Чтение онлайн

– Девочка моя, как же так…с ума сойти. Перенервничала маленькая.

Целует ее лицо и снова к себе прижимает.

– Давайте быстрее все формальности улаживайте. Она бледная как смерть и дрожит вся. Долго что-то у вас тут все.

На меня глаза поднял, и меня передернуло всего:

– Спасибо, брат. Я теперь тебе по гроб жизни. Вот что значит друг настоящий. Мне уже рассказали, как ты вину на себя…

Я тут же лихорадочно принялся думать, кто в бригаде был и кто мог тут же стукнуть Денису? Точно кто-то из наших его набрал. Зоряна не звонила никому, я видел. Мозги одно думают, а глаза, кровью налитые, следят за его ладонью на ее талии, за тем, как сильно сжал, в себя почти вдавил. Столько страсти в этом жесте. И я челюсти еще сильнее… вкус крови собственной не отрезвляет. Я ни о чем думать не могу, кроме как о том, что он ее сейчас домой привезет и…

– Ты чего мне не позвонила, любимая? Я бы приехал сразу же…

– Я звонила, - шепотом, - ты трубку не брал. Вне зоны доступа.

– Странно, я уже пару часов как в городе. Ну и не важно. Поехали домой. Я подарки тебе привез…ты же помнишь, какой завтра день?

И вот от этого стало тошно еще больше. Не только от того, как к себе ее прижал, и не от того, что права на нее имел, а от их общего…от того, что являлось ими. Секреты, словечки какие-то, интонации.

– Неважный день. Я не хочу ничего.

У нее голос все еще рассеянный, все еще хрипловатый. Она из его объятий высвободится пытается, но он жмет еще сильнее, и мне в какой-то момент захотелось отодрать его от нее и искромсать ему лицо ножницами. Лежащими у Герыча на столе.

– Гром, тебя домой подбросить? Ты прости, что я тут с ней…испугался, когда позвонили.

– Я сам. Мою машину пригнали.

Солгал и взглядом с Герой встретился, тот поджал губы и покачал головой.

– А, ну и ладно тогда. Я еще наберу тебя. Так эту услугу не оставлю. И завтра к нам приезжай…у Зореньки моей День Рождения. Она не хотела отмечать, но я теперь твердо намерен устроить вечеринку. Надо встряхнуться и отвлечься.

– Денис!

– Я сказал надо.

Он уводил ее, а я вслед смотрел и кулаки все сильнее сжимал. А потом голос Геры рядом услышал.

– Ты какого хера творишь? Ты реально ее трахаешь? Ты вообще понимаешь, во что лезешь?

Повернулся к Герычу и хлопнул по плечу.

– Тебе показалось. Я к Ирке вчера вернулся.

Потом я на такси за тачкой своей ехал, а когда за руль сел понял, что сегодня к Ире перееду. На хрен! Пусть все катится к черту. Машину у дома оставил и пошел за вещами. Лифт, как всегда, не работал, и я на лестнице столкнулся с соседкой. Тут же стыдно стало. Я извинения долго просил, сумки ей помог отнести. Она причитала, что сын давно не приезжает, что невестка ее Славика против матери настраивает. А когда дверь ключом открывала, вдруг повернулась ко мне и спросила?

– А вы с Зоренькой помирились?

Я нахмурился и так с сумками и застыл.

– Вы откуда ее знаете?

– Так как не знать. Соседи ж наши были с нижнего этажа. Отец-военный и сестра такая, вся расфуфыренная с кавалерами поздно возвращалась.

– Ничего не понимаю. Какие еще соседи?

Соседка по одному пакету у меня забрала и в коридоре поставила на пол.

– Зорька мне часто в магазин за хлебом бегала. Косички у нее еще были бубликами. Такая девочка хорошая. Однажды в участок ее забрали, у меня аж душа разболелась. Как же вы не помните? Такая славная. Влюблена в вас была…Вы как на работу идете, она на лестницу выбежит и в окошко провожает. Я думала, вы теперь вместе…даже переживала, что поссорились. Опять бедняжке не повезло. Ну я пойду. Мне еще суп варить и Джина кормить.

Она дверь захлопнула. А я так и остался стоять с открытым ртом и застывшим взглядом.

«- Я тебя сучку малолетнюю в колонию посажу, поняла? Мать за дверью плачет, отцу на работу звонили, а ты мне тут в несознанку играешь? Быстро сказала, какого хрена кошелек у Алферова украла? Навел кто?

– Захотелось. Что вы орете на меня? Украла и все. Нет никакого смысла и подтекста. – а сама на губы мои смотрит, – У вас губы пахнут мятой.

– Короче так, Зара…

– Зоряна я, а не Зара. Зара – это совсем другое имя.

– Плевать, хоть зорька ясная. Так вот слушай меня внимательно, дура малолетняя. Ты сейчас отсюда вместе с матерью выйдешь, и чтоб не видел я тебя больше, ясно?

– Нет! Ничего мне не ясно! Я украла - накажите меня!

– Кошелек вернула - дело закрыто.

– Ннннет…не вернула. Я там сто рублей потратила. Меня задержать надо.

– Заткнись! Заткнись, я сказал. Не до кошелька мне этого, ясно? Все, давай, вон пошла. Спасибо скажи маме своей и вали отсюда.

– Она вам денег дала, да? Поэтому вы меня отпускаете? Продажный мент, вот вы кто!

– Ты чего добиваешься, идиотка? Сесть хочешь? Ты на малолетке ноги протянешь в первый же день. Там таких отличниц, как ты, щелкают орешками. Зэчки оттрахают во все дыры и сделают из тебя подстилку.

– Пусть…я ведь в предварительном здесь буду… с вами рядом, да?»

Твою ж мааааать…Зорянааааа…твою мать! Я глаза закрыл и застонал вслух…Вспомнил. Я ее очень хорошо вспомнил.

ГЛАВА 19. Олег

Я так и не уснул до утра. Думал о том, что соседка сказала. Курил и думал…часами, монотонно, под бой часов и урчание кота. От никотина уже тошнило и разъедало глаза. Один раз звонила Ира, спросила, все ли у меня нормально. Странно, когда-то я этого хотел, потому что отвыкать было тяжело, а сейчас уже не имело значения. Ответил без желания, даже не помню, что именно. Кажется, соврал. Зачем? И сам не знаю.

Я теперь вообще ни черта не знаю. Вспоминаю по крупицам образы из прошлого. Её на лестнице, угловатую с огромными глазами и торчащими коленками. Тащила наверх свой рюкзак. Пару раз подцепил его за лямки и поднимал к ее двери. Я даже не видел ее. Точнее, видел, но она для меня была бесполым существом. Ребенком.

Помню, как допрашивал ее, и как мать руки заламывала, умоляла отпустить и дело не заводить. Конечно, конверт мне подсунула. Я не взял. Да, я был именно таким придурком. До тошноты правильным, до оскомины. Я считал, что должен быть кто-то, кто, б***ь, не продастся, кто всегда за правду до самого конца, потому что если никто, то настанет конец света.

«- Гром, ты больной на голову? Это сын Полякова. Ты знаешь, кто такой Поляков?

– Насрать! Он трахал эту девочку! Он ее трахал, а ей всего тринадцать, мать твою! Неужели у тебя доллары в глазах лицо дочери затмили? Сколько Аллке? Одиннадцать? Представь, что через три года ее какой-то мудак богатый трахнет насильно, а я приду к тебе и скажу – это же сын Полякова!

– Это не моя Аллка!

– Ну да. Раз не твой ребенок, а чужой, можно совесть замылить бабками?

– Ее родителям по хер, они алкаши.

– Значит так, да? За нее некому заступиться, и можно не наказывать козла? Мудила ты сам, Аверин!»

Потом меня прессовали так, что я блевал кишками на асфальт, натирали моей физиономией до блеска бордюры. В себя пришел в больничке. Оклемался примерно через неделю. Девочка повесилась, а мудака отправили учиться за границу. Вот такая справедливость. Так вот для меня эта девочка с косичками-бубликами была примерно такой же, как та…которую не спас. И лет почти столько же. Но какое-то время меня преследовали странные образы. Я их отгонял водкой. Мы с Иркой тогда как раз начали сильно скандалить. Она Ташей беременна была. То ли у нее гормоны бушевали, то ли я сорвался с цепи. Она в очередной раз ушла, а я набрался до полусмерти. Помню, кто-то помог мне домой добраться. Все расплывается в мареве алкоголя…но лицо на ее лицо похоже. Я урывками вижу, как раздевала и на постель укладывала, а потом под собой тело девичье помню. Грудь маленькую, ноги худые. То ли снилась она мне…то ли. Черт!