Чтение онлайн

– Тебе надо больше доверять партнёру, – сказал он. – Просто помни: в танце и сексе – ведёт мужчина. Ты должна лишь расслабляться и подстраиваться под ритм.

О, боже! От одних только этих слов у меня становилось мокро между ног. Я судорожно сжала бёдра.

Это не укрылось от Кирилла.

Он усмехнулся и повёл рукой вверх – от щиколотки и дальше. Плавно, но неотвратимо. Лёгкая ткань скользила у него под пальцами, как вода.

– Я хочу, чтобы ты рассказала мне о себе, – тоном, не терпящим возражений, произнёс он.

Я позволила себе хмыкнуть:

– Ты же сказал, что знаешь обо мне всё, даже цвет моих любимых трусиков.

Он коварно усмехнулся, и продолжил вести рукой всё выше.

У меня сбивалось дыхание и путались мысли.

– Многое, но не всё, – педантично уточнил Кирилл. – А хочу знать всё. Рассказывай.

Он произнёс это так… таким тоном… будто сказал: «Раздевайся!» И я начала рассказывать: о школе, о колледже, о Марте, перескакивая с пятого на десятое, путаясь в последовательности событий.

И это было немудрено, ведь его рука уже добралась до линии трусиков и теперь гуляла по ней. Потом он осторожно сдвинул в сторону край белья и коснулся меня там…

Я ахнула и едва не задохнулась от нахлынувших эмоций.

– Разве я разрешал тебе останавливаться? – властно проговорил Кирилл.

А в это время один его палец проник в меня, совсем чуть-чуть и начал осторожно двигаться внутри.

– Продолжай, – сказал он, – от этого зависит твоя жизнь, Шахрезада.

Я попробовала, честно попробовала… Но куда интереснее мне было бы насаживаться на его палец…

Но Кирилл коварно ухмыльнулся.

– Разве я разрешил тебе двигаться? – прошептал он, наклоняясь к уху и, при этом, касаясь так откровенно, что меня выгнуло дугой…

– Ты несносный… Ты… Ты…

– Разве я разрешал тебе спорить со мной?

Он перехватил моё запястье, нежно сжав его, и впился в мои губы жадным поцелуем. При этом его пальцы продолжали терзать моё лоно – кружа у входа, неглубоко проникая, растирая, надавливая…

До этого я думала, что выражение – «искры из глаз» – образное, пока не пережила это сама.

Когда мы оба восстановили дыхание, он прошептал:

– Ты прекрасна.

Я покраснела от удовольствия и ответила:

– Ты – мой сон.

– Нет, – заверил он, поднимая меня на руки, – я реальность. Теперь ты от меня не избавишься. Ты – моя жена, я – твой муж.

И… это походило на венчание – мы словно вновь приносили обеты, перед этим бескрайним небом. Звезды заверяли их своим мерцанием. Прибой зашёптывал волнами…

Кирилл принёс меня в спальню, уложил на кровать и сказал:

– Это платье снимать не проси – не хочу портить такую красоту. Лучше сама.

Я безропотно подчинилась и уже собиралась раздеться.

Но он перехватил мою руку, поцеловал в лоб и произнёс:

– Спокойной ночи.

Мой мир рухнул в этот момент.

– Почему? – прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

– Ты знаешь условия.

– Но я хочу тебя!

– Нет, ещё пока нет, – и тихо-тихо, с мягкой улыбкой, перед тем, как уйти: – Спи.

Только заснуть тогда я так и не смогла.

Лишь под утро меня сморило некоторое подобие дрёмы. Но и она скоро была нарушена поцелуями и тихим смехом.

Я открыла глаза и встретилась с лучистым взглядом Кирилла.

– Какая же ты у меня соня, – ласково сказал он, – но пора вставать.

Я потёрла глаза кулачком и пробормотала:

– Почему ты меня не разбудил?

Меня нежно поцеловали в губы.

– Ты так сладко спала. А я люблю сладкое по утрам.

Я обняла его, потёрлась щекой о грудь в расстёгнутом вороте рубашки.

Кирилл гладил меня по волосам и спине, целовал в глаза и уголок губ.

– Вставай, – проговорил он на конец, – на пора на завтрак, а потом мы едем кататься на яхте.

…Кататься на яхте – только звучит заманчиво.

Во-первых, оказалось, что в море меня укачивает, во-вторых, солнце пекло нещадно, а я – плохо переношу жару. Пришлось сидеть под огромным зонтиком, пить прохладный лимонад и смотреть на то, как болтают и смеются другие. И что злило больше всего – эти другие в основной своей массе были женщины. И они просто роились вокруг моего Кира!

Как же меня это бесило! Мне хотелось бросаться на каждую с воплем: «Он мой!!!», трепать за волосы и кусаться.

Кирилл в своём светлом льняном костюме и чёрных солнцезащитных очках смотрелся, как с обложки журнала. И женщины вокруг перешёптывались: «В каком фильме я могла его видеть?» – «Ты что? Это же знаменитый олигарх… как его там…» – «Сказочный мужчина»

Понятное дело, что я ждала конца этой поездки, как манны небесной и ненавидела этих женщин.

Едва мы сошли на берег, как я бросилась Киру на шею и впилась неумелым поцелуем в губы. Он мне, конечно, ответил, но потом отстранил и посмотрел строго.

– Никогда так больше не делай, – сказал он. – Никаких поцелуев на людях. Максимум – объятия и держаться за руку.

Боже! Из какого махрового века ты вывалился, домостроевец мой ненаглядный!

Я встала на цыпочки, обняла его за шею, заставив наклониться, и прошептала ему на ухо:

– Я съесть тебя готова, а не то, что зацеловать.

Его глаза опасно сверкнули, он мягко отстранил мои руки и произнёс:

– Значит, ужин пропускаем.

Я была слишком утомлена поездкой, разморена солнцем и, честно сказать, есть совсем не хотела.

– Пропускаем.

Однако когда мы добрались до своей виллы, то оказалось, там ещё не окончена уборка.

Кирилл попросил меня подождать его в беседке, где мы танцевали, и ушёл, пояснив, что хочет приготовить мне сюрприз.

Я улыбалась, предвкушая сегодняшнюю ночь. Тропическое солнце стремительно садилось за горизонт. И мне захотелось искупаться в искрящейся багрянцем и золотом воде.

Я сбросила надоевшую за день одежду, распустила волосы и скинула босоножки.

Пожалела, что нет зеркала в полный рост – утром я лишь мельком посмотрела на себя в новом, нежно-голубом, очень открытом купальнике.