Чтение онлайн

Глава 46

Диму слегка потряхивало. Несмотря на памятную стычку возле башни, к серьезным сражениям и виду смерти он еще не привык. Адреналин отпускал медленно, но раненые нуждались в помощи. Смрад сгоревших тел вызывал позывы к рвоте. Преодолевая постоянные спазмы, стараясь не обращать внимания на трупы, которые охрана складывала в стороне, Дима переходил от одного воина к другому. Гоня мысли о произошедшем, он просто сосредоточился на своей работе.

Закончив с последним, он сидел на окровавленном полу, уставившись в одну точку, когда кто-то потянул его за рукав. Повернув голову, он увидел слугу в расшитой ливрее, который что-то говорил. Пытаясь собраться, Дима поднялся на ноги.

– Госпожа, - говорил слуга, - мне велено отвести вас в покои.

– Веди, - устало ответил Дима.

Когда они вышли из зала в сопровождении двух гвардейцев, стало немного полегче. С отсутствующим видом Дима шел за слугой, отмечая кровавые пятна, попадавшиеся местами в коридорах. На улице давно рассвело и при свете дня убранство дворца уже не казалось таким загадочно роскошным. На некоторых стенах краска покрылась тонкой сеткой трещин, местами начала облетать. Фрески, которыми был расписан потолок, потеряли былую яркость. В сером свете нового дня все казалось каким-то бесцветным и потертым временем. 'Как в моей квартире, доставшейся от бабушки. Императору не помешало бы сделать во дворце ремонт', - не к месту посетила мысль отходящего после ночного сражения Диму.

Пройдя несколько длинных коридоров, поднявшись по паре лестниц и миновав небольшой зал, они наконец остановились у высокой деревянной двери, украшенной замысловатой резьбой. Постучавшему в дверь слуге открыла молодая девушка в красивом платье. Осмотрев грязное, в пятнах крови платье, она схватила Диму за рукав, увлекая внутрь. Мужчины остались за дверью.

– Меня зовут Медея, госпожа, - обратилась девушка к стоявшей с отсутствующим видом подопечной.
– Я буду вашей фрейлиной и во всем помогу.

Молча позволяя раздеть себя догола, Дима рассматривал комнату, оказавшуюся большой спальней. Стены комнаты, отделанные деревянными панелями, украшали богато вышитые гобелены со сценами, какие могли бы понравиться женщинам. Внутри себя Дима усмехнулся, насколько бард, пристающий к пастушке, диссонирует с бойней, через которую пришлось пройти пару часов назад. При том намерения барда четко угадывались по приспущенному лифу пастушки, да недвусмысленно выпирающим штанам ухажера. Шкафы, пара кресел у деревянного столика, небольшой комод с банкеткой и огромная, накрытая шикарным, вышитым золотом с бардовым, балдахином кровать, все говорило о том, что данное помещение предназначалось высокородным особам.

'Спасибо что не Баргоф' - грустно усмехнулся Дима.

Раздев подопечную, Медея побросала грязные вещи прямо на пол у двери, Дима отметил брезгливо-сочувствующее выражение ее лица в этот момент.

– Госпожа, подождите, я сейчас, - метнулась она в соседнее помещение.

Пока ее не было, шлепая босыми ногами по деревянному полу, Дима подошел к огромному зажженному камину, от которого шло уютное тепло. Протянув к теплу руки, он смотрел в пламя, видя сгорающих заживо, кричащих людей.

'Как мне относиться к такому?' - думал Дима, до сих пор ощущая во рту привкус паленого мяса.
– 'Может я размяк в бабском теле? Может мужиком такое видеть проще? В конце-концов смерть и убийства - обыденность. Это в нашем мире мы не видим такого каждый день. Хотя о чем это я... Видим. Каждый день. По телевизору или в интернете. В кино. Хотя тут все совсем не как в кино. Раньше я равнодушно отворачивался к экрану с очередной игрой. Все эти осады, драмы, фраги. В реальности искалеченных и сгоревших людей не проигнорируешь. Пусть даже они враги, пусть даже хотят убить. Интересно, каково Максиму, который сжигает заживо, просто протянув руку. По крайней мере мне не придется тащить такую ношу. Но смотреть на чужие страдания все равно больно. Что в нашем мире, что в этом... Каждый день люди мучительно умирают. Быть воином наверное хорошее дело. Спасать, защищать, помогать. Но какой подвиг случился ночью? Хотя нет. Павел загородил нас собой. Если бы не он, наверное сейчас лежали бы в общей куче трупов. Хорошо, что ошейник лекаря достался мне. По крайней мере могу делать хоть что-то доброе. Но... Может это сделка с совестью? Что должно произойти, чтобы я вот так запросто, как Максим, убил человека? Все таки интересно, что сейчас в голове у Максима. Может там вообще где-то в уголке счетчик фрагов и он думает, что до сих пор играет в компьютерную игру?'

Пока застывший у камина Дима размышлял о произошедшем, вернулась Медея. Взяв его за руку, она с мягкой настойчивостью потянула в соседнее помещение, оказавшееся небольшой купальней. От нагретой воды поднимался пар, в воздухе витал аромат полевых трав. Переступив высокий бортик, Дима опустился в горячую воду, обхватывая колени подтянутых ног руками.

Медея, взяв небольшой бронзовый ковшик, зачерпнула из купальни, вылив ему на голову. Закрыв глаза, Дима чувствовал, как вода стекает по голове на плечи, принося облегчение.

– Медея, - глухим голосом попросил он.
– У тебя есть выпить?

– Да, госпожа. Есть вино.

– Неси, - скомандовал Дима, откидываясь на резную деревянную спинку.
– Много неси.

Фрейлина ненадолго вышла, вернувшись с подносом, на котором стояли открытая бутылка, высокий узкий бокал и блюдо с нарезанными фруктами.

Выпив три бокала подряд, Дима наконец ощутил опьянение. Напряжение начало отпускать и он с удовольствием вытянул ноги. Лежа с закрытыми глазами, он чувствовал, как Медея аккуратно перебирает длинные волосы. Эти нежные прикосновения рук напомнили, как в далеком детстве мама гладила по голове. 'Где ты мама...' - подумал Дима.
– 'Признала бы ты меня в таком виде?'

Пока Медея мыла волосы, бутылка опустела еще на два бокала. Лежа расслабленно в купальне, Дима не сразу понял, что девушка, закончив с волосами, теперь намыливает, массируя, плечи и груди. От выпитого на пустой желудок вина голова совершенно опустела, а от опьянения и теплой воды казалось, что тело растворилось в приятной неге. Остались только прикосновения рук Медеи, опускавшиеся все ниже. Сев на небольшую скамейку в изголовье, девушка, погладив низ живота, запустила правую руку между ног, раздвигая пальчиками складки. От такого порядком уже пьяная жертва ее домогательств сжала ноги. В ответ фрейлина левой рукой сжала грудь, а правой стала настойчиво раздвигать ноги разомлевшего тела.

– Тсс...
– Прошептала она на ушко мотающей голове.
– Ты сама этого хочешь, я же вижу. Там все мокрое.

– Нет, не надо... прошу.

– Надо. Надо расслабиться . Доверься мне.

У пьяного Димы не осталось сил сопротивляться. От этих прикосновений стало настолько хорошо, что мир вокруг растворился. Растворился вместе со сгоревшими в магическом пламени врагами, хрипящими ранеными, смотревшими глазами с огромными, расширенными от боли черным зрачками, в которых застыла безмолвная мольба. Ушел с проблемами, страхами, тревогами и переживаниями.

Внутри подобно пружине нарастало чувство, несравнимое с тем, что приходилось переживать ранее. Порхающий пальчик фрейлины; рука, сжимавшая грудь; горячий шепот, обжигающий ухо дыханием - свернули вселенную в одну точку между ног, готовую вот-вот взорваться.

– А... Ах!
– вырвалось из тела, выгнувшегося дугой от наслаждения, в то время как ноги зажали руку удовлетворенно улыбающейся фрейлины.

С постепенно уходящим чувством пришли слезы. Дима беззвучно плакал сам не зная почему. 'Мальчики не плачут?' - пьяно подумал он.- 'А если очень хочется?'