Чтение онлайн

Скорее!

Плевать, что они не успели в срок.

Плевать на орден и на задание!

Плевать на все!

Кина! Кина! Кина!

И все же нельзя было скакать не останавливаясь. Следовало подумать о лошадях. Не из соображений гуманности, а по той простой причине, что покупать новых становилось все сложнее. Монахи по-прежнему избегали показываться в городках и деревнях. Эльрик полностью разделял их опасения.

Орден Бича жаждал крови. И сэра Рихарда он тоже жаждал. Но и кровь, и сэр Рихард были нужны спешащей на юг троице.

Ужинали молча, привычно не считая за разговор монолог Сима.

Потом Элидор отошел от костра. Сел под дерево, завернувшись в плащ.

Эльрик докурил трубку. Посмотрел на спящего гоббера. На де Шотэ. Зевнул. И тоже улегся возле огня. привычно накрыв ладонью древко топора. Ночь была такой тихой, что становилось жутковато. Нехорошая такая стояла над лесом тишина. Гулкая.

Пустая.

С топором в руках и вскочил он на ноги, когда толкнуло во сне предчувствие беды. Качнулся в сторону. Уходя от предполагаемой стрелы. Осматриваясь. Готовый рубить. Драться. Убивать.

Багряно рдели в костре угли, переливаясь ленивыми обожравшимися червячками пламени. Черными казались деревья. Душила тишина. И билась звоном тревожная ярость. Мешалась с вязким шорохом страха.

Элидор?

Эльф сидел у огня. Не бледный даже. Серый какой-то. И взгляд его метался, словно пытаясь уследить за переползающими по углям багровыми сполохами. Стылая неподвижность – как будто Ночная Владычица, походя, коснулась монаха своим ледяным посохом. Но бьются, кричат на мертвом лице живые глаза.

Страшные глаза.

– Элидор… – Эльрик позвал шепотом. Не доверяя собственному голосу. Под черным небом, ослепшим от туч, имя скользнуло никчемной тенью. И эльф взвился над костром. Блеснул алыми сполохами серебряный клинок. Свистнуло лезвие, опускаясь неотвратимо, стремительно.

Шефанго шарахнулся в сторону:

– Кокрум! Ты спятил, монах?!

И как-то разом Элидор сник. Опустил меч. Сел на холодную, росистую траву, вновь отрешаясь от всего мира. Всхрапнул и заворочался было Сим. Но проснуться не потрудился, и почему-то это порадовало де Фокса.

– Какого Флайфета! – Он уселся напротив Элидора, не выпуская из рук топора. – Все тихо вокруг. Что с тобой случилось? Может, ты мохнатых бабочек боишься?

Он не шутил, хоть и прозвучал вопрос как не саман умная насмешка. По себе знал император, что свалившийся на голову паук способен его самого привести в состояние еще и похуже.

Хотя…

Нет, хуже он не видел.

– Эльрик… – У Элидора дрожали руки. Жуткое зрелище. Действительно жуткое. Шефанго не выдержал и отвел взгляд. Смотреть в лицо эльфу тоже было невыносимо. Пришлось уставиться в огонь.

«Как первый раз в походе, – подумалось вяло и бессмысленно. – Не стыдно?» Стыдно не было.

Было страшно.

– Эльрик, Кина в Тальезе. У Князя. Он только что говорил со мной.

Спокойствие – это хрустальный шарик, который выскользнул из непослушных пальцев и летит на мраморный пол.

И до боли, до крови на ладонях стискиваются кулаки…

Удержать.

Не дать прозрачной, хрупкой, обреченной тишине брызнуть режущими осколками.

– Штез ройше Шенх аш зеше Тальесса! Что ему нужно?

– Все то же. Сэр Рихард.

– Сэр Рихард?

– А что же еще, кретин?! – Элидор глянул яростно. Глаза полыхнули алым. – Зеш… Извини. Ты бываешь иногда невыносимо туп.

Странно. Мне никогда не приходило в голову, что у бешеной скачки, тряского, выматывающего полета, отнимающей силы спешки может быть какое-то настроение.

Оказывается – может.

Мы мчались, неслись, летели. Мы спешили. Но совсем не так, как целую вечность назад спешили в Аквитон.

По-прежнему билось впереди звездой: Кина… Но иначе.

Иначе.

Злость душила. На кого? На Демиургов? На себя? На весь мир?

Не знаю. Наверное, на судьбу. На необходимость выбирать. Необходимость, которой я умудрялся избегать в течение всей своей жизни. После того, самого первого выбора. Тогда решение не привело ни к чему хорошему.

А сейчас?

Я всегда уходил. От привязанностей, грозивших стать слабостью. От врагов – убийство врага тоже уход. От прямых столкновений. Почему же не ушел в этот раз?

Опоздал. Пропустил момент, когда еще можно было уйти.

Когда… Можно было уйти до того, как Элидор там, в подземелье, развернулся лицом к летящей в нас огненной смерти. Он спасал меня. И теперь я не могу уйти. И не хочу. И приходится выбирать. И выбор сделан. Выбор между двумя предательствами.

А тогда на поляне угасал костер. И молча смеялась ночь, сжимая слабый круг света ледяными пальцами.

Мысли оформлялись в слова, но нельзя было произнести их.

Страх и ненависть рождали желание спрятаться, укрыться от всего, попросить помощи… У кого-нибудь сильного, мудрого, всемогущего.

Их было трое… Нет – четверо, несмотря ни на что – четверо. Четверо сильных против силы неодолимой. И некуда было прятаться. И нельзя было прятаться. Нельзя было даже словом одним выдать свое бессилие.

Ненависть и страх.

Ни один человек не заслуживает, нет, никак не заслуживает роли разменной монеты в вечной игре между Тьмой и Светом.

Кина…

Кина.

А палатин доверился им. Доверился, променяв на их сомнительное общество и не менее сомнительную помощь Белого Креста гарантии своего императора, обещавшего ему жизнь и свободу за одно только ожидание.

Кина. Девочка. Тонкие руки и огромные глаза.

Она тоже доверилась им. И, Боги свидетели, они трое были ей надежной защитой.

Были.

Отдать палатина – значит предать его.

Не отдать – значит предать Кину.

Но ей они ничего не обещали…

– Зеш-ш! – прошипел Эльрик, уже зная, каким будет решение, но еще боясь говорить о нем. – Мессер от зеш!

– Я не хочу перекладывать все на твои плечи, де Фокс. – Голос Элидора стал спокойнее, и руки наконец-то перестали дрожать в свете костра. – Я знаю, решать трудно. Но… ты же понимаешь, я могу поступить так, как подсказывает мне не разум, а… ну, Кина.