Чтение онлайн

— И это правда, — добавила Жанна, — Я читала об этом. Шариат…

— Но из этого не следует, что он говорит правду про все остальное.

— Проверьте, — сказал он, — Меня ищут. В интернете за меня, наверное, уже дают большие деньги. Тысячу долларов, или даже две. Есть сайт полиции Северного Сомали.

Бимини молча прошлась на мостик, вернулась с ноутбуком, уселась по–турецки прямо на палубе, и принялась щелкать клавишами.

— Свисни, если увидишь что–то по теме, — сказал ей Эрче. Она утвердительно кивнула.

Жанна пристально посмотрела на сомалийца.

— Почему вы не сбежали вдвоем?

— Потому, что не успели.

— Что ты будешь делать в Меганезии? — спросил Эрче, — В смысле, если ты не врешь. Если ты врешь, то вопрос неактуален – тебя сегодня же расстреляют.

— Это понятно, — Анвар кивнул, — Если я вру, то меня расстреляют.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Что я буду делать? Буду как–то жить. Найду какую–нибудь работу. Крышу над головой.

— Тебе все равно, чем заниматься? – удивился Кианго.

Тот пожал плечами.

— Я автомеханик. Могу ремонтировать. Крутить гайки. В армии я тоже был механиком. В Джибути я отремонтировал мотор американского катера. Мне дали двести долларов.

— Значит, ты просто найдешь работу, будешь жить, и все?

— Про остальное не надо говорить, — ответил сомалиец.

— Не вздумай заняться пиратством, — предупредил его Торин, — Здесь тебе не там.

— Я не пират. Пираты в Пунте, на востоке. Хафун, Мудуг, Нугал. А я с юго–запада.

— Он про другое, — предположил Динго.

— Да. Я про другое. Через ваш океан идет много путей. Аллах справедлив. Может быть, я встречу кого–то. Здесь не там. Это хорошо.

— Если устроишь над кем–то самосуд, то у тебя будут проблемы, — предупредил Эрче.

— Меня накажут за самосуд над мусульманином, над исламистом, как здесь говорят?

— Да, или в тюрьму или на каторгу на несколько лет. Сам выберешь, сидеть или работать.

Бимини издала резкий свист. Шкипер подошел к ней и посмотрел на экран.

— Так… Так… Изнасилование и зверское убийство… Так и написано: зверское. 5 тысяч американских долларов тому, кто… Живым или мертвым… И что ты об этом думаешь?

— Хрен его знает, — сказала она, внимательно глядя на сомалийца.

— Поднимись в контейнер, — предложил тот, — Дальняя машина слева. Ищи под накладкой между рулевой колонкой и фарой. Маленький пакет. Как кошелек.

— Лучше это сделаю я, — сказал Динго, передавая ей автомат.

— Ладно. Только осторожнее там.

Анвар пристально посмотрел на нее и на оружие в ее руках.

— Ты такая молодая… Ты уже стреляла в людей?

— Нет, — ответила Бимини, — но попасть в тебя легче, чем в мишень. Никаких проблем.

— Тебе хочется меня убить?

— Нет, — снова сказала она, — И, пока ты выполняешь правила, я в тебя не выстрелю.

Жанна оглянулась на девчонку, и с полной ясностью поняла: если что, та выстрелит без колебаний. Как по мишени. «Где ее этому учили? — подумала канадка, — В школе? Или это особое королевское воспитание? Нет, вряд ли особое. Ни Эрче, ни Торин не удивились ее ответу. Видимо, здесь такое отношение к убийству в порядке вещей…».

Из контейнера появился Динго.

— Порядок! – сообщил он и помахал в воздухе пластиковым конвертом – А что внутри?

— Фото, — сказал сомалиец, — Больше ничего.

— Хэх… Действительно… Это что, та самая девушка?

— Да.

— А что значит эта надпись?

— Прочти… Хотя, ты наверное, не читаешь на арабском.

— Дай–ка, — Эрче взял у Динго фото, и прочел вслух, — «Ana khebek enta Anvar». Если бы я еще помнил слова… «Ana», кажется, значит, «я» , а «enta» — «ты». Типа, я и ты…

— Эта фраза есть в любом разговорнике, — сказала Жанна, — Она значит: «я люблю тебя».

— Почерк, по–моему, женский, — проворчал Торин, заглядывая через плечо шкипера, — А у исламистов женщинам запрещено делать фото с открытым лицом. Это значит…

— … Что парень, скорее всего, не врет, — договорил Динго.

— Полиция разрешит мне оставить это фото? – спросил Анвар.

— Да, — уверенно сказал шкипер.

Жанна думала, что теперь–то сомалийцу позволят развязать ноги и одеться, но ничего подобного. Впрочем, его накормили – прямо на палубе. Он как раз успел съесть миску бататов с мясом и выпить кружку чая, когда появилась полиция. Патрульный вироплан приземлился на палубу с ленивой грацией обожравшейся кошки, прыгающей с буфета. Двое полисменов – худощавый флегматичный европиоид и крепкий подвижный метис–замбо — выдали пару дежурных шуток в жанре «добро пожаловать на острова свободы», надели на сомалийца наручники, засунули его одежду в пластиковый мешок, составили протокол, пихнули его самого в кабину, бросили ему под ноги мешок, и поблагодарили всех присутствующих за помощь в охране общественной безопасности. Вот и все.

— Что с ним дальше будет? – спросила Жанна, провожая глазами взлетающий вироплан.

Эрче пожал плечами.

— Ничего такого. Проверят info по нему и, если все нормально, пристроят куда–нибудь. Спрос на автомехаников всегда есть. Ходовая профессия.

— Я в том смысле, — уточнила она, — что здесь у вас очень плохо относятся к мусульманам.

— А с чего бы к ним хорошо относиться? Сама же говорила про этот их шариат.

— Да, но человек же не виноват том, что вырос в определенной культуре.

— А мы тем более не виноваты, что он там вырос, — вмешался Торин, — И вообще, чего мы тут застряли? Пошли на мостик. А самая красивая женщина Канады, может быть, сварит нам какао. Из гуманных соображений. Мы же не виноваты, что любим какао.

— ОК, — согласилась она, — Только дочитаю главу из «Autodefenca»

…

*********************************

Obo Van Horn. «Atomic Autodefenca».

Йап. Атомная самозащита, как таковая.

*********************************

Координатор Накамура тщательно подготовил кульминацию этой драмы, и теперь ему нужен был только повод. Повод нашелся в виде маленькой японской эскадры, состоящей из двух кораблей: эсминца «Ойодо» и авианосца «Рюдзе», следовавших из Иокогамы в Коралловое море. Там, в 100 милях к северо–востоку от Австралии, должны были пройти международные маневры по отработке перехвата судов, нелегально перевозящих оружие массового поражения. Потом это надолго стало предметом для очень злых шуток…