Чтение онлайн

— А что такое? — я чуть ли не имитирую Костины интонации.

— Вершигора будет сильно недоволен, когда узнает о смерти Городецкого. У ментов же свои интересы. Труп рано или поздно будет опознан. А если бы Городецкий просто исчез…

— Тогда бы у Вершигоры было меньше работы. Слушай, Рябов, кто бы мои интересы учитывал? Шанс договориться был. В конце концов ненавязчиво намекни Вершигоре, что обязанности по очистке города от всякой дряни мы свято выполняем, только из-за заботы о его кореше Карпине. В конце концов Карпин сам что-то провякал о лицензиях на убийства. Можно подумать…

— Можно, но не нужно. Прикрытие еще никому не мешало. Значит, это дело закончено.

— Не считая событий, которые, несмотря ни на что, могут произойти в Москве.

— Если Игнатенко вывернется — осложнит нам жизнь. Однако не настолько, чтобы мы не смогли сделать ответный ход. В конце концов, дело можно представить так, что мы оказывали Игнатенко услугу.

— Хорошо, Сережа, ты обмозгуй все и давай на сегодня попрощаемся. Неси боевое дежурство в ожидании защитников правопорядка, а мне нужно возвращаться к работе.

— Значит, ты считаешь, не все еще кончено?

— Думаю, что не все.

— Я тоже так думаю. Потому что знаю, с кем имею дело, — хитро прищурился Рябов.

Если бы он ответил как-то по-другому, быть может, я бы сказал, что принимаю его соображения о заместителе по коммерческой работе. Так что Вохе придется подождать до тех пор, пока Рябов еще раз не обратится ко мне с этим предложением.

Очередной толмач говорил торопливо, иногда я не улавливал окончаний фраз, но такая манера речи компенсировалась еще тем, что переводчик шепелявил. Гершкович, думаю, тоже до конца не понимал, чего от него хочет этот иностранец, хотя толмач, наверное, переводил все правильно, потому что иногда даже размахивал руками точь-в-точь, будто его наниматель.

— Мистер Смайлз утверждает, что при введении расчетов по клирингу, — вдалбливал нам переводчик, — вы должны будете взять на себя…

Ну, дает мистер Смайлз, Котя еще ничего конкретного не сказал, а уже должен. За те два часа, что я слушаю ахинею в этом кабинете, узнал по крайней мере, два новых для себя слова. Боюсь только, не повторю их даже при большом желании. А вообще — опыта наперенимался не хуже, чем работники сельского хозяйства на республиканском слете аграрников, когда первый цековский секретарь, видевший свеклу только в своей тарелке, популярно объяснял колхозникам, как ее выращивать.

Наконец, Гершкович открыл рот и поведал переводчику: предложение мистера Смайлза вызвало у него неподдельный интерес, однако Коте нужно прикинуть все «за» и «против», чтобы дать ответ. Озабоченность убежала с Котиного лица, стоило только этой паре поплотнее закрыть за собой дверь.

— Они мне уже сидят все в печенке, — высказал свои соображения по поводу благополучно завершившихся переговоров директор «Олимпа». — Кажется, даже меня эта мелкая заграничная фарца и то хочет поиметь за сырьевой придаток. Видишь, на какой уровень бизнеса мы вышли: на тебе, небоже, что мне негоже.

— Слушай, Котя, а чего ты их всех не пошлешь?

— Среди десяти-двенадцати предложений все-таки одно дельное проскакивает. А пошлешь одного — он сразу тебе рекламу сделает. Так что легче себе уши забивать всякой дурью.

— Да, Котя? Как же я буду вести эту международную деятельность? — замечаю с растерянным видом.

Котя задумчиво протер толстые линзы своих очков и честно предупредил:

— Нелегко будет. Особенно, если возникнет вопрос конвертации молдавского купона через украинский карбованец при прохождении на российской межбанковской бирже и обмене полученной выгоды на белорусский рубль или лит. Кстати, литы — это Латвия или Литва? Я их всю жизнь путаю…

Мы внимательно посмотрели друг на друга и от души рассмеялись. Чем только не приходится заниматься, на какую муровину тратить время, когда ради престижа легальной фирмы опускаешься на уровень совкового бизнеса.

— Хотя я недавно с австрийцами неплохо поработал, — наконец-то поведал о выгодном сотрудничестве с иноземцами Гершкович, — заработал не меньше, чем если бы из Москвы привез два чемодана «Марса». Хотя я с большим удовольствием приобрел бы московскую шоколадную продукцию, «Три богатыря», например.

— Слушай, Котя, у меня за офисом есть помойка, такая большая, красивая, жаль только, что все наши свалки почему-то организовываются в тылу зданий, а не перед ними. Так вот, на этой помойке постоянно рыщут какие-то индивидуумы насчет пожрать, чем собаки побрезговали. Вчера одна парочка живописная там околачивалась. Так один сходу нашел иностранческий пакет и стал его хрумкать. Второй бомж или пенсионер, кто их сейчас разберет, спрашивает у приятеля, чего он такого вкусного там раскопал — «Марс», «Сникерс»? А тот ему отвечает — еще лучше, куда там «Марсу», самый настоящий «Тампакс».

Котя, не задумываясь, спросил:

— Сам придумал или кто-то рассказал?

— Знаешь, я иногда придумываю, а потом все рассказывают без ссылок на автора, нарушая, таким образом, Бернскую конвенцию…

— Если Бернскую конвенцию Советский Союз не подписывал, так мы вряд ли доживем, когда люди будут обязаны делать ссылки даже на тебя. Это правда, что ты придумал самый короткий анекдот в мире?

— Неправда, Котя. Слово «коммунизм» произнесли задолго до моего рождения.

В нашу мирную беседу самым бестактным образом вмешалась секретарша.

— Константин Исаакович, генеральный директор фирмы «Козерог» еще у вас?

— Да, — ответил селектору Котя.

— Его тут спрашивают. Мистер Юджин Лернер.

— Проси, — скомандовал Котя, с интересом наблюдая за мной, попутно заметив: — Только не надо ничего рассказывать. Потому что учиться у тебя мне нечему. Ты тут с хронцем пообщайся, а я…

Дверь открылась и в кабинет вошел еще один представитель частного капитала, который, по всему видно, как и другие фирмачи, мечтал лишь о том, чтобы взять нас с Котей за руку и привести на мировой рынок. А там — ажиотаж, представители фирм, давным-давно поделивших сферы влияния, ждут не дождутся, когда же мы составим им компанию, сходу потребовав своей доли при раздаче подарков в виде рынков сбыта.

— How do you do, mister Lemer? We glad to invite you in sunny, hostfull Yujznomorsk, [1] — рискнул я обойтись без услуг переводчика.

Мистер Лернер пристально посмотрел на меня и задумчиво ответил:

— Your Yujznomorsk can consider as second Venece after Moscow’s cold. [2]

— Mister Lemer, one city is so beatiful that I consider not correct to compare it with another cities, [3] — несколько жестко заметил я.