Чтение онлайн

Вход охраняли два громилы. Они стояли под большой арочной дырой в одной из граней пирамиды и как бы невзначай фильтровали людей. От них самих пахло водой, веяло жаром, что автоматически означало, они не найсовые.

Алиса приготовилась к неприятностям, на всякий случай заглянула вовнутрь пирамиды, чуть под углом, в стороне от охраны: под куполом расположился гигантский открытый холл. Люди образовывали группы по десять-двадцать человек, садились на маты и о чём-то беседовали. Основной зал заканчивался почти невидимыми отсюда залами поменьше, на другой стороне. И Алиса поняла, что тот, кого она ищет, скорее всего, там. В большом зале ему точно делать нечего.

— А вы ведь богиня? — наклоняется к ней чья-то усатая голова. Как она подобралась к ней?

— Богов не существует, — Алиса повернулась к оказавшему ей внимание мужчине.

Поскольку тот опасности не представлял, она решила прогуляться с ним. Вдвоём будет проще зайти.

— Определённо богиня. Вы ведь ни разу, да? Вы не входили в метасимуляции. Пойдёмте, я провожу, — он кивнул охране, подхватил Алису под локоть и завёл под купол, — На Земле из вас делают охотников, но на самом то деле…вы знаете…

Алиса ничего не знала. Огромный и далёкий от молодости телефонер походил на движущуюся кучу разноцветного мусора — полиэтиленовые структуры совмещались в нём с тканями, перевязанными портупеями и шарфами, кусками плащей и из этой пёстрой кучи торчала голова, то и дело выпускавшая пар из электронного устройства во рту. Не усы, а настоящие “мустажжжж” охватывали парилку будто жук на лице и шумно движением щетинок всасывали, а затем выпускали пар вверх. После процедуры его голова спускалась к Алисе, как будто на специальной палочке и тихо сообщала, что здание изначально построено как вокзал. Но теперь это вокзал для двоих — человека и его пагубной зависимости от найса. Встретимся у памятника. И где же памятник, продолжает рассуждать её спутник, и чему этот памятник? Ведь найс может быть всем, обогатить любые соринки собой, своим смыслом. Ни в этом ли суть? Алисе приходится возвращать его к исходной точке, иначе проводник придёт к тому, что мир состоит из любви и найс только подсвечивает то, что бог хочет говорить со своими детьми. Но для этого — бога нужно протащить по своим ноздрям, через желудочный тракт, по судам в мозг и обратно по венам.

Тусклый дымчатый свет под высоким сводом суть есть газ, что клубиться как облака на земле. Витые опоры эмитируют ветви растений и держат потолок суперпластика, прозрачный и прочный, как мрак за ним. Когда люди встают из своих кружков, то бродят под газом без порядка в ожидании. Это паломники, сообщает ей её личный жук. Вдвоём они пересекают большой зал и входят под более личный свод — интимный шатёр, он укрыт тканями, что свисают с потолка и обвивают стены. Но и это лишь тамбур. Она почти теряет спутника. Он перезаряжает парилку и его лицо вычерчивается из темноты фосфоресцирующим светом от устройства. Будто всплывший труп открыл глаза, а там ничего. Мешки пустые.

Говорят настоящая не обеднённая частица найса — это кристалл. Ты сама всё увидишь, говорит он, церемония начинается в администрации, потом мы опускаем большое полотно и крутим видео в основном зале. Тестируем продукт.

Мёртвая пустая населённая только людьми Луна-2 начинает бесить. Ей нужен Рауф, чтобы покончить с этим.

Они выходят в малый церемониальный круглый зал под высоким шатерообразным потолком, прикрывающим в том числе и от съёмок из космоса. Проводник сообщает ей, что видеотелефонерам достаётся один чистый кристалл раз в несколько дней. Из первых рук. В Старом городе, на Луне-2 это означает абсолютную власть.

Он шагает на ступени амфитеатра под едва смердящие светом флуоресцентные фонари и жестом приглашает её за собой. Они поднимаются на несколько ступеней вверх. Зал начинает заполняться молодыми людьми, они тихо переговариваются из-под своих капюшонов. Всего набирается человек сто — большая вечеринка. Остальных желающих отсекает охрана, полностью преграждая вход в павильон. Алисе знакома эта чёрная экипировка, военная муштровка. У них разве что нет огнестрельного на виду. Такие люди преследовали её на Земле и она их убила. Они преследовали её на Луне и она от них убежала. Теперь они охраняют её.

— Кто эти люди? — Алиса жестом просит наклониться своего попутчика и показывает на них пальцем.

— Это охрана картеля, — отвечает ей человек-жук, — но они тоже видеотелефонеры.

Значит, это ловушка. В неё меня привёл этот жук. Может оно и к лучшему. Ведь, по сути, это муравейник, каждый человек здесь её щит и её оружие. Алиса решает, что легко скроется, если понадобится. Тем более у телефонеров нет АИ, чтобы распознавать её. Для всех она просто человек. Только этот усатый хмырь из свалки знает кто она. Алиса снова просит наклониться своего телефонера:

— Они пытались меня убить. На Земле и на Луне-2, — замечает она.

— Я знаю, — пропевает её спутник, — а теперь тише, начинается.

Церемониальные халдеи ввосьмером внесли полный холщовый мешок на центнер минимум в центр зала. Молодые люди, видимо знакомые с ритуалом отпрянули. Один из халдеев аккуратно срезал верхнюю ткань мешка. Остальные стали привязывать к мешку длинные жерди.

Видеотерефонер Алисы сначала тихо раскачивался, затем впал в подобие транса, глаза закатились вверх. Она расслышала, как она бормочет: всё перепуталось, фэнтезисты сражаются с портерианцами, классиканцы вдруг объединились с боевиками, модернисты, даром, что Феллини… серебряный век… господи они очнутся от своего невежества и лунная мука откроет всем глаза, что искусство, есть волнение, есть возбуждение, а последние и является любовью духовной и любовью во плоти. Впереди он держал какое-то древнее устройство, на которое вёл запись плоского изображения себя.

Тем временем охрана пропустила бойцов: хорошо экипированные люди картеля выстроили живой коридор к мешку лунной муки и оградили его по периметру. Алиса смотрела на них с расстояния броска ножа. Если этот жук дёрнется, она мгновенно почувствует и всадит ему лезвие между рёбер, ей даже оглядываться на него не нужно. Но он только пускает дым и бормочет: и против всех идут войной сериальщики начала двадцать первого. Они не просто одеваются, они шутят иначе. Вот тебе мой крест. И крестится. Что их объединяет, так это долгий и протяжный взгляд через кино на себя, способность увидеть любовь и понять, что это и есть Бог.

Парень рядом в радостном возбуждении толкает Алису:

— Нюхать первый обогащённый — это русская рулетка. Не тебе прилетит, так соседу. Но нюхать нужно, как ещё оценить качество? Про первый лунный все знают. Там может быть частица. Поэтому он и первый. Самый чистый. Лично я, останусь сидеть здесь и… — парень резко замолчал.

Она сразу поняла, что вошёл Рауф. В бежевой куртке с грязным искусственным мехом, весь как паук с длинными болтающимися конечностями и сгорбленной спиной. Лицо не увидеть — скрыто под капюшоном и маской из ткани. Толпа замолчала, будто в зал вошёл пророк. Он быстро дошёл до середины шатра, пошарился в кармане, бросил крупицу размером с абрикос в мешок. Сияющая словно большой бриллиант, она начала утопать в муке переливаясь, бросая яркие блики, и через пару секунд скрылась. Она будет обогащать муку, пока не истончится до маленькой незаметной крошки, которая достанется. Кому? Собравшиеся молодые люди в нелепых куртках все как один смотрели на мешок с мукой. В это время в зал начали вносить столы. Проекторы осветили плоскими чёрно-белыми голограммами купол шатра. Рауф оставался на месте, рядом с мешком.

— Думаешь, я буду тратить на тебя свои силы? — наклонил к ней голову усатый телефонер, — ты и так убила достаточно людей картеля, это мои расходы. Зачем мне расходовать ещё? Мне сегодня позвонили и сказали, что ты хочешь найти производство найса. Ну я тебе говорю, иди за Рауфом. Иди за ним в лабораторию смерти Минатека. Вперёд. Оттуда ещё ни один человек не возвращался. Иди за Рауфом, если хочешь узнать, кто производит найс. Но ты не вернёшься. Ни один человек не возвращался. Даже твоя сестра.