ни заря, уже впрягли кобылу, поехали на берег реки за галькой. Сколько телег привезли они во двор, не считал никто. Мальчишки старались изо всех сил. И только к вечеру, сложив лопаты, сказали, выдохнув:

— Все! Теперь коровы станут ходить в сарай по-царски. А скотина, войдя в свой двор, не узнала, куда ее привели. Заглянула робко, хотела свернуть, но потом поняла, спокойно прошла в стойла. Тут и прилечь можно, вода не льет под хвост. Даже куры не роняют яйца в грязь. Все как в приличном сарае. Петух вышел на середину и заорал, захлопав крыльями, позвал наседок, ему сухость даже очень понравилась. Ни в одном углу сырости. Везде порядок и чистота. Умеют же люди, когда захотят.

Катя, войдя в сарай, даже ахнула. От прежнего ничего не осталось. Во дворе хоть в тапках ходи. Кругом сухо, чисто. Даже кот без опаски по двору проходит, не боится выпачкаться. А ребятам все мало. Установили кадушку для мытья обуви, туда квачей напихали. На завалинку старые телогрейки выкинули. Зачем им в доме гнить. Взялись за чердак, там решили порядок навести, тоже дел хватило по макушку. В подвалах, в кладовую добрались. Последними побелили стволы яблонь и вишни, сливы и груши. Теперь на двор любо стало глянуть.

Баба через три дня не узнала свое подворье. Все стало по иному, все преобразилось. Мальчишки переделали по-своему каждый угол. Теперь они спали на чердаке, где воздуха было сколько хочешь, а лупастая луна, всю ночь подглядывая за мальчишками, рассказывала им свои бесконечные седые сказки.

Вот одну из таких рассказал Серега. Он был самый старший из ребят, а потому его безоговорочно слушали и верили все:

— Попал я в пустыню. Как туда пришел, сам не знаю. Вместо песка холодный снег. Воды ни глотка. Дров ни полена, чтоб развести костер и согреться, места нету. А колотун дикий.

— Серега, ты раздетый спал. Зачем тебя на: луну занесло? Иль на земле места мало?

— Да я ни сам по себе, за принцессой следом шел. Она, как из воздуха соткана. Не столько идет, сколько летит. Ну и я за нею. Хотел узнать, где она живет. Ведь обычные девчонки в простых домах селятся. А эта, лучше сказки. Сколько раз я терял ее из вида. Потом находил в облаке и снова догонял. Хотел поговорить с нею, да все кто-то мешал нам, и не получалось. Ее прятали, загораживали от меня, и было обидно, зачем мешают. А она так ловко убегала, пряталась за облака. Но все оглядывалась, бегу ли я за нею. И я бежал, боясь отстать и потерять из вида. Иногда мне казалось, что вот-вот поймаю, схвачу ее за руку, но она ускользала, смеясь, и куда-то манила за собой. Я не отдавал себе отчета, куда она манит меня, и бежал за нею без оглядки. Уж слишком хороша она была, как цветок, распустившийся из облака. А потом исчезла и громыхнула грозой, сильной и ослепительной. Я мигом оказался на земле. Но до сих пор ищу ее на небе. А вдруг покажется. Но нет… Так и не пойму, зачем она мне привиделась, куда звала, чего хотело мое белое облачко? Его не стало, а мне без него грустно и пусто. Хочется снова увидеть, поймать и обнять. Но не получится. Я это знаю. Она соткана из грозы и грома. В ней силы зла сплелись в один узел. А потому, полюбить обычного человека не сможет. Нет у нее тепла в душе. Есть только зло. А мне оно не нужно. Но почему-то люблю ее — единственную, мою родную. Не знаю, принесет ли она мне беду или радость, — умолк парнишка на время и продолжил:

— Каждую грозу выхожу ее встречать. А вдруг повезет, и снова увижу. Уж тогда не выпущу. Моею станет, никому не отдам.

— Чудак! Или тебе на земле девок мало? Зачем ловить призрак? Может она сама молния? Поймай на лугу любую девку, радуйся, как счастью. Ее в дом можно привести и не бегать за ней по облакам. Вон, присмотри в хороводе, сколько девок пляшут. Любую выбирай, свою, земную. И горя от нее не будет. Зачем тебе эта — из чужой сказки?

— А я люблю ее!

— А я хочу такую, чтоб меня любила и всюду бегала за мной.

— Эх-х, малыш, таких девок теперь нет. Не носят бабы на руках мужиков. Отошли те времена, — щелкнул кто-то по носу младшего.

А утром случилась беда. Пошел человек на кузницу, решил подковать кобылу, а она лягнула его копытом в грудь.

Степа так и повалился рядом, без дыхания, без света в глазах. Хорошо, что Катя оказалась рядом.

Принесли его в избу целой кодлой. Кто за руку, кто за Ногу, за голову тащил. Кто голосил, другие успокаивали человека.

Положили на широкую постель и, не доверяя фельдшеру, позвали бабку. Та в этих делах была опытной. И, едва глянув, достала котелок, разогрела его на печке, велела всем отойти, чтоб ни мешали и не сглазили. Уж и крутила чугунок, брызгала на него святой водой, сколько раз его грела, лишь под вечер человеку легчать стало, перестала кровь изо рта идти. И мужик спокойно задышал, открыл глаза. Снова Божий свет увидел. И обрадовался человек:

— Жив! — закричал во всю глотку.

Только к утру отошла от него бабка. Все заговоры и молитвы прочла. Чем только не обрызгивала человека и святой водой, и жабьей мочой, обносила свечой и лампадой, ложила на живот сон-траву и подорожник. Когда человек сел на койке, все люди, что были в доме, легко вздохнули:

— Будет жить!

Человек встал на ноги, прошелся по дому, попробовал присесть:

— Раненько, голубчик, силы пробуешь, для того день вылежать надо. А покуда не спеши. Нельзя тебе рисковать. Осторожным будь. И нынче от лошадей держись подальше. Вмятину тебе хорошую сделала. Нескоро заживет, — говорила бабка. Эти слова ее не столько Сергей, сколько Катя запомнила. И с того дня давай уговаривать человека уйти с конюшни. Мало ли, какая беда может случиться, а вдруг рядом никого не окажется.