Чтение онлайн

Сидевшие вокруг него бездомные переглянулись. В рассказанной истории, конечно, проглядывалось «много» белых пятен, но на правду было более или менее похоже. Вокруг квартала с социальными домами, действительно, проходила один из радиусов столичной кольцевой дороги. Местами там было плохо освещено, особенно, возле жилых домов. Здешний район, никогда не пользовавшийся хорошей славой, сейчас, вообще, выглядел особенно неухоженным и неприглядным. Вечерами здесь редко кто отваживался выходить из многоэтажек, отгороженных от улицы высокими сплошными стенами. Тут не было огромных торговых центров, что красовались гирляндами ярких огней вдоль дорог и трасс. Вместо них лишь стояли глухие будки магазинов-распределителей, где местный мог получить со значительной скидкой небольшой перечень продуктов из минимальной социальной корзины. Такова была жизнь того, кто оказался выброшен на обочины жизни.

— …Кхе-кхе. Эх, малец… Мы ведь не всегда были такими и жили в норах возле моста, — хрипло рассмеялся один из бродяг, протягивая руки в рваных перчатках к огня; остальные грустно кивали головами, словно подтверждая сказанное. — Всему виной эта проклятая магия… Кхе-кхе-кхе, — говоривший забился в хриплом кашле, сгибаясь при этом едва ли не на половину. — Вон, Вентеля возьми. Не смотри, что он сейчас маленькой мыши пугается, — тот про кого говорили, нахохлился, еще сильнее кутаясь в рваное выцветшее пальто. — Четыре года назад это был целый сержант в полицейском участке нашего района. Все к нему обращались «господин сержант» и никак иначе. Почет и уважение, большой оклад и пенсия, надбавка на съем жилья. Что еще нужно для жизни? Живи и радуйся. Ха-ха-ха. Только живи и радуйся. Только все закончилось с принятием этих чертовых «законов о привилегиях». Ты же поди и не помнишь о них…

Оторвавшийся от миски с похлебкой, Алексей заинтересованно замер. «Проснувшийся» Квазар внезапно начал ему читать выжимку из особой серии указов императора о положении подданных, имеющих магических способностях и системе привилегий. Указы в народе метко назвали «законами о привилегиях». Согласно им в системе государственной службе при назначение на должность одним из базовых критериев служил критерий наличия магических способностей. Базовые принципы указов распространялись на на все сферы экономической, политической и культурной жизни империи. Поданные с магическими способностями объявлялись достоянием империи, которое требовалось всеми силами развивать и приумножать.

— …С той пору все и пошло у Вентеля в раскорячку. Оклад понизили, на должность похуже перевели, детей из государственного садика поперли. В добавок, перестали и субсидии на жилье выплачивать. А что Вентель?! — тот совсем поник, вновь переживая то, что случилось несколько лет назад. — Пришлось ему уйти. Первое время случайными заработками перебивался. Где грузчиком, где сторожем, где дворником. Когда же детей забрали, а жена ушла, совсем пал духом. Теперь с нами…

В чем-то похоже была история и женщины, что сидела рядом с ними. Маргарет, как когда-то ее звали, жила, в целом, неплохо. Был муж, ребенок, какая-никакая семья, одним словом. Трудилась парикмахером в столичном салоне красоты. После принятия имперских указов о привилегиях свекр тут же вспомнил о том, что она «пустышка» и теперь, обязательно, испортит карьеру его сыну. Конечно, она посмеялась, когда об этом завели разговоры в первых раз. Отшутилась тогда, кажется. Мол, разве в этом дело, разве может это как-то помешать. Со временем эти разговоры начал заводить и ее муж, постепенно переходя на попреки и оскорбления. Словом, все закончилось тем, что ей пригрозили клиникой для душевнобольных, если она не уйдет сама.

У Алексея не раз и даже не два челюсть отвисала так, что ее приходилось возвращать на место. Живя в своем мирке, парень и не думал, что такое могло твориться за его пределами. Мир магов ему был более или менее знаком, а мир людей оказался совершенно неизведанной землей. Открывшаяся ему изнанка этой действительности оказалась крайне неприглядной. В его старом мире тоже было нечто похожее. Правда, там критерием ценности для общества были деньги, очень большие деньги. Здесь мерилом стали магические способности. Вот тебе и прекрасный новый мир, где предстоит жить ему…, если, конечно, до него не доберутся враги.

О врагах парень в очередной раз вспомнил, когда на большой высоте над мостом с ревом пронесся полицейский геликоптер. Следов пронеслись еще два, уже с яркой светящейся эмблемой службы имперской безопасности. Где-то за лесом, откуда он пришел, поднималось яркое свечение. Видимо, там развернулись активные поиски… его. Судя по задействованным силам и усердию, обнаружить его все-таки должны. Вопрос остается в том, кто Алексея найдет первым — друзья или враги? Хотя, есть ли у него друзья?

КВАЗАР — ДРУГ, ЗАЩИТНИК, ПАРТНЕР, … ДРУЖИЩЕ, СПУТНИК, ИСКРЕННИЙ, ХОРОШИЙ, НЕ ПОДВЕДЕТ, НЕ ССЫ…

— Да, понял, понял уже, — в пол голоса пробурчал подросток, отойдя от всех к реке и глазея на ее медленно накатывающиеся волны. — Есть у меня друг, есть…

Место под мостом на самом краю столицы стало его убежищем, где Алексей уже сутки коротал время. Выходить «на свет» он совсем не спешил. Не зачем было пока. Нужно было сначала разобраться во всем, что вокруг него происходило.

— Реально, голова от всего этого кругом идет, — шептал он в пол голоса, уединившись на берегу небольшого уютного затончика, вдали от своих новых спутников. — Еще позавчера жил в собственном доме и сидел за партой рядом с сынками самых-самых в этом мире, вчера познакомился с хорошей девчонкой, а сегодня, б…ь, под занюханным мостом ночую. Нормальный полет-пролет. Куда дальше? Куда? — спрашивал парень свое отражение, что непонимающе смотрело на него с поверхности воды.

Ответа не было. К сожалению, отражение не разговаривало и не могло помочь ему разобраться в этом запутанном клубке событий. Оно лишь следило за ним, пуча глаза и старательно помалкивая.

— Вообще, продыху никакого нет… Думаешь, что вроде все немного устаканилось и как-то устроилось. Вроде бы пообтерся, привык ко всему этому. Тут бац! Бац! Обязательно что-нибудь опять сваливается тебе на голову!

Он, честно, не скулил, хотя со стороны могло показаться обратное. Скорее неприятно удивлялся тому, как в такое короткое, буквально спрессовавшееся, время на него могло свалиться такое гигантское количество откровенно паршивых событий. Да, что там паршивых?! Большая часть из них, по настоящему, угрожала его жизни. Складывалось такое ощущение, что он уже самим фактом своего существования кому-то сильно мешал.

— Еще искин, красавец…, - криво усмехнулся Алексей, мыслью перейдя к внезапно «поумневшему» и ставшему крайне странно себя вести искусственному интеллекту. — Я, видит Бог, не пойму, а кто здесь искусственный? Мне уже кажется, что я…

Преображение искина, действительно, стало вызывать у него очень сильную тревогу. Ведь еще неполную неделю назад, это было, по сути, «говорящее» кольцо — бижутерия с расширенным функционалом. Парень же прекрасно помнил, как искин двух слов связать не мог, изъясняясь на какой-то смеси машинного двоичного языка и языка символов. Ему все приходилось на пальцах объяснять, как бульдогу при дрессировке. А сейчас?! Квазар стал так шустро шпарить, что в нем уже можно заподозрить настоящего человека. Правда, главная проблема, что вызывала сильную тревогу у Алексея, была не столько в «поумнение» искина, сколько в его чрезвычайно самостоятельном поведении. Это, мягко говоря, пугало. Если сейчас Квазар редко сообщает о своих намерениях, то, что будет через неделю или месяц?

Сидя у затона и уставившись остекленевшим взглядом в блестящее зеркало воды, Алексей вспоминал все те случаи, которые вызывали у него подозрение и опасение. Пожалуй, первый и самый главный случай был связан с недавним взрывом в гимназии, где его и Анну едва не размазало по стеклу и металлу. Ведь, получается, Квазар как-то догадался о взрыве. Почему же он не предупредил его раньше? Почему не рассказал о своих подозрениях? К чему было ждать до самого последнего момента? Другой случай, что приходил ему на ум, был совсем свежим и, вообще, вызывал одни сплошные вопросы. Каким образом он оказался здесь? Как здесь очутился? От искина до него доходят лишь одни обрывки сведений о происходящем.