Чужая
Шрифт:
В отличие от щенка, который всегда на виду и надоедливо мельтешит под ногами, Ева любила затаиваться и прятаться, и, казалось, вовсе не нуждалась в том, чтобы я гуляла с ней или присматривала за ней. Наоборот, с каждым днем Ева становилась все независимее и самостоятельнее.
Как-то Руслан прибежал весь в слезах.
— Аника, Обезьянка пропала! Ее нигде нет, я везде искал…
С екнувшим сердцем я выбежала в сад. Искала Еву долго, под всеми кустами, на дороге, в соседних садах. Звала ее, но тщетно. Ева не отзывалась, хотя она уже прекрасно знала свое имя. Куда она могла убежать средь бела дня! Неужели в деревню?
Я сходила и в деревню, но никаких следов, ничего не нашла. Руслан плакал, и, кое-как успокоив его, я уложила его спать.
Я бесцельно сидела на крыльце, мне хотелось плакать. Я ругала себя за то, что так легкомысленно не следила за волчонком. Вдруг зашевелились кусты, и из-под соседнего дома вылезла, потягиваясь, Ева. Там, под домом, был лаз в подвал, темный и сырой, и вот его-то и присмотрела себе волчица в качестве логова. А теперь она проголодалась, и радостно побежала ко мне, жадно, игриво покусывая мои руки от голода и нетерпения.
Я не верила своим глазам, мне хотелось прыгать и кричать от радости.
— Ах ты, хулиганка! — я прижала к себе пушистое сильное тело волчонка, и Ева доверчиво, совсем как щенок, облизала мое лицо. Весь ее вид, казалось, говорил: " Ну и что такого, что я там спала? Ведь я никуда и не думала убегать.»
С этого дня я уже не беспокоилась, когда Ева пропадала. Ее всегда можно было найти в соседнем подвале.
Через некоторое время я решила, что пора познакомить Еву с лесом. Лес находился совсем недалеко, но нужно было перейти железнодорожное полотно, чтобы попасть в него. Ева, конечно, не умела ходить на поводке, и я взяла ее на руки. Она стала очень тяжелой, и нести ее было неудобно — мешали длинные лапы.
Поезд налетел с грохотом и неожиданно.
Ева рванулась в моих руках с такой силой, что я чуть не упала. Грохочущий состав вселил в душу волчонка ужас. Ева забилась словно в конвульсиях, выпучив глаза и тонко вереща. Ни ласковые слова, ни уговоры — не вернули волчице спокойствия. Она дрожала всем тельцем, совершенно обезумев от инстинктивного страха перед железным чудищем. И это был страх дикого зверя перед человеком, перед всем, что связано с человеком, — я поняла это сразу. Поняла я и то, что как бы Ева ни любила меня и Руслана, — все остальные люди всегда останутся для Евы чужими. Ведь мы с Русланом — члены ее стаи. А весь мир людей с их машинами, городами, запахами и шумом — также враждебен и непонятен Еве, как и любому другому волку… И никогда, никогда не привыкнет Ева к шуму электрички, к автомобильным гудкам, к выхлопным газам, — любая собака, любой щенок перестают бояться машин практически сразу.
Даже попав в тишину леса, Ева еще долго не могла успокоиться. Прижав уши, она боязливо осматривалась и жалась поближе ко мне.
Теперь, собираясь в лес, я выбирала такой момент, чтобы не было слышно грохота даже уходящего поезда.
В лесу Ева забывала все.
Она словно бы родилась и всегда жила в этом мире, наполненном запахами и звуками, и все эти запахи и звуки были живыми и понятными волчице. Она не открывала для себя ничего нового, она лишь словно вспоминала то, что знала всегда. Вот запах трав и цветов, на которых осы и пчелы собирают нектар, вот муравьиные тропки, ведущие к огромным муравьиным городам — муравейникам. Здесь пробежала полевка, тут — побывал еж, а кротиную нору можно попытаться разрыть, но крота все равно не поймаешь, — Ева знала и это. Из сырого оврага доносится до Евы запах лисьей норы, и Ева хищно вздрагивает, нервно облизывается, будто охотится на лису всю свою жизнь. Про лес Ева знает гораздо больше, чем ее мать и ее брат. Глупые, они ничего не видят и ничего не слышат. Они могут идти и не замечать заячьего следа; тень коршуна их ничуть не пугает, а на тревожный стрекот сороки они вообще не обращают внимания.
Вскоре Ева перестала удивляться их глухоте и слепоте. Ей было хорошо с ними и так. Но зачем только ее мать сильно беспокоится, когда Ева исчезает по своим лесным делам? Неужели она думает, что Ева может ее упустить из вида или потерять в лесу, — там, где каждая травинка, каждый комок земли все и обо всех рассказывают волчице?
Лес — это место для охоты. Но пока Ева маленькая, она может в охоту и поиграть.
И стоило нам троим углубиться в лес, как Ева затаивалась, исчезала, и потом выскакивала на Руслана или на меня из своей засады — всегда неожиданно и стремительно. Сколько я ни пыталась как-то предугадать то место, где должна появиться Ева, мне это не удавалось. Ева была непредсказуема и действовала молниеносно. Она бегала так неслышно, что казалось, просто растворялась в зелени леса.
— Ева, Ева, Ева! — начинали звать мы.
Но проказница и не думала появляться. Я прекрасно знала, что Ева где-то совсем рядом и наблюдает за нами. Но найти ее не удавалось никогда. Руслан первый начинал беспокоиться. И тут Ева появлялась где-нибудь сзади, неожиданно хватая острыми зубами за ногу или штанину.
Как-то, посмотрев на выскочившую прямо на нее Еву, я увидела, как она здорово выросла и изменилась. Каких-то два с половиной месяца было волчонку, а по движениям и повадкам, по уверенности, с какой Ева носилась по лесу, казалось, что она гораздо взрослее. Насколько беспомощнее бывают в такое же время щенки! Теперь у Евы были большие уши, стала длиннее морда, она заметно похудела и уже не походила на пушистый шарик. Настоящий маленький волк. Себе на уме, самостоятельный и уверенный в себе!
Но такой Ева была только в лесу.
IV. СВОИ И ЧУЖИЕ
Незаметно пролетел июнь, кончался отпуск, и меня снова ждал зоопарк. Я, конечно, соскучилась по своим подопечным, да и беспокоилась о них. Лето — самое трудное время для зоопарка. Животным тяжело в клетках, вечно возникают проблемы с кормежкой, да и много посетителей, от которых гораздо больше вреда, чем пользы, — так считала я. Только в прошлом году погиб наш общий любимец — бегемот Тотоша. Школьники «развлекались» — бросили мячик в его раскрытую пасть, и бегемот задохнулся. А весной ребятки проткнули железным прутом бок винторогого козла. Бедное животное долго мучилось, ветеринар так и не смог его спасти.
Откровенно говоря, я ненавидела зоопарки, ненавидела саму идею, когда диких животных лишали самого главного в их жизни — свободы, обрекая их на убогое существование. Работая в зоопарке, я надеялась, что хоть как-то облегчу участь крылатых и четвероногих пленников.
Пришлось вызывать на дачу маму, которая с радостью готова была посидеть с внуком. Иногда на целый день приезжал бывший муж — пообщаться с сыном. Так что родственники невольно стали первыми, кто узнал о существовании Евы. Мама пришла в ужас.
— Ты с ума сошла, Эля! Тебе еще волка не хватало! Да он вас обоих съест, когда вырастет. Сейчас же избавься от него, отведи его к себе в зоопарк.
В тот день я чуть не поссорилась со своей мамой.
— Никуда я ее не поведу. Тем более в зоопарк. И вообще, я уже давно взрослая.
— Взрослая! Подумай хоть о ребенке, если о себе не думаешь! То-то взрослая, видно — как себе жизнь устроила. Вместо мужа она волка в дом привела! Ветер у тебя в голове. У других все как у людей, а у тебя…
— Ну вот, опять ты завела свою любимую песню. Мне уже двадцать шесть лет, мама, и я сама могу распоряжаться своей жизнью.
Мы бы так и спорили, если бы не прибежал Руслан вместе с Евой.
— Бабушка, бабушка, смотри, какая моя молчица! Она меня любит, и я ее тоже! — мальчик обнял Еву, а она радостно лизнула его в нос. Но заметив незнакомого человека, она насторожилась, взгляд мгновенно сделался пристальным и внимательным.
— Ишь, как смотрит, — удивилась мама, — Даже хвостом не вильнет.