Чтение онлайн

— Еще спрашиваешь. Я и так схожу с ума, когда от меня никакого толка нет.

— Я свой телефон нашла, а вот зарядки у меня нет. Но я не об этом. Можешь съездить к нам домой и привезти, что я напишу?

— Без проблем, прямо сейчас и привезу.

И он привез. Ровно все, что просила. Потом остался до вечера.

Первые два дня он проводил с ними целый день. Говорили с ним обо всем на свете, про дочь, работу, семью. Общение с ним всегда затягивало и увлекало. Ева удивлялась, почему его пускают, ведь больше ни к кому, так как к ней не ходили. Он отвечал, что просто договорился. Вспомнила, как в общежитии тогда, в прошлом, он сделал то же самое. Никто не мог устоять перед его красноречием. А сейчас еще деньги наверняка помогают.

После этих двух дней он пропал. Снова сказал, что много работы. Звонить продолжал, а когда был занят, писал короткие смски. Ни на минуту не получалось выкинуть его из своей головы.

Ева: «У меня такое чувство, что ты рядом со мной»

Степа: «Я этого и добиваюсь»

Ева: «Тот, кто работает, не может так часто писать»

Степа: «Иначе я слишком сильно скучаю».

«Так работать выходит еще меньше»

Степа: «Как Сенька?»

Ева: «Уже веселее. Даже про тебя спрашивала»

Степа: «Скинешь фото?»

Она сняла, как Есения играет с белым зайцем, которого она попросила привезти из дома. И отправила ему. В галерее выхватила взглядом ранние фотографии дочери. Она здесь совсем еще маленькая. Ева перенесла даже фото из роддома. Не до конца осознавая, что чувствует, она отправила ему и их. Все, что были в телефоне. Для нее эти снимки были сокровищем, на душе тепло разливалось, когда смотрела на них. Она ведь для него такое же счастье, их дочь? Нечестно будет что-то от него требовать или ждать, когда сама не раскрыла всех карт. У нее преимущество, она носила ее девять месяцев и была рядом каждый день после рождения. Он же о ее существовании узнал всего месяц назад. И уже справлялся неплохо, честно стараясь. Захотелось разделить с ним свои чувства. Он единственный, для кого маленькая Сеня значит то же, что и для нее.

После долгого молчания пришел ответ.

Степа: «Спасибо тебе»

«За все»

Она представила его лицо в этот момент. Была уверена, что улыбается. Но это горькая улыбка.

* * *

В последней беседе врач заверил ее, что их выпишут через пару дней. Сеня была веселая. Уже совсем не сидела у себя, а носилась по коридору и забегала в соседние палаты к новым друзьям. Когда Степе удалось их навестить, она, заметив его, с разбегу запрыгнула к нему на руки. Он светился от счастья. Она это видела. Вообще, ей казалось такого его знала лишь она. Никому больше он не показывал столько искренних эмоций, как с ней. Ей казалось, она успела узнать о нем многое, многое понимала. Рядом с дочерью раскрывалась еще одна его сторона, совершенно новая. Словно он сам становился ребенком, который до этого жил у него внутри. Ребенок, которому всегда запрещали появляться.

Когда дочь снова стала жизнерадостной, его внимание сместилось на нее. Точнее, Есения его умело перетягивала. Для Евы душевные разговоры с любимым мужчиной сменились любованием на него, слушающего детский лепет. Сеня рассказала ему все, что он пропустил. Потом тащила его с собой к друзьям, и на удивление они находили общие игры. Мамочки впадали в ступор. Серьезный мужчина в деловом костюме играл с их детьми в коридоре, словно нянька.

Потом с мольбой смотрел на Еву, когда не знал, как остановить эту ораву детишек. Тогда она звала Есению на улицу, во дворик. Там дочь играла одна, а Степа мог прийти в чувство. Говорить детям «нет» ему все-таки придется научиться.

После того вечернего разговора в ресторане поведение Степы стало другим. Постоянно был рядом, приобнимал и целовал украдкой. Решал все вопросы за нее. С больницей, палатой, на работу документы за нее передал. Даже когда приходил в палату, полностью забирал внимание дочери на себя, и ей оставалось лишь отдыхать. Не по себе было вот так бездельничать, но потом стало даже приятно. Впервые появилось время на себя.

Чтобы не мешать им с играми по телефону общалась по смс или выходила в коридор, когда ей звонили. Старалась как лучше, чтобы не мешать. Но как-то раз вернулась под подозрительные взгляды Степы. Даже поежилась, аж холодом пробирало.

— Ты чего так смотришь?

— Кто тебе звонит постоянно?

Посмотрела на телефон, потом на него, пытаясь понять, куда он клонит. Мелькнула мысль, к чему ведет, но не поверила.

— Ну…

— При мне совсем нельзя поговорить?!

Выглядел он как обиженный подросток. Такое нелепое возмущение. Глаза стали серьезными, но не злыми. Скорее обиженный взгляд. Руки на груди сложил и прожигает ее своим взглядом. И с Сеней игры сразу закончились. Дочка, как и отец, сидела и смотрела на нее, словно и ее обидели. Даже руки сложила как он. От этого зрелища на них невозможно было не расхохотаться.

— Ты ревнуешь, Фокин? — он смутился и еще больше разошелся.

— Ничего я не ревную! Это опять он звонил, да? А тебе смешно? — она правда старалась не расхохотаться.

— Вы двое, — ткнула она на дочь, — видели бы себя со стороны. Яблоко от яблони. Вот это — смешно. А звонили мне родители, ну и Дианка. Я ухожу вам не мешать, а еще и огребаю.

Ева могла, конечно, разозлиться, поскандалить. Но было так хорошо на душе. Невозможно ругаться, когда тебе хорошо. Вот и тут, стало просто весело от такой его вспышки ревности.

После ее ответа смутился, даже покраснел. Она видела. У него всегда краснела шея, едва заметно. Это было мило. Понял, что ерунду сморозил и беспокоиться не о чем, а вот что сказать не знает. Резко повернулся к Сене.

— Могла бы и нам с тобой сказать, да? — задал ей вопрос с искренним возмущением. Дочка не знала, как реагировать. С ней, как со взрослой советовались, пусть она и не понимала насчет чего.

— Да! — выкрикнула и кивнула со всем усердием. Даже пошатнулась.

А Степа продолжал подыгрывать:

— Вот и я так думаю. Мы же переживаем.

— Да! — снова кивок.

Потом повернулась к Еве и, стукнув о тумбочку кулаком, заявила:

— Мы переживаем!

Вот так из-за какой-то ерунды она еще и оказалось крайней. Вроде и разозлиться надо, но так мило эти двое выглядели со сторон, что это было невозможно.

В одном она слукавила. Руслан ей действительно писал. Снова предлагал встретиться и приглашал в ресторан. После отказа набрал ее и повторил свои комплименты и уговоры. Она ему отказала, но не казалось, что он остановится. Словно не слышал, что она говорит. Уже и про Степу ему сказала, что без вариантов. Но он пропускал реплики, что ему не нравилось, и гнул свое. Не хотелось все портить и говорить Степе. Не сейчас.

Когда им, наконец, разрешили ехать домой, Степа приехал их встречать. Он приехал с цветами и новыми игрушками. Сделал все так помпезно, что больница стояла на ушах. Но в восторге был только Сеня, что веселилась вместе с ним. В приемном покое не понимали, что происходит. Даже какая-то женщина поинтересовалась у Евы, когда та выписку забирала, не знает ли она в чем дело. Она могла лишь пожать плечами.

Получая выписку, она поинтересовалась касательно оплаты, но ей ожидаемо заявили, что все оплачено.