Чтение онлайн

– Не помню, благодарил ли тебя… - голос бородача теперь звучал много тише, землисто-серый цвет лица странно контрастировал с мокрой, грязно-бурой повязкой. – Ведь даже как звать не знаю. Но поверь, помощи не забуду. И ещё…

Вокруг уже суетилось много народу. Стоны и проклятья действительно висели в воздухе монотонным гулом. Кто-то кому-то помогал, кто-то требовал помощи, кто-то молил о ней. Бородатый здоровяк что-то рассказывал, вспоминал и обещал. Всё тише и медленнее. А потом вдруг тряхнул головой, силясь сфокусировать зрение и будто борясь со сном.

– А-а к чёрту! Слушай, как там тебя… Меч мой возьми. Да… Хоть так станет, что не зря тащил да нянчился. Да… - кивнув сам себе, он тут же завалился набок. Прямо в чавкающую влажную лужу.

Эйден поднялся на ноги. Спустя секунду кивнул в ответ. Пытаясь вытереть липкие руки о грудь, он радовался, что бородатый так и не заметил отсутствия меча.

Мелкая морось тихонько шептала, касаясь лесной подстилки. Высоко над головой ветер раскачивал голые тёмные ветви, но костер горел на удивление ровно. Огненные языки плавно и уверенно съедали дрова, давая достаточно тепла и почти не создавая дыма.

– Битва при Окдлоу, - задумчиво протянул Салагат, - Я кое-что слышал. Гремело ведь знатно. Это начало апреля, верно?

– Да.

– И с тех пор ты видел немало подобного, но всё же не забыл слова этого… человека. – Эйден не ответил, он забрался чуть глубже под упавшую ель и отщипывал зубами горячее мясо с прута. – А покажи на себе, как именно ты его перевязывал?

– К чему это всё? Упреками меня не задеть. Откуда мельнику знать, как сделать лучше? О повязке колосом я тогда и не слышал, - нетерпеливым движением руки юноша изобразил в воздухе зигзагообразную линию. – Важно другое. Несмотря на всю ту кровищу, в нём ещё оставалось достаточно жизни. Достаточно, чтобы помнить главное. Эссеф –дремучая земля, отгороженная от агонизирующей Бирны древнейшими, непроходимыми лесами. При этом, как ни крути, остаётся частью когда-то единой страны. А значит – наш язык… и почти наши порядки, - добавил он чуть менее уверенно.
– По крайней мере – они не жрут человечину, как в диком Меланоре.

– Звучит разумно. – Салагат механически покручивал свою долю крольчатины над костром, посматривая на неё достаточно равнодушно. – И я не собирался тебя задевать. Просто обращал твоё внимание на возможную пользу от специфических знаний и навыков, пусть даже полученных случайно. Если, конечно, ты веришь в случайности.

Худое обветренное лицо словно чуть потеплело. Еле заметный намёк на улыбку подчеркнул небольшие ямочки на впалых щеках колдуна. На секунду он стал ещё больше похож на Эйдена.

– Путь в Эссеф не прост. Его нельзя пройти по прямой. Но я, конечно, знаю, как можно. – Ровный, спокойный голос звучал так отчётливо, будто каждое слово печаталось на толстой гербовой бумаге. – И готов проводить тебя… довольно близко к цели. Если ты окажешься также полезен мне, как некогда своим старым знакомым – Лорану и Оннавалу. Идёт?

Вопрос прозвучал со всех сторон одновременно, причём губы Салагата сомкнулись в тонкую линию за секунду до этого.

– Конечно, - почти не колеблясь, кивнул Эйден. – И не подскажешь… тут такая штука с моим посохом…

Рябь холодной мороси смазывала и без того не самый яркий пейзаж. Озябшие, засыпающие деревья подрагивали на ветру, норовя сбросить последнюю листву. Под сапогами мялась скользкая рыжеватая грязь… У Эйдена давно не было такого отличного настроения.

– Нет, я все понимаю, таинственность, зловещие намёки и многозначительные взгляды… Всё это красиво, но давай уж без недомолвок. Когда меня учили резать и зашивать людей – старались выражаться просто и доступно.

Они шли вдоль пологого склона полузатопленного, заваленного гнилым валежником оврага. Эйден старался держаться сбоку от колдуна, чтобы видеть его лицо.

– Порой точность формулировки может сильно ограничить смысл сказанного, - водянистые глаза Салагата не выражали ничего. Разве что неясный намёк на удивление, светившийся в них почти постоянно. – Мне нет резона вводить тебя в заблуждение. Просто прими, что многое в таких вопросах абстрактно, неоднозначно и индивидуально.

По лицу колдуна сложно было хоть что-то понять. Но Эйден не оставлял попыток.

– Но ты ведь говорил, что этому можно обучиться. Значит – это ремесло. Со своими инструментами и премудростями. И если считать посох инструментом, по твоим же словам – возможно полезным, он должен обладать определёнными свойствами… или возможностями. А может дело в породе древесины? Зависит что-то от формы, размера или обработки?

– И да, и нет. По всем моментам. Не закатывай глаза. Учись терпению. Нет, меня это не задевает, но и тебе самому не идёт на пользу. Отвлекаясь на эмоциональную оценку всего и вся - ты упускаешь часть действительной сути. Посох и правда может быть полезен. Это своего рода артефакт. Или проводник. Или сосуд. А может всё вместе или по очереди.

Эйден сдержался и не перебил. Не иначе - пытался усмотреть действительную суть, хоть и не очень понимал, что это такое.

– Ты напрасно зацикливаешься на ореховой палке. Но, в конце концов, нам не так важно, с какого берега вступать в море. – Колдун быстро облизнул губы, смотря себе под ноги. Как всегда делал, когда задумывался. – Артефактика – понятие довольно широкое. По сути, это производная другого направления или совокупности направлений магии. Артефактной магией называют не только создание предметов, заключающих в себе определённую силу или наделённых определёнными свойствами, но и использование таковых. Мастеров, специализирующихся на этой технике, спесивые последователи прочих направлений иногда именуют ремесленниками. А ведь без плодов их работы были бы сильно затруднены или невозможны многие виды высокого искусства. Такое пренебрежительное отношение не делает чести никому, но, в некотором смысле, это действительно можно считать ремеслом. Посвященный, подобно искусному кузнецу, может создать нечто неповторимое и почти совершенное… Скажем – двуручный меч или рог Зова. Но пользоваться своим творением наверняка будет хуже, чем опытный воин или некромант.

В тёмной воде оврага расходились круги от дождевых капель. Отражаясь от подгнившего бурелома, миниатюрные волны создавали хаотичный, постоянно меняющийся узор. Примерно то же самое творилось в голове у Эйдена.

Мастера… посвящённые… высокое искусство? Боги, сейчас я понимаю меньше, чем с утра. А он всё говорит и говорит…

– В свою очередь, и сами артефакты рождаются из прочих видов магии, - Салагат сдержанно жестикулировал свободной рукой. Всё ещё немного хромая, он в задумчивости почти не касался земли своим посохом. – Часто – магии призыва. Это самое объёмное из признанных направлений, основывающееся на использовании силы и потенциала астральных, демонических, божественных и других сущностей. Средства и способы контакта с ними, а так же методы получения желаемого – воистину многообразны и неисчислимы. Но для таких как ты, возможно лучшим выбором будет алхимия. Для начала – чистая. Начинать всегда стоит…

Колдун говорил и говорил. Затопленный овраг мельчал, плавно переходя в бугрящееся кочками болото. Эйден посматривал на грязный конец своего посоха и покусывал губы. Единственным, что связывало его со всем магическим, сверхъестественным и невероятным… со всем, о чём так уверенно рассказывал Салагат – была потёртая ореховая палка, пару раз случайно устоявшая сама собой.

– Эй, не торопись так, - спокойный голос снова прозвучал со всех сторон, мягко, но неумолимо вырывая из задумчивости. – Дальше сегодня не пойдём, спать лучше на сухом месте.