Чужая душа, или Наискучнейшие «уроки счастья»
Шрифт:
Лера стояла ближе всех к проговорившей Наташе и сразу же заметила испуг в глазах девушки и бледность, разлившуюся по ее миленькому личику, и непроизвольную задержку дыхания, и дрожание длинных тонких пальцев – Наталья будто заледенела от внутреннего ужаса, сковавшего ее изнутри.
«– Помертвела, – сочувствуя неразумной девчонке, констатировала Лера, зная, как жестоко расправляется вторая «первая леди» со своими соперницами, тут же выгоняя их с работы, но через секунду возразила сама себе. – Из-за простого увольнения Наташа вряд ли стала бы так переживать: папочка обеспечил ее деньгами на несколько жизней вперед, так что всякая работа для нее является лишь полезным времяпрепровождением после учебы в Университете, а не жизненной необходимостью, как для большинства людей. Тут что-то совсем другое… Неужели Наташа по-настоящему влюбилась в этого сорокалетнего хлыща, обремененного тремя детьми и двумя женами? – предположила Лера и ужаснулась своему предположению. – Бедная, богатая, избалованная девочка! Что-то вы, Эльза Константиновна, намудрили в своей теории счастья, утверждая, что любовь – это чудо и благо для человека! По всему выходит, что Наташка не больно то счастлива из-за своей «неправильной» любви…»
Считая себя должницей Наташи, Лера поспешила на помощь «бедной, богатой, избалованной девочке».
– Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не курила на «пожарной» лестнице, – как строгая нянька, стала выговаривать она, подходя к растерявшейся девушке. – Коридор около директорского лифта – это запретная территория! Вот застукает тебя там с сигаретой в зубах Юрий Владимирович и будет склонять на каждом собрании. А если шеф и его жена увидели бы тебя, подслушивающей под открытой дверью «личных покоев»?! Разразился бы новый скандал. Нет, Наташ, ты определенно добиваешься выговора!
Слова Леры «скандал» и «выговор» подействовали на начальницу отдела «обеспечения», словно красная тряпка на быка. Мария Семеновна Жмыхина, прижав к необъятной груди обе руки, тяжело засопела – вся ее поза выражала осуждение. Ей вспомнилось недавнее, скандальное увольнение с работы ее племянницы (Ирина вздумала флиртовать со стареющим Казановой на глазах у его личной секретарши, что было глупейшим поступком) – новость об увольнении быстро разнеслась по кабинетам, и многие коллеги тихо позлорадствовали, а теперь снова назревал скандал, только уже с другой сотрудницей. Отдел «обеспечения» опять будут склонять на собраниях, будут обсуждать и снова злорадствовать – такого неуважения к своему любимому отделу Мария Семеновна допустить не могла и тоже решила «спасти» зарвавшуюся девушку.
– Подслушивать на лестнице нехорошо, – укорила она болтливую сотрудницу, стараясь сгладить инцидент и настроить коллектив на работу. – Ваши постоянные перекуры, девочки, до добра не доводят! Работать надо, дорогие мои! Работать!
Пропустив поучения начальницы мимо ушей, Наташа благодарно взглянула на свою протеже.
– Вот такая я болтушка, – с покорным видом пожаловалась она на свой «длинный язык». – Говорю и говорю…
Но желание рассказать об услышанном скандале было настолько велико, что щеки девушки снова вспыхнули возбужденным румянцем. Наташа глубоко вздохнула и даже открыла рот, чтобы сообщить всем пикантные подробности супружеского скандала, но совершить еще одну ошибку Валерия ей не дала.
– У меня тоже новость – я развожусь с мужем! – брякнула она первое, что пришло ей на ум, и тут же пожалела о сказанном – говорят, мысли, высказанные в слух, обретают собственную жизнь и начинают материализоваться и исполняться.
– Как разводишься? – ахнула Наташа – эта новость была куда интереснее вчерашних сплетен. – А как же Костик?
– А что Костик? – Лере даже не пришлось что-то изображать: раздражение и обида на мужа тут же выбрались из темного уголка ее души и полезли наружу, раздуваясь с каждой секундой все больше и больше. – Костик отца то видит не больше десяти минут по выходным, когда тот вылезает из-под своей драгоценной машины и устраивается с пивом перед телевизором. А в простые дни Костик в девять часов уже спит, а Геннадий только ужинать садится. Что есть отец у моего сына, что его нет – ребенку все равно!
– Правильно! – поддержала Лия рассерженную коллегу. – Мужчины портят нам жизнь! – высказав свое мнение, Лия посмотрела на сидящего, вечно дремлющего на стуле водителя, «оживающего» только за рулем прикрепленной к отделу машины, и жестко добавила: – Все мужчины сволочи и гады!
На обидную фразу Артем Барышев никак не отреагировал, он повозился в кресле, приоткрыл глаза, надвинул пониже бейсболку, и снова закрыл, отказываясь принимать участие в разгорающемся споре.
– А вот в этом, ты Лия, ошибаешься! – решительно возразила Наталья – у восемнадцатилетней девушки на все имелось свое собственное мнение. – Не все мужчины одинаковые – есть среди них и заботливые отцы, и верные мужья.
– Ха-ха-ха! – похожая на голодного галчонка Лия отвернулась от единственного представителя мужского пола в кабинете и схватилась за «животик». – Хоть одного такого мужика нам покажи! Мы его, как редкий экземпляр, будем показывать во всех музеях мира за огромные деньги!
Не обращая внимания на обидный хохот, Наташа ободряюще улыбнулась Лере и приобняла ее за плечи.
– И как это тебя угораздило, дорогая моя, до такого додуматься? – искренне посочувствовала она старшей подруге и вздохнула. – Развод – это, так тяжело… особенно для детей.
Как это «тяжело особенно для детей» Наталья знала по собственному опыту…
– Пойдем, покурим, – предложила Лера и только тут заметила, что все еще не переобулась – так и держит кроссовки и носки в руке. – Ой! Только я сначала переобуюсь, а то простужусь с вашими разговорами – ноги промочила.
– Иди, только быстро, – прогоняя неприятные воспоминания о намечавшемся разводе родителей, разрешила Наташа и, усевшись на свой рабочий стол, заболтала длинными ногами, обтянутыми дорогими синими-пресиними джинсами с английским флагом от колен и ниже.
– Опять курить! – осуждающе покачала кудлатой головой начальница отдела. – Ох, молодежь, молодежь – не бережете вы свое здоровье!
Лера кивнула головой, соглашаясь с начальницей – действительно не бережем, и шагнула к закрытой двери кабинета…
Неожиданно дверь кабинета распахнулась, чуть не стукнув Леру по носу – она едва успела отскочить в сторону, и на пороге кабинета возник Юрий Владимирович Волков – высокий интересный сорокалетний мужчина с усталыми глазами и высокомерно-презрительным выражением на лице. Все присутствующие тут же почувствовали себя почти преступниками, крадущими у хозяина оплаченное рабочее время.
– Почему закрыта дверь? – строго поинтересовался хозяин и директор фирмы в одном лице, недовольно оглядывая притихших женщин и вскочившего с кресла водителя.
Виновница инцидента похлопала длинными, загнутыми ресницами, и, сложив губки бантиком, с наивностью ребенка сказала правду.
– Дверь мы закрыли специально, чтобы никто не мог подслушать наш разговор. Речь шла о вас!
Опешив от такой наглости (впрочем, опешил не только он), Юрий Владимирович судорожным движением поправил дорогой полосатый галстук – что было на фирме признаком надвигающейся бури, и нахмурил брови.
В кабинете повисла напряженная тишина.
Провинившиеся дамы старались не дышать, дабы не усугублять трагическую ситуацию – лучше молча умереть на рабочем месте (возможно, выплатят приличную компенсацию семье), чем из-за пустых разговоров потерять доходное место, а водитель бочком выскользнул из кабинета, предпочитая совсем скрыться с глаз разгневанного начальства.
Не растерялась одна Наташа.
– Думаю вам незачем знать, какой подарок мы готовим вам к вашему юбилею, – продолжила она, проследив взглядом за сбежавшим представителем сильного пола, и обворожительно улыбнулась нахмурившемуся начальнику.