Чтение онлайн

Не признаваться же мне сейчас, что с этим незнакомым мне человеком я, в принципе, согласна.

– Проходи, ужинать будешь?

– Нет, я у Анфисы поела. Мишка спит?

– Да. И Мишка спит, и его отец тоже спит. Если в течение часа не проснется, то я приду ночевать к тебе в комнату. Извини, но с радионяней, чтобы проснуться, если Мишке что-то будет нужно.

– Хорошо, – усмехнулась дочь. – Прогресс на лицо. В одной кровати с Виталием Александровичем ты пока не спишь, но ночевать у нас он уже остается.

– Я вовсе не собиралась оставлять его ночевать, но что ж делать, если он уснул? – начала оправдываться я, но Сашка остановила меня, подняв ладонь.

– Проехали, мам.

Ночь прошла спокойно. Мишка проснулся всего два раза. В первый я попоила его водой, во второй поменяла памперс и покормила смесью. Миронов спал так крепко, что ничего этого не слышал. Проснулся он только в семь утра, одновременно с сыном. Когда я, разбуженная призывными возгласами Мишки, пришла в спальню, Виталий сидел в кровати, очумело вертя головой по сторонам.

– Я что, тут у тебя уснул, что ли?

– Да. Я не стала тебя будить. Или надо было? Тебя дома кто-то ждал?

– Я надеюсь, это ревность? – осведомился отец моего ребенка.

– Не дождешься.

– Ладно. Но на вопрос твой отвечу. Нет, дома меня никто не ждет. Я, как ты знаешь, живу один, правда, предпочел бы проснуться в своей кровати хотя бы потому, что нуждаюсь в свежей одежде.

– Я сейчас покормлю Мишку, а потом приготовлю завтрак и отпущу тебя – иди к своей чистой одежде, – пообещала я.

– Ты ведь хотела поговорить.

– Да, но я же понимаю, что тебе на работу. Еще и эта проверка.

Виталий посмотрел на часы.

– Работа подождет. Проверка тоже. Ты не виновата, что я вчера так по-свински заснул. Корми Мишку, я сам приготовлю завтрак. За столом и поговорим.

– Я уже и забыла, каким ты можешь быть идеальным мужчиной. Если, конечно, захочешь, – фыркнула я.

Через час покормленный и довольный жизнью Мишка снова заснул. Завтрак был позади, и мы с Виталием расслабленно уселись за столом, чтобы выпить кофе. Сашка еще спала. Ей по понедельникам в институт ко второй паре. Я рассказала Миронову про визит Плевакиной и неожиданный весьма солидный для моего бюджета подарок, который нужно было применить с умом.

– Что ты об этом думаешь? – спросила я.

– Боюсь, что тебе не понравится мое предложение, но я попрошу хотя бы выслушать его до конца.

– Хорошо.

– Лена, как ты помнишь, я уже дважды предлагал купить вам новую квартиру, чтобы ты наконец перестала зависеть от съемного жилья.

Я попыталась сказать, что в прошлый раз история с покупкой квартиры кончилась весьма печально и для моей репутации, и для наших отношений, но он остановил меня, подняв ладонь.

– Ты обещала дослушать. Я оставил попытки просто купить тебе квартиру, но недвижимость в наше непростое время остается одним из лучших вариантов инвестиций. Квартиры, купленные пару лет назад, поднялись в цене уже чуть ли не вдвое. Поэтому я предлагаю тебе вложить имеющиеся у тебя деньги в недвижимость, считая это выгодным инвестпроектом.

– Ты шутишь, что ли? – спросила я. – Какую такую недвижимость можно купить на два миллиона? Дом в деревне в Тверской области?

– Квартиру на твоей лестничной площадке. Она, конечно, двухкомнатная, но если рассматривать это как инвестпроект, то для начала уже неплохо.

– Двухкомнатную квартиру? На моей лестничной площадке? Сколько же она стоит?

– До этого вопроса мы еще дойдем. Не два миллиона, конечно.

– То есть ты собираешься добавить к моим двум миллионам недостающую сумму? То есть все-таки фактически купить мне квартиру?

– Нет. Это не подарок. Это мы уже проходили, и на эти грабли я больше никогда не наступлю. Слишком дорого обошелся мне этот урок. Не говоря уже о том, что благодаря тебе на Южном полюсе я уже побывал.

– Ничего! Есть еще и Северный, – «подбодрила» я. – Кстати, мой в какой-то степени коллега, известный адвокат Артем Павлов, организовал экспедицию на Северный полюс для семи детей-сирот. И сам сходил с ними в лыжную экспедицию. Отбор специальный проводил на конкурсе «Лыжня России». По итогам стопятидесятикилометрового похода из ста пятидесяти инвалидов-сирот отобрал тридцать пять самых выносливых, а в следующем туре их осталось только семеро смелых. Они при температуре в минус тридцать градусов провели почти две недели и даже полыньи преодолевали, зато их потом даже президент в Кремле принимал. Так что тебе есть куда развиваться. Или слабо?

– Мне не слабо, но меня президент вряд ли примет. Да и вообще я не хочу преодолевать полыньи. У меня сын родился, и я пытаюсь покорить его мать – мою любимую женщину. Это посложнее, чем Северный полюс. Так что при всем моем уважении к десятилетней давности подвигу Артема Павлова прошу, не увиливай от разговора.

– Я не увиливаю, – покорно согласилась я.

– Лена, мы можем на паях купить нормальное жилье. Как бизнес-инвестицию. На троих. Ты, я и Мишка. Надеюсь, ты не будешь возражать против таких соинвесторов. Ты вносишь свою часть, мы с Мишкой – свою. Ну, то есть я за него вношу, потому что он мой сын и наследник. На твоей лестничной клетке, повторюсь, продается двушка. Она, конечно, очень запущенная, потому что там много лет жила одинокая старушка. А сейчас ее дети забрали к себе, а квартиру продают.

– Какая же она одинокая, если у нее есть дети? – не поняла я.

– Лена, не придирайся к словам. Эта твоя судейская тяга к точности формулировок иногда раздражает. Важно, что старушка съехала, а квартира продается. Причем по смешной цене.

Я покачала головой.

– Виталий, дорогой. Не надо опять пытаться меня надуть. Я вижу твои хитрости, потому что они шиты белыми нитками. Я знаю примерные цены на недвижимость в Москве вообще и в нашем районе в частности. Я не верю, что мои два миллиона могут оказаться инвестицией в квартиру, да еще и двухкомнатную.

– Зря. Квартира продается за двенадцать миллионов рублей. Ты, как девочка, вносишь два, мы с Мишкой по пять.

– Двенадцать миллионов? Двушка в моем доме? Виталий, не смеши меня.

– Лена, я предельно серьезен. И поверь, вовсе не пытаюсь тебя обмануть. Квартира действительно стоит всего двенадцать миллионов. Во-первых, потому что она убитая. А во-вторых, ты знаешь, что такое обременение? Так вот, квартира продается с обременением. Там зарегистрирована какая-то мигрантка, да еще и с ребенком. Она вроде как ухаживала за живущей там бабкой. Ты наверняка должна была ее видеть.

– Я знаю, что такое обременение. А еще я знаю, что такое беременность и бремя взятых на себя обязательств, – вздохнула я. – Я не помню никакой бабули в соседней квартире и понятия не имею, кто за ней ухаживал.

Произнося эти слова, я вдруг вспомнила вчерашнюю девушку с азиатской внешностью, которая как раз вышла из квартиры напротив и любезно не стала толкаться со мной в лифте. Мы еще из-за нее долго обсуждали вопросы миграционной политики с Димой и Женей. Значит, это и есть та самая прописанная в этой квартире мигрантка.