Чтение онлайн

— Вижу, приятный человек. — Как бы подытожил рассказ смуглый детина с выдающимся носом. — Не болтун, деляга. Налейте ему браги. Что ж, Клето, здесь тебе найдётся место. Добычу, что принесли, поделим. Честно.

— Следующи-и-ий. — довольно протянул голый мужик, выходящий из-за ширмы. Он потянулся, хохотнул и принялся обмываться у стоящих здесь же бочек с водой, что-то благостно напевая.

Вскоре, когда в углу над фермерской дочкой уже пыхтел очередной получатель добычи, с улицы в погребок ввалилась шумная компания. Топоча по лестнице, они смеялись толкали друг друга, громко спорили о деньгах. Среди них были приятели того красивого паренька с посечёнными бровями, что всё ещё рассказывал о недавних похождениях в предгорьях Местэрадо. Кого-то хлопали по плечу, кто-то обнимался, радуясь встрече. Посмотрели за игрой, спросили выпить. Слыша, разумеется, резвящихся в углу — поинтересовались о возможностях и расценках.

— О-о… возможности, нынче, богатейшие. — Прокомментировал смуглый носач, не отрываясь от игры. Окинув беглым взглядом компанию бедовых парней, кивнул своему человеку. — Угости ребятишек. Из хозяйской бочки. И самую красивую пусть себе возьмут.

Их провели дальше в глубину, за угол, под дюжиной старых кирпичных арок. При свете раздвоенного подсвечника указали нужную бочку. Самый молодой из компании, крепкий подросток, принялся было катить.

— Нет, здесь открывай. Черпайте, сколько влезет.

Кое-как откупорили верхнюю крышку. И без того затхлый подвал наполнился духом мокрой псины и перекисших портянок. В неопознанной жиже плавала облезлая лысина, раздувшееся, смятое лицо чуть проглядывало из тёмных глубин хозяйской бочки. Хозяйской она звалась уже полгода, с тех пор, как стала пристанищем бывшего хозяина заведения.

— Что? Жажда более не мучит? Ну так от потрахаться не откажитесь.

Сутулый мужик с подсвечником был здесь один, вроде бы даже без оружия, стоя напротив шести молодцев, половина из которых при ножах. Остальные шлёпали картами и ругались еле слышно, чуть не в сотне шагов, на другом конце подвальных катакомб. Но парни были скорее рады, когда подсвечник указал на бледное тело, лежащее неподалёку.

— Хороша, чертовка, и всё при ней, много лучше тощей дочурки. Закоченела, правда. Но так это значит — надо торопиться, пока тоже не запахла. Чего стоим? Берём красотку! И понесли.

Когда они поднимали негнущееся тело по узкой лестнице, за карточным столом гоготали особенно весело.

— И не беспокойтесь о плате. — Шумнул вслед смуглый. — Подарок. — Когда вроде бы заколоченная дверь хлопнула за ушедшими, продолжил серьёзнее. — Мужчины нужны. Не дети. Кодла из вояк, кривых да калечных, прибирает чахнущие мануфактуры в нижних районах. Кто хром, одноглаз или горбат — но и вполне бодрых, здоровых дезертиров хватает. И все решительны, голодны, готовы. Обойдём, дорежем, своё возьмём. Но делить меж собой будем. Безусых не надо.

Луна, светившая сквозь завесу высоких перистых облаков, будто бы обводила чётким контуром все строения, деревья, изгороди. Неподвижные тени казались расщелинами и провалами, заполненными матовой чернотой.

Они крались и перебегали от укрытия к укрытию, не столько прячась, сколько поддаваясь настроению шальной ночи. Высматривая и вынюхивая ягнёнка, козу или курицу… а то запоздавшую девчушку — несколько чутких силуэтов скользили между построек. Впереди показался особый дом, крепкий и резкий, как каменная глыба, такой же недвижимый, немой, словно и нежилой. Но в том дворе точно были собаки. Здоровенные серьёзные псы. Стоило взять правее и неслышно, как тени, обойти мельницу. За ней мастерская, кузня, а внутри, должно быть, множество припасов. И ещё полно всякого, что можно быстро продать. Коротко переговорив — полубегом двинулись к цели.

Блекло-оранжевая молния пронзила первого за дюжину шагов до крыльца. С шелестом и шипением, как живая, прибив к земле и заставив сжаться все мышцы до единой. Остальные бросились в рассыпную, назад, под прикрытие тенистой аллеи. Упавшего никто и не думал поднимать или оттаскивать. Он скрипел зубами и покряхтывал, силясь вдохнуть. Через минуту немного пришёл в себя, поскуливая — приподнялся на руках. И получил второй разряд. Даже сильнее первого. Спазмом челюстей раскрошило зубы, скрежет и кровь заполнили рот, голову, сознание. Кисти скрючило, ногти впились в ладони, спину страшно повело в сторону, но этого он уже не чувствовал. Третьим разрядом прожгло ключицу, сердце остановилось за миг до того.

Аспен вертел в руке нож, хмуря брови и оглядываясь. Накануне вечером шёл дождь и чуть в стороне отчётливо виднелись свежие, ночные следы. И наследили тут человек пять-шесть, не меньше. Позади скрипнула дверь, послышались шаги.

И ведь он никогда не вставал в такую рань…

— Спалось прекрасно. — Эйден потягивался, подходя. Крутил головой, разминая шею. — Мои последние изыскания породили такой божественный результат, что те бобы… — Он застыл, как вкопанный. Закашлялся. Шагнув ближе — присел над телом. — Дерьмо…

— Дерьмо. — Согласился артефактик. Несколько секунд оба молчали. — Так не должно было случиться, я всё проверил. Накопленное днём солнце лишь отпугивало, после — ненадолго обездвиживало нарушителя. Но тут…

— Твою мать…

— Да, да, понимаю. Должно быть — не учёл, что может случиться и такой нарушитель. Но он был вооружён, а позади чуть не десяток дружков, скорее всего — крупнее. И уж точно не с пустыми руками.

— Вооружён. — Глухо повторил Эйден, уставившись на ножик, что крутил в руках маг. — В жопу траханные бредни. Что ты несёшь, безумный? Мальчишке лет двенадцать. Ты не узнал его? Не узнал? Это Джори, один из ребятни Мэйбл. Что б тебя черти взяли. Что я ей скажу? Что вообще делать? Какого…

Аспен ухватился за тонкое грязное запястье и потащил тело к кустам. На вопли не отвечал. Прошёл обратно к мастерской, взял лопату, кирку кинул Эйдену.

— Я всё понимаю, я облажался. — Начал он, уже копая. — Такого больше не случится. Мне жаль парнишку, действительно жаль. Но тут уж ничего не поделаешь. Теперь его нужно похоронить и зря не трепаться, сейчас вокруг знатная неразбериха, люди приходят, уходят, нищают и скандалят — одного беспризорника не хватятся. Давай, помоги мне, почва тут каменистая, а медлить ни к чему.

И Эйден помог. Рыл сноровисто, уверенно, зло, совсем не глядя на артефактика. Считая про себя все могилы, которые пришлось вырыть когда-то.

Слухи про смертоносное колдовство так и не разошлись бы. Кого-то из шайки прытких юнцов подняли бы на смех, кто-то и сам бы промолчал, из страха или стыда. Но следы на земле нашёл тот, кто старательно их искал.

Когда Нейта вытолкали взашей, не дав высказаться на стихийном собрании карсов, бить его толком не стали. Неизвестно, по доброте ли душевной или из-за насупленных свидетелей, так по-разному реагировавших на ругань. Среди них явно хватало и сочувствующих. Фермеров, батраков, простых работяг, да и ополченцев, раненых и покалеченных в боях на Валу. Так Нейт нашёл еду, единомышленников, и что ещё важнее — новую цель.

Уплетая жидкую похлёбку, наперебой спорили о том, что же сегодня ел и ещё съест Касимир Галли. Причём имя главы мельников не звучало ни разу, а вот все животные, способные жиреть, поминались так и эдак. Одним из самых недовольных ветеранов был худющий, желтоватый мужик без ног. Без ног, но с мелкой шустрой собачкой-крысоловом. Только по собаке Нейт сослуживца и узнал. Оказалось — тому раздавило голени бревном, при починке стен у Старого форта, и пришлось отнять всё по самые колени. Теперь калека, странно пожелтевший лицом и какой-то сморщенный, поддакивал Нейту громче других, а его брехливый пёс скакал вокруг и… путался под ногами. Перемотанные тряпками культи определённо наталкивали на размышления. Чего лишиться было страшнее? Ответить самому себе было непросто. А вот лишиться чего-нибудь ещё, например — головы, при нападении на главу же пекарей, было очень даже легко. Затевать такое дело без должной подготовки и осмотрительности не стали. Однако жужжащее возмущение, обида и гнев людей требовали выхода.