Чтение онлайн

— Вот как? Некрасиво, ага? — Петрович усмехнулся.

— Просто предал, продав Зайцева и отца каким-то басмачам, — уточнил я.

— Продолжай, — кивнул Корень.

— А чего продолжать-то? Еще год назад Зайцев запустил гулять байку о компьютере, предсказывающем будущее, и постарался, чтобы она нашла тебя. Ты поверил. Не знаю, почему Зайцев был уверен, что ты, едва меня увидишь, сразу решишь забросить в Зону, но так и случилось. Я должен был достать для тебя этот компьютер, и вызвать тебя за ним в Зону, убедив явиться лично. На месте встречи тебя должен был ждать Зайцев. Но все пошло наперекосяк, ты оказался в Зоне вместе со мной и я долго ломал голову, как сообщить об этом Зайцеву. Остальное ты знаешь. А теперь я бы хотел услышать от вас синхронизированную версию гибели моего отца.

— Спасибо, Макс, — сказал Корень, — спасибо, что нашел в себе силы просветить меня. А я, признаться, долго соображал — куда ты меня ведешь? Как-то все странно выглядело. То, что ты в этих местах не новичок, я понял еще на Свалке. Уж больно не похож был тот Макс, которого я знал, на того, с которым я шел. А после того, как мы прошли через Пузырь, у меня отпали последние сомнения. Макс прежний никогда бы не стал стрелять в лицо человеку, да и некоторые другие твои поступки выглядели не свойственными той ленивой размазне, которая умела лишь рефлексировать по поводу и без оного. Но вот почему ты идешь со мной, я долго не мог взять в толк. Как-то не вязалось в одну кучу твое поведение и моя цель. Теперь все стало на свои места. И у меня тоже появился вопрос. Даже два. Может быть, уберешь пистолет?

— Нет, Петрович, это для твоей же безопасности.

— Да?! — Он негромко расхохотался. — Первый раз вижу, чтобы к виску человека приставляли ствол для его же безопасности. Ладно, если ты так говоришь, я тебе поверю. Тогда, прежде чем я начну колоться, ответите мне на оставшийся вопрос?

— Говори.

— Этот чудо-компьютер, за которым мы сюда пробрались, он на самом деле работает? В смысле: умеет заглядывать в будущее?

— Об этом лучше спросить у Зайцева, — ответил я, сам внутренне сжавшись, надеясь, что это не просто байка.

— Борис? Ты мне скажешь?

— Т-с-с-с. Да,… работает. — нехотя произнес Зайцев.

— Теперь я спокоен. По крайней мере, не зря мы сюда перлись, ага, Макс?

— Наверное, не зря. Теперь я хочу еще раз услышать полные версии гибели отца.

— Спроси у Бориса, они были вместе.

— Я уже спрашивал. Мне непонятно, зачем ты их предал. Польстился на деньги?

— А Борис тебе не рассказал, почему я их продал? — Корень непонятно чему снова улыбался.

— Рассказал. Теперь рассказывай ты.

— Хорошо, Макс. Прикури мне сигарету. В верхнем кармане.

Зажав тонкую белую сигарету между губами, Петрович начал свою повесть:

— Не знаю, понравится ли тебе мой рассказ, но если просишь — я расскажу. Все, что я говорил раньше, в общем, было правдой. Мы действительно продавали налево кое-какое списанное имущество. Не всегда законно списанное, но бог с ним. Полевые кухни, электрогенераторы, машины, много всякого. С самого начала мы договорились не торговать оружием. Мало того, что это не слабая статья, так ещё и обратить его могли против нас же. Технология с годами отрабатывалась и в конце выглядела так: Сергей готовил партию, Борис находил покупателя, а я обеспечивал безопасность и силовое прикрытие сделки. Просто потому, что торговать нам приходилось не в самых спокойных условиях. Часто только под стволами автоматов покупатели расставались с деньгами. Мои разведчики получали за эту работу приличные деньги и держали язык за зубами, о том, что занимаются подобными акциями. Мы не просили у клиентов ничего сверх оговоренного, но и просто так отдавать товар не желали.

Я посмотрел на Зайцева — он откинулся на спинку своего кресла, глаза закрыты, лицо спокойно, кажется, что он спит. Корень продолжал:

— Когда мы уже решили уволиться, Сергей предложил провести последнюю сделку. Говорил, что нужен завершающий аккорд. В тот день, когда мы должны были выехать с товаром на встречу с клиентами, из штаба армии пришел приказ разведать одно из ущелий, по которому вскоре должна была проводиться одна из ОБрОНов. Я не мог присутствовать на встрече, и просил перенести её время, но Борис сказал, что это невозможно, покупатель нервный и наверняка сорвется. Они с Сергеем пообещали, что все будет нормально. Я поверил и отправился в горы. Но часов через пять после выхода нас отозвали и рейд, который должен был занять трое суток, закончился в тот же день. Обратно я решил провести разведгруппу недалеко от места встречи с покупателями, время не позволяло мне со своими ребятами поучаствовать, но посмотреть в бинокль издалека — вполне. По прямой там было километра полтора, а пешком я добирался потом до места около часа.

Я смотрел на Зайцева: он никак не реагировал на рассказ Петровича — все так же сидел расслаблено, закрыв глаза.

— Я отправил группу вперед, а сам чуть задержался на вершине горы, — продолжал Корень. — И в то, что я увидел через окуляры, я не мог поверить до тех пор, пока не спустился на дорогу. Но все оказалось верно. Сергей с Борисом решили-таки напоследок продать партию оружия. Оружейные ящики трудно спутать чем-то другим. А в сопровождение взяли восемь пацанов, только пришедших после учебки. Не знаю, как там у них вышло — может быть, мальчишки стали задавать ненужные вопросы, или увидели, кому и что толкают, и отказались молчать — не знаю, да это и не имеет значения. Важно, чем кончилось. А кончилось это тем, что два офицера отошли в сторону и спокойно смотрели, как чичи перестреляли пацанов. Потом отцы-командиры сели в свой «козлик», и без спешки уехали. Когда я вернулся из рейда, Сергей мне передал на хранение двести двадцать четыре тысячи долларов. Я точно запомнил сумму. Я их принял. Но тогда же я понял, что не могу… Дай еще сигарету?

Я сунул ему в зубы ещё одну сигарету, отметив, как дрожат мои руки, прикурил он сам.

— Я подумал тогда, что если моим товарищам… деньги заменили всё, то больше они мне не товарищи. Те восемь пацанов ничем не заслужили такой судьбы. Не знаю, поймешь ли ты, почему я не стал поднимать на уши военную прокуратуру. Почему сам их не перестрелял. В этих мотивах мне и тогда было трудно разобраться…. Не только у Бориса были знакомые с той стороны. Я тоже нашел. Нашел таких, кто не принимал участия в войне, но кто смог гарантировать мне, что никогда эти две бешеные собаки не увидят свободы. Через три дня пришел приказ. Мы были уволены. Я организовал прощальный шашалык с выездом на природу,… клофелин, и всё. И ты ошибаешься, Макс, когда говоришь, что я их продал. Нет, я еще и доплатил. Двести двадцать четыре тысячи долларов. Выходит, обманули меня аксакалы, один из них выбрался. Я правильно все рассказал, Борис, ничего не упустил?

Он замолчал, глядя на Зайцева.

— Да, т-с-с-с. Но ты нас предал!

— Да пошёл ты! Ушлёпок. Больше, Макс, мне рассказывать нечего.

Не такую правду я ожидал услышать. Голова была пуста, никак не получалось сосредоточиться. Я не заметил, как опустилась моя рука с пистолетом. На какое-то время я выпал из действительности и едва заметил, как резко прыгнул вперед Петрович. Ему навстречу прогремели два выстрела, но остановить не смогли — свалив по дороге Зайцева вместе с его коляской, Петрович махнул рукой, блеснуло лезвие ножа, и в следующий миг голова Тоя взорвалась изнутри миллионом брызг! В темноте заверещали бюреры, громко взвыл Белыч и вдруг все разом стихло. По полу покатился сбитый Корнем фонарь, причудливо освещая мертвый зал, докатившись до стенки, он потух.

Плохо соображая, что происходит, я подошел к клубку тел, где смешались контролер, Петрович и Зайцев. Я наклонился, не выпуская из рук пистолета, взял Корня подмышки, приподнял его грузное тело и оттащил немного в сторону. Он захрипел, открыл глаза, сквозь губы проступили кровавые пузыри. Поскользнувшись на чем-то, я упал на спину, Петрович оказался почти лежащим на мне. Громко застонал и что-то произнес, я сел, подтянул его к себе и, прислушавшись, разобрал, как он говорит:

— Максим, — слова давались ему с трудом, он часто и неглубоко дышал, — я сейчас умру. Не жалею… ни о чем. Черт, как больно… Все было правильно, — он прикрыл глаза. — Вернешься домой, найди нотариуса… на улице Урицкого… дом зеленый. Завещание. Найди….

Кровь выступила изо рта темным сгустком и потекла по подбородку.

— И ещё… Максим… найди Варю… — он уже еле слышно шептал, мне пришлось склониться к его губам, чтобы расслышать слова. — Беременная… она. Никого больше у меня… По…

Его голова безвольно упала на грудь, руки дернулись и повисли вдоль тела. Я выключил оставшийся у меня фонарик, не желая видеть ничего вокруг.

Так я сидел долго, минут двадцать, может быть полчаса — в темноте, слушая всхлипывания Белыча. В спертом воздухе остро запахло плесневелым сыром, мне кто-то говорил давно, что так пахнут человеческие мозги. Оказывается, серое вещество контролера пахнет точно так же.