Чужая жена – за долги
Шрифт:
Такой вывод изрядно поднимает мне настроение. Я расплачиваюсь с таксистом, и, почти напевая, ныряю в арку, ведущую в «колодец» пятиэтажек.
Ищу нужный дом. Чёрт, ну почему тут нет номеров? Вот как найти? Уже собираюсь достать телефон и перезвонить невесте, как в арку въезжают два чёрных тонированных джипа. Они становятся так, что перегораживают единственный выход из этого «колодца».
Мне это очень не нравится – когда буду выходить, придётся протискиваться мимо этих машин, полных незнакомых мужчин.
Но ситуация ухудшается ещё больше, потому что двери машин синхронно открываются, и из них вылезают личности весьма неприятные – в чёрных кожаных куртках, большинство – бритоголовые, с татуировками.
Один из них, похожий на гору, поворачивается ко мне, и я едва сдерживаю крик. Даже мне, далёкой от криминального мира, известен этот человек – отец как-то присылал фото со строгими наставлениями держаться подальше, если что.
Вазир Алиев по кличке «Зверь», местный бандит.
И сейчас он идёт прямо на меня, загоняя, как жертву.
Я судорожно оглядываюсь, прикидывая, куда могу кинуться за помощью. Двери во все подъезды закрыты. Везде домофоны. Что делать? Стучать? Кричать? Звать на помощь?
Мозг не может выдать ни одного подходящего варианта, а Зверь всё ближе. Я пячусь, проклиная туфли на каблуках и узкую юбку-карандаш. Всё Кирюшенька, будь он не ладен, со своими загонами: облик должен быть женственным, только юбки и платья, в крайнем случае – деловые брюки. И обувь непременно на каблуке – на них я ему хотя бы до середины груди достаю.
Сумбур в голове не позволяет пока что панике накрыть меня. Отступаю ещё дальше, упираюсь в стену. Всё, тупик, бежать некуда.
А Зверь – совсем рядом. Я даже могу почувствовать жар его тела. И запах – жуткий запах страха и крови.
– Твой муженёк конкретно задолжал, – ухмыляется Зверь, наступая на меня. Такой огромный, страшный.
У меня сердце начинает колотиться в горле. Но даже сквозь нарастающий ужас доходит абсурдность его слов. Мой муж?! Офицер задолжал бандиту? Что за чушь! Бред, абсурд! Я могу сколько угодно ненавидеть Кирилла, но не сомневаюсь в его порядочности.
– Вы ошиблись! – лепечу я, мечтая слиться со стеной. Хочется говорить уверенно и смело, но выходит лишь жалкий писк. – Мой муж не имеет никаких дел с криминалом!
– Ты плохо знаешь своего мужа, – снова ухмыляется Зверь ещё более хищно и зло.
И тут мне нечем крыть – я действительно не знаю своего мужа… Ведь два года назад меня – современную девушку в двадцать первом веке – выдали замуж насильно!
Глава 2 (1)
Зверь продолжает ухмыляться, а я трясусь уже так, что зубы стучат.
Я никогда особенно не интересовалась жизнью своего навязанного нелюбимого мужа. Я привыкла считать его порядочным, потому что непорядочного в моём мире быть не может. А что, если всё не так? Спецслужба – удобное прикрытие… Для всего – для наркобизнеса, для торговли оружием… Да для любой гадости. И некоторые группировки, если верить фильмам, оснащены сейчас по последнему слову техники. А значит и услуги такого, как Кирилл, – «главного по тарелочкам», как зовут его сослуживцы, бывающие у нас дома, – вполне могут быть востребованы.
Я ни черта не знаю, чем муж занимается на самом деле. Но иногда он срывается ночью или пропадает неделями. Возвращается домой нервный и издёрганный, и рявкает на меня: «Не лезь!», если я пытаюсь спросить, как прошёл его день. Да и эти их «животные» прозвища: Кирилл – «Волкодав», его друзья – «Лис», «Гепард», «Медведь»… Разве это не признак «нечистых» дел? А однажды ночью, как раз «Лис» с «Гепардом» притащили Кирилла всего в крови, одежда на нём висела клочьями, лицо было чем-то перепачкано. Меня выгнали, а его занесли в кабинет и лечили там всю ночь. Уж не знаю чем и как, оттуда, кроме их ругани и приглушенного шипения, ничего не доносилось, но утром Кирилл, правда, очень бледный, с кругами под глазами и заострившимися чертами, уже пил кофе на кухне, а потом и вовсе уехал на работу.
А теперь я стою перед самым злобным бандитом нашего города, и не могу ему возразить, что мой муж не такой. Что он бы не полез к Зверю за деньгами.
Потому что… я не знаю своего мужа.
Но попытаться воззвать к разуму урода, что вжимает меня сейчас в ободранную стену старой пятиэтажки, всё-таки стоит попробовать.
– Давайте так, – говорю дрожащим голоском, – вы меня сейчас отпустите. Я вернусь домой, устрою мужу разнос, и уже сегодня вечером он вам всё заплатит… Пожалуйста… Это хороший вариант…
Зверь скалится, а амбалы за его спиной и вовсе откровенно ржут.
– Вчера! – хрипит он. – Твой муж должен был заплатить вчера. Сегодня – уже проценты. Поэтому теперь условия ставлю я.
Он поворачивается к своим подельникам:
– Эй, Рыба и Бык тащите эту языкатую в машину. Поедем на хату… Условия обсудим.
Он разворачивается и идёт в сторону одного из джипов. А ко мне направляются двое боровов. У одного вытянутое лицо, длинный нос и близко посаженные глаза. Он действительно напоминает рыбину. Другой – квадратный, низколобый, с налитыми красным глазами. Да ещё и идёт, опустив голову вперёд. Вылитый бык.
Я вою, требую не трогать меня, грожусь…
Но…
Червь сомнения не даёт мне быть уверенной, что за мной придут, меня спасут. Да и как меня могут спасти – никто не знает, где я. Хотя нет, отследить-то моё физическое местонахождение Кирилл может вполне. Только вот почему он будет беспокоиться? Ещё светло, по заказам я мотаюсь по всему городу и даже за город. Видимых причин заподозрить неладное – нет. Значит, нужно подать сигнал. Недаром же я терпела надругательство над телефоном. Просовываю руку в сумочку, нахожу смартфон и успеваю нажать ту кнопку, о которой говорил Кирилл – об этом мне сообщает тихий звоночек. Значит, сообщение ушло. Ну что ж, теперь Кирилл знает, что я в беде. Посмотрим, чего стоят его признания в любви! Потому что сейчас самое время продемонстрировать свою любовь в деле.
Амбалы Алиева замечают мои действия.
Рыба кивает Быку:
– У девки телефон. Она собирается позвонить.
Бык оказывается удивительно проворным для своих габаритов. Кидается ко мне, выхватывает сумочку прежде, чем я успеваю вскрикнуть, достаёт мой новенький «OnePlus 7 Pro» и швыряет его об стену. Мне жалко телефон, но ещё жальче себя – я теперь без связи с миром, без возможности позвать на помощь отца или мужа.
Вся надежда на тот единственный сигнал бедствия. Но дошёл ли он? Услышали ли меня?