Чтение онлайн

Но на сей раз мы перли в пространство врага не воевать. Мы перли напролом, без страха (ну, так, наверное, виделось со стороны), вопреки здравому смыслу. Легкой мишенью, беззащитной добычей.

Я не знаю, кто снабдил Иванова координатами точки выхода в системе беты Волос Вероники. Разведка флота, было бы резонно предположить…

Камилла сидела на месте второго пилота. Пульт перед ней мигал огоньками спящего режима. Свет беты золотил ее профиль. Подполковник – подполковник, блин! – смотрела, не мигая, в иллюминатор. Держалась она с удивительным хладнокровием. Видимо, за плечами у нее имелась не одна успешно завершенная миссия в Дальнем космосе. Командовать не бралась, да и не было у нее такой задачи. Она спокойно ждала, когда придет ее час.

Здесь у «мумий» находилась колония с развитой инфраструктурой. Агония – планета, тождественная по значимости Хуракану. И мы выскользнули из «искажения» в двухстах восьмидесяти километрах от ее поверхности. Желто-серый шар ударил нам в глаза отраженным светом беты. Сквозь голубоватую муть облачности виднелись пустынные континенты и сверкающие пятна морей или скорее больших озер.

– Приехали… – буркнул Сан Саныч с капитанского места. – Поздравляю. Мы у врага под носом.

«Как моль, – подумал я. – Настырная, глупая, хорошо заметная моль. Осталось только хлопнуть ладонями».

– Регистрирую радарное излучение, – сообщил О’Браен, на авизо его пост находился в рубке над нами; у Бэнксфорда и Такуми тоже были свои «апартаменты», но в кормовой части корабля. – Их системы дальнего обнаружения уже нас засекли.

– Ильин, курс не меняем! – бросил мне Сан Саныч. – Четко работают, сукины дети! О’Браен, запускай в эфир сообщение. И смотри, чтобы вслед за излучением в нас не выпустили пару ракет.

– Есть… – коротко ответил О’Браен.

Мы творим безумие. Здесь, там, вчера, сегодня. Наши «элки» и КК сгорают сейчас в атомном пламени где-нибудь под красным светом звезд-близнецов Крюгер 60 или под бело-желтым сиянием субгиганта Проциона А. Закованные в экзоскелеты космопехи сшибаются с врагом на промороженных лунах газовых исполинов Голиафа или Тезея, захватывая или пытаясь отстоять объекты противокосмической обороны, базы снабжения или космопорты. Идут сражения во всех периферийных системах. Экспедиционные силы той и другой стороны наносят удары по внутренним планетам неприятеля.

Мы же в пространстве врага. Летим, не меняя курса. Трезвоним в эфир приветствие.

Я слышу в наушниках мерзкий скрип. Точно лезвием старой бритвы счищают с оконного стекла засохшие капли краски. Этот код «мумий» успел устареть, и враг раз десять изменил его с тех пор, как секрет стал известен союзникам.

Но «мумии» должны были понять, зачем мы здесь, если их мозги не совсем заплыли канифолью.

…Иванов положил мне руки на плечи, посмотрел в глаза. Проклятье, это не к добру! Тут же были остальные наши – переминались с ноги на ногу. И еще Камилла – она стояла, прислонившись к переборке, скрестив на груди руки: суровая, мрачная Магдалена.

– Ребята, мы не знаем, что ожидать от «мумий», – Иванов захлопал рыжеватыми ресницами. – Они очень злы на нас; недавно поступило сообщение, что Сводная эскадра разбомбила третью по счету аграрную планету в пространстве неприятеля. Могила крайне зависима от сельскохозяйственных колоний, потому что ее земли давно бесплодны. Просто передайте сообщение и постарайтесь не попадаться врагу в лапы.

Он отпустил мои плечи, схватил покрытую пигментными пятнами руку Сан Саныча и принялся трясти так, что по подволоку заметались солнечные зайчики, которые штурман пускал своей лысиной.

– А если вы окажетесь в плену… – Иванов схватил за плечи Такуми. – Стойте на том, что вы – парламентеры. Ничего. Скоро с божьей помощью мы завершим эту войну.

«Нам никто не придет на помощь», – подумал я и посмотрел на Камиллу. Она чуть заметно кивнула, словно прочитала мою мысль…

– Корабль! – доложил О’Браен. – В трех мегаметрах от нас. Движется по вектору сто двадцать два в нашу сторону. Скорость – восемнадцать с половиной.

– Зашевелились! – прошипел Сан Саныч. – Черви могильные!

– Регистрирую орбитальное сооружение, – продолжил О’Браен. – Станция звездообразной конфигурации. Километра три в поперечнике. Возле нее сконцентрировано большое количество кораблей неприятеля.

На моем мониторе постепенно появлялись отметки новых объектов, по мере того как их нащупывал в пространстве радар авизо. Станции, корабли, оставленные на орбите грузы, а еще – множество ракетных и лазерных мониторов противокосмической обороны. И можно было только уповать на высшие силы, которые по какой-то прихоти населили Эдем человечеством, что «мумии» не примут нас за разведчика, вынюхивающего бреши в их обороне.

На высшие силы и на скрипучий сигнал, которые мы транслировали на всю мощность передатчика.

Заверение о самых добрых намерениях… Предложение начать переговоры… Координаты точки возможного рандеву…

…Камилла лежала на спине, зажав между ног свернутое валиком одеяло.

– Натер, больно! – пожаловалась она. – Некормленый, оголодавший солдатик.

До злости, до дрожи в пальцах хотелось курить. Но нельзя. На борту космического корабля – ни-ни.

– Помнишь наш разговор на причале? – спросил я, поглаживая влажное от пота бедро Камиллы. – Я тебе рассказал об отце Антонии с Убежища, а ты ответила, чтоб я не парился по поводу поповских бредней?

– Ага, – выдохнула она. – У Милки память тренированная.

– Ненормальное долголетие, – сказал я, глядя в подволок, – чем не искушение, которое погубит нас всех: землян, Крылатых, «островитян», «мумий» и даже прятунов?

– Это долголетие было обусловлено тем, что на Эдеме когда-то существовала оптимальная среда обитания для человеческого вида. Да – когда-то. Давным-давно. А на других планетах людям жилось хреновее. Всего-то. Не ищи тайный смысл и скрытую символику, ты – землянин, а не Крылатый.

– Мы до сих пор не знаем, что там произошло. Почему людям пришлось бежать с Эдема в космос.

– И никогда уже не узнаем. Есть тайны, которых лучше не касаться… Кстати, оставь в покое мои ноги, лучше займись грудью. Прикоснись к двум великим тайнам!

– Ляг тогда на бок, – попросил я.

– Да уж, – без особого энтузиазма ответила Камилла, но все же повернулась ко мне спиной. – А кто такая Настасья?

Я хмыкнул.

– Настасья… – я неожиданно понял, что мои угасшие силы стали стремительно восстанавливаться. – Это такой цветок… Цветок с альпийских лугов Убежища.

Спрашивать, мол, откуда ты знаешь, у подполковника разведки было бы по меньшей мере бестолково.

– Цветок, которому требуется опыление, – брякнула Камилла. – Симпатичная, но худющая, как треска… Прибыла на Хуракан с какими-то прыщавыми студентами. Без денег, без знакомств, без нихера. Ну, не беспокойся, наши ребята не бросят девчонку в беде.

Я пристроил ладонь Камилле на грудь.

– Двумя руками! – потребовала она.

Я просунул одну руку под ее горячим боком, вторая уже лежала там, где нужно.