Чтение онлайн

— Сама пеку. С орехами и изюмом.

То, что для Ксержика, добавлять не стала. Любит некромант сладенькое, поэтому добавляю и мёд, и патоку, и корицу, чтобы потом наблюдать за тем, как стремительно пустеет тарелка. То, что Ксержик съест всё, если вовремя не отобрать, давно известно. И как только у него заворот кишок от сладкого не случился? Тьфу-тьфу-тьфу, конечно, потому что я ему долгой жизни желаю. Сколько там маги небо коптят? Спросить, что ли?

— А почему ты пропал? Ну, тогда, после чаепития, — хлебнула чаю и принялась буравить взглядом собеседника, а то он готов был снова пропасть в пучине знаний.

Мельком глянула на девчонок — завидуют и не верят. Даже жаль, что учиться в Школе дальше не буду — такую репутацию заработала!

— Потому что, — лаконично ответил Магнус, а потом огорошил: — Почему сразу не сказала, что ты Ксержик?

Понятно, решил, что мы с отцом любовники, и затихарился. А теперь выяснил, что просто родственники, и заново ухаживания начал.

— Потому что не Ксержик, а Выжга, — пожала плечами. — Сходи, по спискам проверь.

Сама себе поразилась: с таким равнодушием произнесла фамилию бывшего мужа. Моя девичья, к слову, такая, что даже бесплатно вернуть бы не захотела — Забейка.

Это ещё что! У нас в деревне есть Нетопырь, Сорвиухо и Пнуня. Вот уж раздолье для ребятишек! Язык сам чешется подразнить.

А мама в девичестве — Рябая. Тоже не подарок судьбы. А всё потому, что крестьянские фамилии все от прозвищ. Рябым, к слову, вроде, мой прадед был, а вот кого или что родня отчима забивала — загадка.

Магнус пожевал губы, уткнулся в книгу и оттуда буркнул:

— А слухи — это правда?

— Какие? — на всякий случай уточнила, хотя догадывалась. Несомненно, проживание в одном доме с Ксержиком наводило на мысли. Но, вместе с тем, они с Маргаритой обручились, а я никуда не делась, прекрасно с ректором общалась. Какой делаем вывод? Что не любовница.

— Что вы родня.

Подтвердила, решив не вдаваться в подробности.

Некромант оценивающе глянул, будто видел впервые, и констатировал наличия сходства. Какого: физического или энергетического, — он не уточнил, а я не стала спрашивать.

Когда я постучалась в кабинет ректора, Маргарита была занята и велела обождать в коридоре. Несмотря на беременность, она продолжала исполнять прежний круг обязанностей, кружась белкой в колесе. 'Интересное положение' никак внешне себя не проявляло, разве что на столе у ректора появилась какая-то бутылочка с микстурой, и одевалась она чуть теплее обычного.

Наконец преподаватель вышел, и мне было позволено зайти.

Маргариток в горшках стало не меньше, а даже больше. Несмотря на зимнее время, они буйно цвели.

Ректор, изменив привычке носить платья, сегодня была в штанах, рубашке и меховой безрукавке. Волосы собраны в 'хвост', как у магистра Тшольке. Из-за духоты — топили в Школе знатно, Маргарита расстегнула воротник, и оттуда на грудь выпал ворох амулетов. Я пересчитала — целых семь.

— Готова? — ректор, хмурясь, вела какие-то подсчёты. Потом, не выдержав, ругнулась, взяла медальон связи и отошла вглубь кабинета.

Стоя в дверях, слышала, как она кого-то распекала, сухо, деловито, давя в себе эмоции. Под конец пригрозила лично приехать и разобраться.

— Прости: дела, — Маргарита вернулась к столу и сунула медальон в нагрудный карман. — Пошли, нас уже ждут. Алоис тебе правила общения объяснил?

Не только объяснил, но и разыграл в лицах.

На заснеженном дворе проходил семинар некромантов третьегодников.

Ксержик лениво наблюдал за тем, как ученики выполняли задания, время от времени обновляя учебное пособие. В качестве него выступала видоизменённая магией мёртвая кошка, превращённая в подобие чудовища. В задачу некромантов входило отловить её и обезвредить.

— Счастливого пути! — заметив нас, Ксержик прервал семинар, 'заморозив' кошку и велев ученикам повременить с заклинаниями — правила безопасности. — Отчёт по успеваемости будет ждать вас по возвращению, госпожа ректор.

— Остаётесь за старшего, — махнула рукой Маргарита и, задумавшись, обратила взор на учеников. — Класс В-3 знают?

— Не подсказывайте, госпожа ректор, пусть они сами, — усмехнулся некромант. — Или вы задание усложнить хотите?

— Я в ваши занятия не вмешиваюсь. Тем более, — ректор улыбнулась, — задания у вас всегда качественные, отсеивают профнепригодных.

— Благодарю за похвалу, — и, обернувшись, к ученикам, Ксержик прикрикнул: — Подъём, привал окончен! Кто не уложится в полчаса, будет бегать за мной с просьбой о допуске к экзамену полгода.

— И магистр Ксержик сделает вам большое одолжение, если даст, — заметила Маргарита. — Потому что лица, не сдавшие нормативы практических семинаров по профилю обучения, должны заново пройти курс предмета с младшим классом.

Ученики горестно вздохнули и переглянулись. Похоже, их надежды на свадебную кутерьму — а в Школе уже знали о грядущем браке, сплетни быстро распространяются — рухнули.

Ректор обняла меня за плечи и мягко направила в сторону подсобных помещений, подальше от некромантов. Оказалось, что нам нужна конюшня.

Я тихо застонала: зимой верхом, в юбке, с навыками верховой езды мешка с картошкой?

— Пешком в сугробах увязнем, — пояснила Маргарита, толкнув дверь. — Всё равно немного на своих двоих пройти придётся. Алоис предупред

ил, что ты с лошадью на 'вы', я подстрахую. И мерина смирного дам: на нём дрова возят.

Правильно, я и дрова — одно и то же. Безо всякой иронии. Тащить дрова даже легче, чем меня: они не визжат в ухо и не цепляются за гриву.

Конюх, чистивший лошадей, вывел и оседлал по указке ректора нужных животных, и вскоре мы трусили по направлению к заснеженным вершинам.

Студёно, ветер обжигает щёки. А ведь в Вышграде ещё только мокрый снег пошёл, осень права зиме сдаёт, а тут уже царство стужи.

Лошади медленно взбирались вверх по то ли широкой тропе, то ли узкой дороге, протоптанной между сугробов. Я кое-как балансировала в седле, рискуя отморозить и отбить себе всё, что можно и нельзя. Радовало, что хоть не с мужчиной еду, а то сраму не оберёшься: из-под юбки чулки видно. И не узкую полоску.

Носить штаны — это прерогатива мужчин и боевых магичек. На последних, к слову, в любом селе косо посмотрят, потому как срам по нашим понятиям. Как и то, что я сейчас делаю: не положено уважающей себя девушке верхом ездить, непристойно. Вот править лошадью в повозке — пожалуйста, отчим меня учил.

В городе, конечно, иная мораль, иные устои, тут всё можно, никто не выдерет за то, что правила приличия для полов нарушила. В деревне же силён древний уклад, в котором все занятия, развлечения, работа, одежда строго поделены на мужские и женские.