Чтение онлайн

Оррик сделал паузу, и пригладил ус, прежде чем вернуться к своим делам:

– Пока что я говорил с уверенностью, а вот сейчас придётся додумывать от себя. Значит, попадает к нам мальчишка, у которого снаружи ещё остались близкие. Положим, некая семья перешла дорогу кому-то могущественному, но те, кто должен был избавиться от выживших, решили срубить на этом ещё немного денег. Мальчишку продали в Безымянные, а его мать или, может даже, старшую сестру… не от вас ли, хозяин, я слышал, что Брадденская резня началась в квартале с дурной репутацией? Пожалуй, её продали в публичный дом, да такой, откуда женщина уж точно не всплывёт, сумев охмурить клиента из непростых людей. Где пытающимся бежать ломают ноги, а вконец потерявших товарный вид ослепляют ядом или калёным железом и выгоняют на паперть, собирать милостыню. И вот, в один до этого ничем не примечательный день, там-то и замечает женщину наш мальчишка, который за прошедшие годы превратился в восходящую звезду среди Безымянных, не просто стал дваждырождённым, а пробился на ступень Молодости. Может случайно, может он уже искал её. Так или иначе брадденцам, наживавшимся на шлюхах и нищенках, включая, конечно, городскую стражу, в тот день приходится за это поплатиться. И если я прав, а поглядев немного на этого тигрёнка, я ставлю пятнадцать к одному, что в основном я прав, устраивать здесь вторую резню ему никакого резону нет. Он даже на постоялом дворе платил, вместо того, чтобы припугнуть.

Письмо и рассказ были закончены одновременно. Оррик отложил перо и устремил на Монтрейса взгляд, ещё более суровый чем прежде:

– Кстати, насчёт «поплатиться». Вертится у меня в голове, дорогой хозяин, одна назойливая мысль. А правду ли ты сказал мне, когда приглашал меня под свой кров? Знать заранее, что Брадденский Людоед направляется сюда, было несложно, со старухой на муле в поводу, он не может ехать быстро, как я. Чего бы не попробовать стравить двух людей, за голову которых сулят большие деньги. Попытаться задержать меня подольше под видом гостеприимства, а заодно и сделать обязанным? Между прочим, в моей стране тому, кто хитростью попытался втянуть тебя в дело, противное чести, полагается отрезать уши.

– Я, да я, да никоим образом… – залепетал Монтрейс.

– Помолчи! – рявкнул Оррик. Потом покачал головой:

– Небесные Боги пока к тебе милостивы. Мысль-то у меня вертится, но убеждённостью не становится. Да и от чести моей давно уж мало что осталось. Так что за уши пока не хватайся. Но кое-что тебе сделать придётся. Сейчас ты пойдёшь на постоялый двор и передашь тигрёнку моё письмо, вместе с этим вот кошельком. Основы боевого искусства у него прочные, но кое-какие советы от более опытного дваждырождённого всё же не помешают, он слишком полагается на силу со скоростью своего физического тела и врождённые рефлексы, в будущем это может стать преградой к развитию Второго Дыхания. Потом пригласишь его в собственный дом, хотя он вряд ли согласится, сейчас он никому не доверяет. Придётся тебе попотеть со страху и поломать голову, как вручить письмо, чтобы он взял, но ничего, переживёшь как-нибудь. Я за эту услугу даже дам тебе очень полезный совет.

Монтрейс извлёк из кармана носовой платок и утёр пот с лица:

– И что за совет?

– Этот ваш министр левого крыла, или кто там на самом деле стоит за Безымянными, в самом деле бросит все силы, чтобы затравить сбежавшего тигрёнка. Нельзя ему оставлять пример неподчинения для других. Я тут тигрёнку немного помог, добавил репутации, может это отвадит любителей продавать чужие головы, однако всех искателей славы это не отпугнёт и, есть конечно, прочие Безымянные... Так вот, обещанный совет: если голову Брадденского Людоеда не выставят напоказ в течении месяца-двух – постарайся держаться от министра и его партии подальше.

– Но не может же один дваждырождённый…

– Ещё как может, особенно если не оставить ему иных вариантов. Не при его нынешнем мастерстве, но со временем. Знаешь, кстати, чем закончилась та история про крысиного тигра? Может это и простая байка, но мне сказали, что тот корабль однажды прибило к берегу. И на его борту не было живых людей, лишь кости, выглядевшие так, словно их обгладывала гигантская крыса.

Гостеприимство, часть 1

Каблук с сапога отлетел, как и положено, в самый неподходящий момент – когда Оррик переходил по камушкам довольно-таки глубокий и быстрый ручей. Большинство людей столкнувшись с этаким невезением в лучшем случае приняли бы ледяную ванну, а в худшем – разбили бы голову. Оррик сумел сохранить равновесие и, пусть без достоинства, но доскакать до берега. Присев на первой попавшейся кочке, он снял преподнёсшую столь подлый сюрприз обувку и поглядел на очевидное – каблука не было. Пенять на дурную работу смысла не имело – сработан этот сапог был, чтобы с удобством держать ноги в стременах, а не шагать версты за верстами пешком по горам. Всё же, Оррик зашвырнул его в ближайшие кусты, с такой злостью, что с них листья посыпались. Посмотрел на состояние второго сапога, подумал немного и отправил его туда же.

Оррик считал, что уже смирился со своим злосчастьем, но последнее время дела шли так, словно небеса проверяли это убеждение на прочность. Шесть дней назад околела непонятно от чего его первая лошадь. Тогда Оррик поскупился немедленно купить новую в одном из встречавшихся ещё по дороге укреплённых поселений, серебро в сумке у него оставалось, но мрачные обитатели предгорий заламывали за своих кляч цену, казавшуюся просто издевательской. А два дня назад и заводная лошадь наступила в капкан-лозу. Капкан-лоза сама по себе редко могла задушить и пустить себе на удобрения кого-то крупнее мелкой собаки, но глупое животное перепугалось до такой степени, что сломало ногу. В тот день Оррик решил, что чем терять зазря большую часть месяца, лучше пешком перевалить через горы. Как ему говорили, перевалы были невысоки, и не обитало на них ничего опасного для крепкого телом и духом человека, а на той стороне гор уже жили люди и гномы, добывавшие медь и серебро, от их поселений легко можно было найти дорогу к торговому городу Арском. Теперь Оррику его решение казалось слишком самоуверенным. Совсем необитаемой глуши не бывает. Да, виверны, мантикоры, или разбойники целыми лагерями, в общем, те, кто счёл бы законной добычей вооружённого всадника, или даже боевитого на вид пешего, не должны были караулить на этом пути. Но вот оборотни, или ещё какие изгои, да в придачу горные феи здесь водились наверняка. Столкновения с кем-то из них лицом к лицу Оррик боялся не больше, чем перспективы остаться без еды или стереть оставшиеся босыми ноги до костей, то есть умеренно, а вот возможность быть зарезанным, загрызенным или заколдованным во сне его порядком беспокоила. И кто знал теперь, на сколько ночёвок придётся остановиться в этих горах.

К тому же, если перспектива смерти и не казалась слишком близкой, то очередное десятидневье изнурительных лишений было, как видно, обеспечено. Оррик мрачно поглядел на небо, которое вновь заполняли быстро движущиеся тучи и решил, что дорога сама себя не пройдёт.

Несколькими часами позже, когда уже вот-вот должно было начать темнеть, Оррик, взобравшись на очередной подъём, заметил внизу чьё-то жильё. Да, ошибки быть не могло, среди деревьев проступала крыша дома, выглядевшего вполне человеческим. Даже будь он необитаем, перспектива сна под крышей выглядела подарком Небесных Богов по сравнению с перспективой остановиться в лесу под уныло моросящим дождём. Оррик подозрительно вгляделся, выискивая признаки какого-нибудь подвоха, но нет. Дом как дом, никаких видимых признаков чародейства или обмана глаз, по крайней мере, видимых с такого расстояния. В общем, теперь было ясно куда идти дальше.

Расстояние было обманчивым. Тропа, насколько её вообще можно было так назвать, петляла на спуске и обычный пешеход, даже в нормальных сапогах, был бы неминуемо застигнут ночью на полдороге. А ночью и Оррик ещё подумал бы, что вреднее для здоровья – ночевать на холоде или скакать в темноте по этим кручам. Всё-таки его зрение было очень острым для человека, но именно что для человека, и видеть ночью, как днём он не мог. Но необходимости в этом и не возникло. Что он мог, так это срезать путь, спрыгивая в местах, где простой смертный наверняка переломал бы себе ноги. И в результате Оррик оказался у порога дома прежде, чем сумерки стали совсем глубокими.

Дом был явно обитаем. И обитатель его был не самым убогим из хозяев – прочный сруб был сработан на славу, труба явно указывала на настоящую печь, хозяйственные пристройки включали конюшню. А вот ограда была довольно символической и ворота в ней закрывались на петлю. Видно ограждать она должна была максимум от забрёдших животных. Зато сам дом мог похвастать тяжёлой дверью из толстых досок с железными скобами и узкими окнами-бойницами.

Оррик и на крыльцо зайти не успел, чтобы постучать, как дверь распахнулась сама, и прямо в лицо ему уставился взведенный арбалет. Оружие выглядело солидно, с ложем из отполированного тёмного дерева и стальными плечами, которые без ворота согнул бы мало какой стрелок. И державший его человек тоже выглядел солидно – ростом поболее четырёх локтей, широкоплечий и плотный, с мощными руками и толстыми пальцами, твёрдо державшими оружие. Обрамленное светлыми волосами и бородой лицо казалось вырубленным из дерева, с крупными и резкими чертами. Одежда его была простой, хоть и добротной, но вот пояс, украшенный серебряными медальонами и висящий на нём меч в красных, лакированных ножнах, простому человеку, будь он даже матёрым охотником или бывшим воякой, не подходили никак.

– Человек, али кто? А ежели человек – по делу, али без дела?

Оррик знал, что его внешний вид может вызвать только опасения у всякого, повстречавшегося в глуши. Ростом он не уступал хозяину дома, был сухощав, с осанкой, прямой как стрела, выдающей бойца не хуже длинной шпаги на поясе и короткого копья в руке. Густой загар, длинные смоляные волосы, щетина, почти уже превратившаяся в бороду, сливающуюся с длинными усами, когда-то дорогая, но повыцветшая и местами уже истрепавшаяся одежда, наконец отсутствие сапог придавали ему вид то ли сбежавшего в глушь изгнанника из благородных, то ли наёмника, давно уже странствующего в поисках нанимателя, в общем, человека, с которого станется ограбить и убить случайного встречного. Да и солнце уже было за горизонтом. Вечерние сумерки – самое время для оголодавших умертвий и кровожадных фей выходить на охоту, в надежде подловить не успевшего найти себе укрытие на ночь смертного, так что вопрос хозяина был вполне резонен.