Чужая в чужом море
Шрифт:
Помимо письменных мнений, имелось две ссылки на медиа–файлы.
***
Elausestere Red Star ACID–TV: Тут был просто видеоряд, склеенный из любительских роликов о пребывании Жанны и Элеа в «коммунистическом будущем». Глядя на себя глазами местных операторов, Жанна искренне смеялась. Она и не представляла, что со стороны ее визит выглядел так весело. Что касается видеофрагментов о приключениях Элеа, то они тоже были веселыми, но ряд сцен вогнали Жанну в краску. По ее мнению, студентка слишком увлеклась знакомством с сексуальными обычаями коммунистов. В финале видеоряда был показан изящный старт патрульного флаера, на котором Жанна улетала с этих островов. Снизу это смотрелось здорово, но канадка помнила ощущение свинцовой тяжести в теле и темноту в глазах, когда юный пилот несколько переоценил физическую форму своей пассажирки. Впрочем, он потом так трогательно извинялся…
***
Iaorana Hawaiika STV: Здесь кадров с Элаусестере почти не было. Большую часть файла составляло общение репортера с Рокки Митиата — экс–координатором правительства и менеджером партнерства «Fiji–Drive», в ее рабочем кабинете.
*********************************
*********************************
Она одета в элегантный костюмчик из джинсовой рубашки и шортов,
Ее собеседник — в майку с эмблемой TV–канала и легкий пятнистый лантонский килт.
…
— Скажите, Рокки, если честно: как вы, участник топ–коллегии крупного коммерческого предприятия, относитесь к коммунизму?
— Если вопрос стоит так, то отношусь с интересом. Как к одной из предельных, чистых стратегий гуманитарного управления, построенной только на психологическом мотиве интереса к труду, без материального поощрения и без физической угрозы. Как и любая чистая стратегия (чисто материальная или чисто угрожающая) коммунизм, сам по себе, бесперспективен, но как один из компонентов смешанной стратегии, он применяется в любом эффективном бизнесе. Значит, прикладной научный коммунизм надо знать.
— Но в странах с коммунистическими правительствами применяются физические угрозы для принуждения к труду, — заметил репортер, — Расхожий пример — Северная Корея.
— Этот строй — не коммунизм, так же, как европейский строй с супер–налогами и супер–запретами — не капитализм. Это — две современные формы рабовладельческого строя.
— Жестко сказано, Рокки! А что вы скажете о главной коммунистической идее: полной отмене денег? Может ли общество эффективно работать без всеобщего эквивалента?
— Бросьте, — отмахнулась она, — Деньги — не всеобщий эквивалент, а всего лишь один из механизмов перераспределения ресурсов, далеко не оптимальный, надо сказать. Кроме того, деньги — размытое понятие. В американо–европейской системе это – номинальные числа, с помощью которых оффи контролируют экономические потоки. В соцстранах деньги – это инструмент материального премирования индивидов. А наши фунты — это единица обмена, выраженная через весовую меру одного из видов массовой продукции. Можно давать друг другу электронные расписки в условных юнитах, гасить их путем кольцевого списания, и это тоже будет денежное обращение. Дело совсем не в деньгах. Дело в принципе: есть конкуренция индивидов за контроль над ресурсами, или нет, а в какой форме это проявляется – не так важно. При коммунизме такой конкуренции нет. Там индивиды конкурируют за позитивные эмоции. Это — другой механизм. В нашем обществе он тоже работает, параллельно с конкуренцией за ресурсы. Это и называют смешанной стратегией гуманитарного регулирования, извините за многословие.
…
— ОК, — сказал репортер, — с бизнес–теорией разобрались. А как вы лично относитесь к коммунизму, безотносительно к вашим профессиональным знаниям?
— К коммунизму – никак. Это – абстракция, одна из тысяч социальных сказок.
— А конкретно к коммунизму на Элаусестере? – уточнил репортер.
— О! – Рокки улыбнулась и лихо подмигнула, — Это жутко–криминальная история. Все началось с того, что наше партнерство бессовестно эксплуатировало местных жителей, тестируя с их помощью субкосмическую сеть «Xeno». Судя по модели вашего мобайла, вы тоже ей пользуетесь. А, когда она только создавалась, мы раздали прототипы таких дивайсов трем сотням элаусестерцев, и они гоняли по морю на своих винд–джамперах, проверяя корректность сетевого софтвера и надежность самой начинки аппаратов.
— … И дело дошло до Верховного суда, не так ли?
— Да. Эта ученая сова вызвала нас на фрегат «Пенелопа» и возила мордами по столу…
— Вы имеете в виду судью Молли Калиборо?
— Именно ее. Потом она отвесила нашим фирмам штрафные взносы, а Кэсси Лиолоа из «Bikini Fuego» и Джорджу Уюмаи из «Playa Artificial» влепила по пять суток ареста на Тепи, самом южном атолле в Элаусестере. Мы здорово обиделись, если честно. Ладно, взносы – в этом был некоторый резон, но аресты – это уже вульгарное самодурство.
— … И тогда вы все решили остаться вместе с ними на пять дней?
— Ага. Это был единственный разумный способ выразить несогласие. Не требовать же созыва конференции окружных судов из–за такой ерунды.
— Остались в качестве туристов? – уточнил репортер.
— Вот уж нет! Мы остались на условиях трудового участия, и пять дней жили ровно как местные. Лично я работала на бульдозере, на кухне, и на отскребании морских коров.
— Рокки, я не понял, последний вид работы – это…
— Иногда морским коровам надо тереть спинку и пузо щеткой. Гигиеническая мера.
— А отдыхали вы тоже в местном стиле?
— Еще бы! Хотя, несколько меньше, чем местные ребята. Нам надо было заниматься и своей обычной работой. Когда так внезапно выпадаешь из бизнес–процесса, нельзя все свалить на заместителей. Так что были совещания по интернет, принимались срочные решения… Но, по–любому, у нас оставалась бы еще куча свободного времени, если бы Чен Бутаоэ из «Taveri» в первый же день всех не взбаламутил. Он нам заявил: мол, мы здесь такие продвинутые дяди и тети, и что? Не можем показать местным молокососам, как по–настоящему отрываться? В общем, мы сразу же после высадки устроили, типа, brain–storm на тему, как всех уделать. Поскольку местные ребята бредят межпланетной фантастикой, мы сразу решили выдумать что–то межпланетное. Но по условиям задачи оно, joder conio, должно было быть простым и дешевым, любительским, понимаете?
…
— Понимаю, — подтвердил репортер, — И тогда возникла идея лунной регаты и студии?
— Ага! Мы быстро поделили задачи и погнали. Мне достались сервоприводы. У них не должно было быть движущихся элементов. Иначе – дорого.
— Я не понял, Рокки. Сервопривод без движущихся частей – это как?
— Это школьная физика. Есть материалы, которые от электрического или еще какого–нибудь поля, меняют форму. Пьезо–кристаллы в часах и аудио–динамиках, металлы с эффектом памяти, биополимеры наших мышц, и т.д. Я решила, что это будет металл. Эксперт по металлам все равно был нужен из–за проблемы с микро–бустерами. Это маленькие ракеты из фольги, которые должны выдержать нагрузку… Короче, я сразу позвонила в партнерство «Flametron». Знаете, это металлургическая фирма с базой на Мехетиа, в 60 милях к востоку от Таити. У «Fiji Drive» с ними длинные контракты и я знаю ребят из их правления. Они дали мне mobi–log очень хорошего эксперта, Квинта Аптуса, который был в отпуске и катался по Туамоту в поисках хорошей рыбалки. Я позвонила ему и наврала, что на Элаусестере — классная рыбалка. До сих пор стыдно.
— Он не обиделся, когда узнал, что вы его надули?
— Не очень — судя по тому, что мы с тех пор живем вместе. Мне кажется, это судьба. В общем, мы за два дня собрали команду, еще за три дня все обсудили, и разъехались, а через сто дней собрались там же, в полной готовности и запустили первый строллер.
— На Луну? — уточнил репортер.
— Нет, на низкую орбиту, как спутники класса «Iridium». До Луны мы добрались только через год. Это было так весело! Мы реально всех уделали! Такая радость, как в детстве, когда выиграешь какую–нибудь пушистую игрушку на аттракционе.
…
— Да, — согласился репортер, — немножко вернуться в детство — это здорово. Если это не секрет: почему лунная студия оказалась названо вашим именем — TV Rokki Mitiata?
— Это не секрет, это прикол. Когда выбирали место для студии, то взяли карту Луны с надписями на утафоа, а там Mare Nubium (Море Облаков) называется, соответственно, Miti–Ata. Потом кто–то вспомнил про rokki–style в техно–музыке. Foa развеселились и проголосовали. В нашем тау–китовом клубе с первого дня была прямая демократия.
— Вот! Теперь наши зрители знают, как было дело. Скажите, опять же, если не секрет: правда ли, что тау–китовый клуб продолжает регулярно собираться на Элаусестере?
— Правда. Как–то раз нас там даже навестила INDEMI. На всякий случай – вдруг мы замышляем какое–нибудь безобразие. Но мы оказались достаточно безвредные.
— А, кстати, что вы там замышляете? Ходят слухи, что Луной дело не ограничится.
— Правильно ходят.
— Ого! – воскликнул репортер, — Неужели все–таки Тау Кита?
— Нет, — Рокки улыбнулась и покачала головой, — Мы, все–таки, реалисты.
— Тогда что? Марс, Венера, спутники Юпитера или какой–нибудь астероид?
— А вот это пока секрет. Иначе потом будет не интересно.
*********************************
Ролик закончился, и тут Жанна заметила, что она — не единственный зритель. Рядом, за стойкой сидел парень–latino лет 30 одетый в мешковатый комбинезон болотного цвета с эмблемой «Local Air Police» на груди и на левом рукаве.
— Aloha glo! Я — Зиппо. А ты и есть знаменитая Жанна Ронеро из Новой Шотландии?
— Э–э, — протянула Жанна, — А с каких это пор я стала знаменитая?
— Так, вот же, — он вынул из огромного бокового кармана комбинезона слегка помятую распечатку, судя по «шапке», из неизвестной Жанне профессиональной сетевой газеты «Moana Nau Patrol». Это была статья о спасательной операции, проведенной экипажем хотфокса «Фаатио» в условиях экстремального шторма (ветер до 70 метров в секунду, жесткая волна до 20 метров). В статье были досконально (со схемами и техническими деталями) описаны действия экипажа, а под основным текстом размещались фото всех членов экипажа (включая авиа–конструктора Криса Проди и экстремального репортера Жанну Ронеро), с краткими биографиями и тремя командными фото: первое — на броне «Фаатио» в лагуне Кэролайн, на фоне чудовищного термоядерного гриба, второе – на фоне новой лодки баджао, и третье – на ужине, который устроил мэр Кэролайн.
— Вообще–то, я там была, фигурально выражаясь, для мебели, — призналась она.
— Не морочь голову, — посоветовал Зиппо, — экипаж есть экипаж. А операция блестящая. Все знали, что с Пак Еном ходят полнейшие сорвиголовы, но воздушный спасательный рейд с катера при таких погодных условиях… Тут, ребята, вы переплюнули сами себя.
— Это точно, — подтвердила из–за стола Дилли, — Мы с Зиппо круто летали в Африке, но такого экстрима у нас, все–таки, не было.
Канадка повернулась, чтобы ответить, но при виде человека, сидящего рядом с Дилли, у нее, казалось, парализовало язык. Это был атлетически сложенный молодой мужчина в таком же, как у Зиппо полицейском комбинезоне. Видимо, когда–то его лицо выглядело вполне обыкновенно или даже привлекательно, но сейчас… Волосы, брови и ресницы отсутствовали полностью, как на голове манекена. Правая половина лица представляла собой почти сплошной шрам, напоминающий неровную багровую кляксу, которая, как будто, растеклась от макушки до подбородка по высоте и от затылка почти до середины щеки по ширине. Правое ухо, казалось, было наполовину стесано неровным лезвием.
Дилли, вроде бы, совершенно не обращая на это внимания, устроилась, прижавшись к левому боку этого странного человека. Его левая рука с закатанным по локоть рукавом, обнимала молодую женщину за плечи. На руке тоже виднелось несколько шрамов, по всей видимости, того же происхождения, что и на лице.
— Привет, Жанна, — сказал он, выждав несколько секунд (голос у него был хрипловатый, как будто он недавно перенес сильную ангину), — Я – Тези Рейо, шериф Никаупара. Что, очень страшно выгляжу?
— Если честно, — пробормотала канадка, — То жутковато. Что с тобой произошло?
— Меня зацепило примусом. Наш полувзвод работал по поддержке спецотряда полиции Папуа, и мы с напарником прозевали растяжку. Основной поток поймал он – и умер, а меня вытащили. Мне повезло, что глаза целы. Ночь. Я был в ноктовизорных очках.
— Примус – это что–то на военном сленге?
— Да. Это напалмовая мина. От нее идет тонкая капроновая нить, и тот, кто ее заденет, получает два ведра горящего напалма в виде струи под давлением три атмосферы.
— Я сочувствую, — растерянно пробормотала Жанна.
— Чему ты сочувствуешь, гло? – весело спросил он, — Прикинь, как все обернулось: после госпиталя я приехал сюда и встретил таких классных ребят: папуасы–ириано, «летучие рыбы», док Мак с девчонками, Хабба, Нитро, Зиппо и Дилли. А если бы я не встретил Дилли — это бы совершенно никуда не годилось.
— Точно, — поддержала она, похлопав его по руке, — Это было бы ужасно! Кто бы тогда починил мою любимую «Hydrometri», которую я, дура, купила на сейле? Ага! Жанна не знает, что это за штука. Ты жука–водомерку видела? Это то же самое, но большое и на всех четырех лапках — поплавки. И моторчик, разумеется. Вот с ним и была проблема.
— Фактически, меня склеила эта смешная лодка, — уточнил Тези, — а Дилли была просто посредником. Потом мы познакомились поближе, и решили: а вдруг «Hydrometri» опять сломается? И вообще, вдвоем веселее.
— У нас есть очаровательная общая привычка: просыпаться от собственного крика, — без тени иронии добавила Дилли, — Это очень укрепляет взаимопонимание в семье.
— Не говори Жанне, почему ты кричишь во сне, — попросил Мак, — она недавно поела…
— Поняла–поняла. Не дура. Давайте сменим тему. Парни, что было в рейде?
Зиппо пожал плечами.
— Ничего такого. Арестовали ржавый индонезийский балкер у рифов Пуарео. Он шел из Макасара в Вальпараисо, и решил сделать по дороге профилактику движка. Я ничего не хочу сказать, но что за манера сливать моторное масло из своего корыта там, где живые кораллы и фауна? Помогли компании идиотов на траулере, на полпути к Ма–Уке. У них своя сеть намоталась на свой же гребной винт. Снять не смогли, потому что руки растут из жопы. Еще мы подбросили на Атиу одного «deltiki». Он ресурс не рассчитал, вот как эти обормоты, — патрульный кивнул в сторону парочки туристов–тинейджеров.
— Мы не обормоты! – возмутилась девушка, — А эти, на Такутеа, полные уроды!
— Оюю, не начинай все с начала, — лениво ответил ей шериф, — Вы межевой буй видели? Что там написано читали?
— Ну и что дальше? – вмешался ее кавалер, — Аренда много где, однако, если просишь продать пять литров фюэла и налить пресной воды, никто автоматом в тебя не тычет.
Шериф Тези вздохнул.
— Снэп, я тебе популярно объясняю: это — не маркет, а латифундия. Они платят rent–fee муниципалитету и имеют право охранять свой периметр.
— А «Paruu–i–hoe»? – спросила Оюю.
— Правило весла — это обычай, понимаешь? – сказал шериф, — Это не Хартия. Не закон.
— Однако, все канаки соблюдают, — проворчал Снэп, — Даже на периметре космодрома Дюси–Питкерн. А там реальный объект. Не какое–то сраное говно, как на Такутеа.
— На Дюси патруль приводнил нас до периметра, — уточнила Оюю, — Еще на подлете. Но фюэл дали, и воду, и даже не взяли денег.
— И кстати, шеф Тези, ты не прав, — добавила Оюю, — Это не только обычай. Это есть в Хартии. 30–й артикул. Нельзя отказывать в помощи на море.