Чтение онлайн

Что важнее, слова юноши звучали искренне. Оррик решил не выяснять детали. Кому приятно рассказывать как у него, скажем, силой отобрали невесту?

– Хорошо. Иди, – Оррик махнул рукой. – На дворе спросишь Мальда, будешь в его десятке. Он разберётся, где тебе спать и что есть.

Оставшись один, Оррик встал и некоторое время ходил взад-вперёд. Затем надел шубу и тоже вышел, направился в пиршественный зал.

*****

В пиршественном зале уже довольно давно не было пиршеств. Конечно, защитники Семикамня запасли немало еды, а дрались до последней крайности. Ну, после окончательного прорыва ворот, тех, кто не успел сдаться Оррику на площади, уже не спрашивали, до какого момента они хотят драться. Так что голод пока не грозил войску, даже с учётом потихоньку стекавшихся курангских союзников. Но кто знал, когда запасы удастся пополнить? Теперь было не до излишеств.

Поэтому дружинники и прочие лучшие люди стекались сюда просто коротать долгие зимние вечера. Играли в кости и в местный вариант «смерти чародея», пели песни, рассказывали байки, хвастались, боролись на руках. Поскольку выпивки тоже было не так чтоб много, времяпровождение оставалось в рамках приличий – пока никого не убили.

При появлении в дверях Оррика болтовня в зале разом стихла и все уставились на него. После всей истории с похищением княгини и её чудесным возвращением, Нельяну стали почитать и любить ещё сильнее, а на Оррика смотрели вообще как на ангела, спустившегося с небес и ровню богатырей из сказаний. Если война не будет проиграна, то он станет им ровней во всех смыслах – пара бойких на язык дружинников уже пыталась изложить историю его подвига стихами. Уважение, от которого теперь было не продохнуть, вытекало, конечно, из почтительного страха. Это раздражало, но и облегчало жизнь.

– С утра хочу выехать, проверить заставы на юге, – обратился он к Нельяне, которая отделилась от компании, только что слушавшей какой-то рассказ. – Сегодняшний перебежчик никого на пути встретил – как бы они там не засиделись у печи, вместо стояния на посту.

Бойцов у Нельяны было немного. А бойцов, способных не угробить себя в зимних горах даже без помощи врагов – ещё меньше. К тому же, тут вставала извечная дилемма. Если отправить в дозор простых смертных, рискуешь тем, что дозор с лёгкостью снимут дваждырождённые разведчики, высланные вперёд вражеского войска. А отправлять дваждырождённых – значит разделять своё незаменимое боевое ядро.

Решение дилеммы тоже было извечным – нападать первым, не уступая врагу инициативы. Вот только сейчас оно не годилось. У Норана, по всем рассказам, было если не десять тысяч войска, то уж восемь-девять точно. А у Нельяны – меньше трёх, считая обозных слуг и собравшихся под её знамя курангов. Конечно, полсотни с лишним оставшихся дружинников и полторы дюжины прочих дваждырождённых были большой силой. В числе дваждырожденных враг, похоже, уступал. Но, как говорится, лишь Зрелость избавляет от необходимости считать обычных воинов.

За неимением же дваждырождённого на Зрелости – или войска побольше – оставалось лишь полагаться на удачу. И на собственную энергию.

Увидев, что Нельяна кивнула, Оррик окинул взглядом собравшихся:

– Мне нужно трое добровольцев. Ты, ты и ты.

Ответом стали картинные стоны указанных им людей, которым предстояло оставить позади тёплое жильё в такую погоду, когда хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит. И смешки большинства прочих. Но спорить никто не спорил.

– Выезжаем завтра чуть рассветёт, жду вас при конях и оружии.

*****

– Ты точно сторонишься меня, – пожаловалась Нельяна позже этим же вечером, в более интимной атмосфере их собственной спальни. – Еле оклемался с мороза, – и завтра уже снова в разъезд.

Нельяна похвально долго воздерживалась от подобных разговоров, особенно учитывая творящиеся вокруг ужасы и её молодость, так что Оррик ответил вполне спокойно:

– Я б, конечно, предпочёл всю зиму греться в постели с тобой. Если бы не армия курангов, с воеводой, который едва не оттяпал мне голову при прошлой встрече. Дай им только шанс, они нас подогреют совсем по-другому.

Нельяна вздохнула и прижалась к Оррику чуть плотнее:

– А когда зима кончится, и мы победим?

– А тогда я поеду дальше на восток.

Оррик был готов к повторению этого вопроса и заранее решил всегда отвечать прямо. Некоторые дваждырождённые женщины, которых Оррик знавал раньше, в ответ на такую прямоту попытались бы его убить. Нельяна лишь резко села на кровати. Распущенные рыжие волосы рассыпались по её плечам.

– У нас ты бы мог быть князем. Даже великим князем, если Восемь окажут милость. Если уж я так мало для тебя значу.

– Только ты для меня здесь вообще что-то и значишь, – Оррик решил не уточнять, что вся страна саклибов с его точки зрения – варварская дыра. Власть над таким местом не обещала много радостей, зато обещала много трудов, вплоть до гроба. Не сказал и того, что уж если класть остаток жизни на стремление к величию и славе – вернее будет добиваться их через развитие искусств Второго Дыхания, чем через власть над простыми смертными и коллекционирование символизирующих эту власть титулов.

– Вот из-за твоей любви, я и не могу остаться.

– Ты что, белены объелся? А ну изволь-ка объяснить, как же это оно выходит!

– А вот так, – Оррик был по-прежнему спокоен. – Женщина вроде тебя, настоящая княгиня, любить может только человека достойного. Но что же достойного в том, чтобы отказаться от долга, обетов и цели, пусть даже ради тебя? Стоит мне остаться, не пройдёт много времени, прежде чем ты сама об этом задумаешься. Задумаешься раз, задумаешься два, а потом ты задумаешься вот ещё о чём: насколько хватит верности тебе у такого непостоянного человека?

Тут Нельяна разозлилась по-настоящему, аж кулаком по кровати стукнула, да так, что едва не пробила доску:

– Не слишком-то высоко ты меня ставишь!

Оррик, однако, с виду был само спокойствие:

– Высоко. Как я не могу отказаться от чести и гордости, так и ты не сможешь любить человека у которого их нет. Что же в этом низкого?

– Мягко стелешь, да жёстко спать, – глухо ответила Нельяна. Похоже, теперь она была на грани слёз.

Оррик сел и обнял её. Она на миг дёрнулась, но не стала отстраняться.

– Уж как есть. Чем желать невозможного, не лучше ли с толком воспользоваться тем временем, которое Небеса нам отвели?

*****

На следующее утро Оррик выехал из Семикамня в смешанных чувствах. С одной стороны, немалая удача – отболтаться от влюблённой женщины без бурного и некрасивого скандала, а то и телесного вреда. Даже врать не пришлось. Только умалчивать, как обычно. С другой стороны, совесть подкалывала, а часть разума ехидно спрашивала, где он ещё найдёт другую женщину, от которой можно отболтаться даже без бурного и некрасивого скандала.