Чтение онлайн

В коридоре всё на первый взгляд было, как обычно, то есть доносились обрывки разговоров и смех из обеденного зала, какая-то возня из номеров, но я не позволяла себе расслабиться. Сняв туфли, прокралась к окну, прижалась к стене и выглянула наружу.

Факелы! Целое море факелов! И какие-то люди… Пешие, сжимающие гостиницу в кольцо.

Приблизительно оценив их количество и уверившись в недружественных намерениях толпы: 'Смерть ведьмакам и ведьмам!' — звучало не двусмысленно, — поспешила обратно.

— Ну? — набросилась на меня магистр.

— Да я тебе и так скажу, что там, — раздался усталый голос Лазавея за моей спиной. Руки легли мне на плечи, подталкивая в комнату. — Весь оставшийся в живых Орден явился нас убивать и грозит поджечь гостиницу со всеми постояльцами, если хозяин нас не выдаст.

Магистр снова перешёл на 'ты' в общении с Тшольке — значит, на душе неспокойно, и он непроизвольно переходит на неформальное общение. Наверняка все преподаватели говорят друг другу 'вы' только при студентах, соблюдая кодекс поведения.

В комнате попала в руки Ксержика, всё ещё не отмывшегося от крови. Наоборот, порезов на руках прибавилось. Заметив мой интерес к своим увечьям, некромант покосился на магистра Лазавея, коротко пояснив: 'Ему нужна сила'.

Убедившись, что Липнер всё сделал правильно, Лазавей вышел на середину комнаты и прикрыл глаза. А Тшольке замкнула контур заклинаний, цепным псом вместе с Юлианной став у дверей.

— Идут, — сквозь зубы процедила она.

Магистр Лазавей вздохнул, открыл глаза. Его рука налилась сиреневым свечением и неожиданно наполовину исчезла, будто погрузившись в невидимый слой воздуха.

Лазавей замер, превратившись в каменное изваяние.

— Ничего, стража их задержит, — немного утешила Тшольке. — Выиграем пять минут.

— Разве стражники их не повяжут? — удивлённо поинтересовалась я.

— Агния, десять стражников и пятьдесят-шестьдесят разгневанных священников, напичканных дешёвыми заготовками заклинаний — и кто кого? Без подмоги ничего не сумеют.

— Но как они прошли незамеченными, как такую толпу пропустили?

— Они не дураки, — хмыкнул Ксержик, — в стадо сбились только у наших дверей. А так по двое-трое пробирались улочками. Многие здесь живут, кто-то на самоходах приехал… Жаль, не удалось накрыть всех каменными глыбами: не успел. И не сумел, потому что жить хотелось. Долго и счастливо, а не геройски и пару минут.

Похоже, некромант забыл об обещании выпороть меня ремнём. Я напоминать не стала, как и называть его трусом: кто в одиночку справится с сотней народа в критических условиях?

— А Первосвященник?

Ксержик кивнул, заверив, что только с замком и послушниками вышла осечка: уничтожил частично. Но Златории уже ничего не грозило.

Я отвлеклась, перестала следить за Лазавеем, но он сам напомнил о себе, с натугой, очевидно, испытывая жёсткое физическое напряжение, процедил:

— Сгруппировались, тесно встали — и вперёд. Не гарантирую, что попадём в Вышград: некогда было делать точные расчёты.

И в это время в дверь настойчиво постучали. Сначала колотили руками, потом, видимо, уже ногами, громогласно требуя открыть именем кого-то, мне неизвестного. А ещё лучше убираться из добропорядочной гостиницы.

Тшольке эффектно их послала, заявив, что неодета и вообще занята крайне приятным делом, которое на троих не делят.

За дверью на миг воцарилась тишина.

Мы дружно обернулись к Лазавею: перед ним дрожало, дыша то холодом, то жаром пространство. Рваные края переливались сиреневым цветом, а глубина зияла чернотой.

Магистр удерживал проход между мирами разведёнными руками, сквозь которые, словно молнии, сочилась, искрилась магия. Он едва заметно мотнул головой, поторапливая беглецов.

— Эдвин, не разумнее ли перемещать по одному, ты не удержишь контроль, — с сомнением и тревогой в голосе заметила Тшольке.

— Времени нет, Осунта. Молись, чтобы удержал.

Меня первой толкнули в знакомую вязкую субстанцию, мгновенно наградившую мигренью и носовым кровотечением.

Воздух сжал тело в тиски, лишив слуха и возможности передвигаться.

Странное состояние: ты есть — и тебя нет. Умом я понимала, что зависла между сущностями, удерживаемая раскрывшим их магом.

Это ещё Оморон, просто одно из его измерений. Надеюсь, оно меня не сплющит.

В этот раз я не была голодранкой: прижимала к груди сумку со всяким барахлом.

Через мгновение — это потом выяснилось, что мгновение, а тогда время остановилось, ко мне присоединился Липнер. Тесно прижался, обхватив за локти.

Хотела мысленно возмутиться, но потом вспомнила: перенос. Чтобы попасть всем в целости в Златорию, необходимо стать единым целым, единым предметом.

Звуки из реального мира до нас не доходило, мы пребывали в своём и ждали остальных.

Вдруг дверь взломали, вдруг магистры ведут бой?

Но вот наконец и Юлианна. Испуганная — значит, не всё гладко. Прижалась ко мне, будто сестра. Теперь она защищала меня спереди, а Липнер — сзади. Закралось нехорошее предчувствие, что живой щит — это неслучайно.

И верно — нас тряхнуло. Сильно тряхнуло, лишив равновесия.

Приглушённый, раздался голос Лазавея:

— Задержите их, не обращайте на меня внимания! Ставьте закладки — и прыгайте. Без меня.

То есть как, неужели магистр останется там? Неужели мы вернёмся не все?

Осунта. С красными пятнами на щеках, подрагивающая от нервного напряжения.

Голубоватые искры с её пальцев мгновенно впитала густая чернота окружающего пространства.

Магистр чувствовала здесь себя вольготнее нас, сумела развернуться, протягивая руку. Плотно сжала губы, вцепившись ногтями в запястье.

Вот и Ксержик. Занял место возле нас, дополнив живой клубок тел. А вот Тшольке не торопилась, ждала Лазавея.

Вокруг всё завыло, загудело… Непроизвольно закрыв глаза, я всё равно не прозевала вспышку — настолько она была яркой.

Тиски, сжимавшие грудь, разомкнулись; мир снова наполнился звуками.

Открыв глаза, увидела выпас, коров, деревеньку неподалёку.

Златория! Милая сердцу Златория! Это она, её я узнаю хоть днём, хоть ночью. Сейчас, к слову, был вечер: время опять сдвинулось.

Мы все вповалку лежали на траве, являя, наверное, потешное зрелище.

Только магистра Лазавея нигде не было…