Чтение онлайн

На мой комплимент Вершигора не прореагировал. Он ведь молчун, крутой парень, только вот с памятью у этого полковника плоховато стало. Может он забыл прошлое, когда с нашей помощью внедрился в наркобанду, или подвал, где его пытали перед тем, как решили отправить на тот свет? И в конце концов, разве не мы с Рябовым спасли его теперь уже полковничью шкуру?

— Понты давишь, боец невидимого фронта, — продолжаю шевелить нервы Вершигоры, — забыл, как тебя Толясь обоссал, когда ты в подвале шевелиться не мог и только смоктал мой окурок. Козел!

Вершигоре явно неприятно вспоминать свое героическое прошлое. Еще бы, провал по вине собственного стукача, нависшая над головой смерть и избавление от нее моим синдикатом. А потом — окончательный разгром транзитного канала наркотиков, который начал я, сидящий сейчас в наручниках. Полковник хренов. Да не будь нас с Рябовым, тебя бы до сих по искали. И скорее бы нашли кости неизвестного науке динозавра, чем твой труп, залитый цементом.

— А теперь вникай, — поведал мне Вершигора, — работать будем вместе и, смотри, без твоих штучек, чуть что: я тебе и закон, и приговор.

Вот в чем дело. Карпин принимает мое предложение. И Вершигора хочет с места в карьер доказать кто есть ху. Конспиратор чертов, работает в областном управлении, а спектакли устраивает на нейтральной территории. Еще не хватало, чтобы этот полковник начал процесс моего воспитания.

— Для начала — сними наручники, я хочу закурить. Драк мне на сегодня с головой хватило.

Вершигора долго возился с новой продукцией одного из винницких предприятий и, наконец-то, крохотный ключик принес моим рукам относительную свободу.

Я с наслаждением закурил, потер гудящий висок и заметил:

— Командовать будешь теми, кто в погонах. Ясно? Ты во мне сейчас нуждаешься больше, чем я в тебе. Впрочем, это было всегда.

Такое заявление Вершигора выслушал внешне спокойно, хотя щека у него явно дернулась.

— Мне кажется, что ты себя переоцениваешь, — попытался он перевести разговор в деловое русло, намекая: мы в общем-то партнеры, а что касается общего руководства, то в конце концов ответственность лежит только на нем.

Вершигору я уважал; в менты он пошел исключительно по убеждению, не для того, чтобы трояки на проезжей части сшибать и жрать на шару с подопечного гастронома. И вообще он человек каких мало, вряд ли я сам бы выдержал испытания, сквозь которые пришлось пройти Вершигоре в том самом подвале. Выдержать два дня пыток и не расколоться — раньше я думал: такое возможно только в кино. Однако, я еще очень сердился на методы его работы.

— Переоцениваю? Можем поговорить и о ценообразовании. В отличие от тебя я имею возможность залить в баки машин твоих ментов аж по двадцать литров бензина в сутки. И пусть гоняются на своих раздолбанных «Жигулях» за бандитами в «Мерседесах». И твоя цена мне тоже известна. Создается областное управление по борьбе с организованной преступностью. Интересно, кто займет это место, а, полковник? Опер ты, конечно, что надо, но тут совсем другое: доллары миллионами будут предлагать, скурвишься в два счета, как другие менты. Вы ж теперь к себе вообще людей с улицы берете. Раз в тюрьме не сидел — уже подходит. А что потом они вытворяют — ты лучше меня знаешь. И твоя цена известна, если перевести полковничью зарплату на тот же бензин — три канистры в месяц. А вот меня купить — у всего города средств не хватит.

— Так какого хрена ты лезешь? — иронически заметил Вершигора, демонстративно прикуривая дешевую папироску.

— А чтоб порядок был, — запальчиво отвечаю я, хотя прекрасно себя контролирую, пусть полковник и дальше считает, что изучил мой характер. — Ты вот тогда одну банду разгромил, столько шума и пыли, в программе «Время» восторженной слюной по этому поводу прыскали. А свято место бывает пусто? Там теперь вместо одной банды уже две действуют. И как я знаю, весьма успешно.

— А борьба с организованной преступностью — это как раз по твою душу, — плавно переводил разговор о своей работе в нужное русло Вершигора.

— Знаешь, Вершигора, это Вышегородский тогда приказал вытащить тебя с того света. Я спросил, зачем нам это нужно? И старик ответил: мы можем прожить без вашей помощи, но вы без нас — никогда. Ты ведь не считаешь меня преступником, Вершигора, потому что понимаешь всю дурь наших законов, ставящих меня на одну доску с грабителями и убийцами. Я торгую произведениями искусства и живу, к слову сказать, в обществе, где издевательство над правами человека давным-давно норма. Я могу, если хочешь, даже сесть на скамью подсудимых. Но только вместе с тем обществом, которое заставило меня жить по своим законам. Но этого не будет никогда.

Так что хватит даже пытаться заставить меня беспрекословно выполнять твои ценные указания. И вообще — это не мой уровень, полковник. Будешь согласовывать свои действия с Рябовым. Думаешь, я не понимаю, почему сегодня впервые за все эти дни остался без охраны. Вряд ли Сережа ожидал от тебя такой наглости. Спасибо за теплый прием. И будь здоров.

— Вернись, — тоном приказа бросил мне в спину Вершигора.

— Ты что, мне очередное воинское звание присвоить желаешь? — сказал я, держась за дверную ручку, — так это вряд ли получится. В своем деле — я маршал, не меньше. Чего тебе еще нужно?

— Пистолет свой забери, — сказал Вершигора и подтащил к себе очередную порцию бумаг.

Я шел по тускло освещенному коридору и думал о том, что в затрепанной фразе «Мафия бессмертна» есть глубокий смысл. Чего хочет мафия? Денег и власти. Деньги дают власть, а власть дает деньга. Это замкнутое кольцо сделало мафию неуязвимой. С организованной преступностью можно бороться. Победить ее нельзя. Даже если государство рухнет, на его обломках снова возникнет сообщество людей, стремящихся к деньгам и власти. И так будет всегда. Самое печальное для Вершигоры, он понимает это, но никогда и никому не признается. Особенно будучи начальником управления по борьбе с организованной преступностью. Борьбе, изначально обреченной на поражение.

Ночная прохлада освежила чуть гудящую голову, я медленно подошел к своей «Волге», в которой с виноватым видом застыл Рябов, но у меня почему-то уже не оставалось сил злиться на Сережу. Рябов знает, что делает, в этом я убеждался неоднократно. Вдобавок стиль нашей совместной работы позволяет и мне преподносить Рябову очень интересные сюрпризы.

Еще ни один человек не смог упрекнуть меня в жадности. Но когда Рябов положил на стол распечатку, глаза на лоб выскочили не ниже, чем у обычного человека перед прилавком после очередного повышения цен. А вообще к концу рабочего дня настроение у меня было бодрое, как и положено директору преуспевающей фирмы. Я с удовольствием крутил кассету, которая доказывала — нет в городе кабака лучше «Среды». Давал интервью вальяжный Дюк, глядя на него никто бы не поверил, что еще совсем недавно этот трус чуть ли не бился в падучей, отказываясь идти на работу. А галерея «Прометей» снова организовала выставку молодых художников и какой-то лысо-бородатый дядя захлебывался по этому поводу от восторга минут двадцать, не меньше, аж мне надоедать стало, что тогда говорить о посторонних людях. Ну и, конечно, масса комплиментов в адрес фирмы «Козерог». Она, оказывается, может осчастливить чем угодно по ценам, естественно, ниже, чем у других, в чем лично я сильно сомневаюсь. Попутно проглядел телевизионный очерк о банке «Надежда», который не только дает своим вкладчикам высокие дивиденды, но и оказывает финансовую помощь ребятишкам, стремящимся заниматься спортом.

И вот когда меня переполняло высокое чувство гордости за всю эту муровину, препирается меркантильный Рябов и начинает намекать, что телевидение стоит денег. На здоровье, конечно, однако телевидением коммерческий директор не ограничился.

— А что это за цены на бумагу? — поинтересовался я, — она что, рисовая?

— Газетно-журнальная. Рассчитываемся за рекламу с прессой. Завтра выйдет статья о добровольном обществе «Содействие».

Рябов, конечно, не стал лишний раз распространяться о том, сколько времени и сил забирает у него общественная работа. Еще бы, он лично возглавил это «Содействие», которое подменило ушедшие в прошлое добровольные народные дружины. Под руководством Рябова патрулируют улицы рабочие и студенты, чтобы люди чувствовали себя спокойнее. Лично мне не хотелось бы оказаться на месте тех, кто рискнет нарываться нехорошим поведением на комплименты этих рябовских отрядов.