Чужеземные тропы, незнакомые моря
Шрифт:
Вскоре после встречи с неслыханными морскими чудовищами мореплаватели достигли области Гармозии (Орумуз). Здесь им повстречался человек, в котором с первого взгляда можно было признать грека. Это был воин из лагеря Александра, находящегося в пяти днях пути от берега моря. Обрадованный адмирал поспешил к своему повелителю. Узнав о его прибытии, Александр воскликнул: «Клянусь Зевмж, я рад этому известию больше, чем завоеванию всей Азии!»
В самом деле, плавание Неарха счастливым образом дополняло открытия Александра, сделанные им в результате восьмилетнего похода. Через несколько недель войско и флот объединились и задали пир в Сузах, отпраздновав победу с чисто восточной роскошью и великолепием.
У Александра были далеко идущие планы. Он хотел основать панэллинское государство, в котором не было бы различий между греками и варварами. В качестве символа этой идеи столицей нового государства был выбран Вавилон, где было решено восстановить давно разрушенную знаменитую башню. Так как греки выяснили, что Индийский океан не является внутренним морем [89] , флот должен был обогнуть Аравию и Африку, чтобы присоединить к великой державе и этот континент.
Александр умер в 323 году до н. э., и все его планы тотчас же были преданы забвению. С ним кончилась непродолжительная эпоха эллинского завоевания богатого Востока. Конгломерат отдельных племен и народов огромного государства распался. Греция сходила с исторической сцены. Магнитный полюс истории неудержимо перемещался к Риму! И хотя политическое влияние Македонии было подобно метеору, который вспыхивает ненадолго и угасает навсегда, гораздо более значительным оказалось влияние походов Александра на науку. Достаточно взглянуть на карту, чтобы убедиться, насколько расширился кругозор греков в результате военных экспедиций Александра. Ведь он первый познакомил западную цивилизацию с неизвестными цивилизациями Востока, почти в самом сердце Азии.
89
Собственно, эта задача была не по плечу греческим мореходам того времени, да они и не ставили ее. Их цели были гораздо скромнее. Р. Хенниг пишет, что греки хотели осуществить плавание по морю от Инда до Евфрата, выяснить очертания побережья между этими великими реками и проплыть еще далее, до известных им северных берегов Красного моря, то есть проложить морской путь из Индии в Египет. Это легко можно было сделать при каботажном плавании вдоль берегов (кстати, эту проблему, очевидно, давно решили сабейские моряки из Йемена), но никак не отгадать загадку Южного океана, для решения которой необходимо было выйти в открытое море. Кажется, это впервые удалось сделать греческому мореходу Гиппалу около 100 года до н. э. Он открыл муссонные пути в Индию для кратчайших плаваний через океан и намеренно оторвался от берегов (если раньше на плавание из египетских гаваней Красного моря в Индию и обратно уходило не менее двух лет, то после открытия Гиппалом муссонных путей этот срок сократился до 9 месяцев). И тем не менее греки, даже оторвавшись от спасительных берегов, еще долгое время не могли ничего определенного сказать о характере Южного моря: представляет ли оно собой замкнутый водоем и является ли внутренним морем или нет? В античной географии бытовали обе точки зрения: сторонники островной, или океанической, теории континентов предполагали существование в Южных морях нескольких массивов суши, отделенных друг от друга океанами; сторонники континентальной теории, наоборот, предполагали наличие только одного гигантского материка-противовеса. Один из известнейших представителей этой теории, Клавдий Птолемей, даже дал ему имя Terra Austratis incognita, впрочем, и сторонники океанической теории своим островам-континентам давали не менее звучные и загадочные имена (Антеция, Периэция, Антнподия — у Кратеса Малосского). Походы Александра Македонского, так обогатившие античную географию сведениями о новых землях, мало что прояснили в природе Южного моря. По-прежнему в античной науке соседствовали две противоречащие друг другу точки зрения. Безымянный автор «Перипла Эритрейского моря» около 89 года н. э. уверенно утверждал, что еще не исследованный Индийский океан на юге Африки соединяется с Западным, то есть Атлантическим, океаном, я уже упоминаемый нами Клавдий Птолемей — 90–168 годы н. э. — фактически современник автора «Перипла», наглухо закрывал выход из Индийского океана, превращая его в замкнутый бассейн наподобие Средиземного моря. Вот какие представления, оказавшие большое влияние на последующее развитие географических знаний, бытовали в античное время о природе Южного океана
…Александрия Египта — город, основанный к вящей славе великого полководца, — существовала уже четыреста лет. Она была известна во всем мире. Совершить паломничество сюда считалось хорошим тоном, а так как Александрия заслужила славу одного из крупнейших портов Средиземного моря, то возможностей для путешествия сюда было хоть отбавляй, хватало бы драхм в кошельке.
Увы! Уже тогда путешествовать и обозревать мир стоило совсем недешево. Зато уже на подходе к городу вставало из моря одно из семи чудес света, визитная карточка Александрии. Это было поистине впечатляющее зрелище, особенно ночью. До гавани плыть еще добрую пару часов, а сверкающий огонь Александрийского маяка уже пронзал мрак, издалека указывая верный путь к городу. На рассвете пестрая толпа пассажиров толпилась у поручней, чтобы получше рассмотреть вздымавшееся ввысь чудо. Плечом к плечу стояли и купец из Малой Азии, с трепетом и страхом взиравший на маяк, и внимательный греческий художник, и помпезно одетый, заносчивый римлянин, проводивший свободное от военных походов время в путешествиях.
Кто-нибудь из них, например грек, выполнял роль гида: «Александрийский маяк. Воздвигнут архитектором Состратом [90] через 473 года после основания Рима (280 г. до н. э.) на острове Фарос, лежащем посреди гавани. Высота его 0,87 стадия (155 метров). Огонь виден в море за 270 стадиев (около 50 километров). Мощное сооружение в память об Александре Македонском увенчано его позолоченной скульптурой» [91] .
Слушатели понимали каждое слово. Какой же образованный человек второго века не говорил по-гречески! Если и теперь путешественники из всех стран света стоят, раскрыв от изумления рты перед последним из сохранившихся чудес древности — пирамидами, как же было не восторгаться Фаросским маяком?
90
Сострат Книдский — известный архитектор древности, родился в городе Книде (Кария — область в Малой Азии).
91
Известны и другие данные об Александрийском маяке: его высота равнялась не 155 метрам, а 120 метрам, на вершине маяка возвышалась семиметровая бронзовая статуя бога морей Посейдона с трезубцем в руке (см.: А. А. Нейхардт, И. А. Шишова, Семь чудес древнего мира, М.—Л., изд-во «Наука», 1966, стр. III).
В X веке землетрясение превратило его в развалины, и нам остались лишь одни воспоминания о нем [92] .
Но внимание! Наш парусник уже затерялся в толчее мощных триер, широких и приземистых греческих и римских торговых судов, между которыми проворно, как муравьи, сновали александрийские дагабии. Мы с трудом находим наших знакомых, собравшихся прогуляться по великолепным садам и обширным площадям города.
Сдерживая шаг, посетители благоговейно взирают на восхитительные храмы и дворцы, в которых строгие линии греческой архитектуры переплетаются с жизнерадостными восточными орнаментами. И здесь же мрачные эргастерии — мастерские, в которых рабы влачат свое нищенское существование. Впрочем, наши путешественники далеки от мысли видеть в этом нечто странное. Для них рабы — привычная примета века, инструмент для работы, с которым можно делать все, что душе угодно.
92
Александрийский, или Фаросский, маяк в сильно разрушенном виде простоял до XIV века, его высота в то время была всего лишь 30 метров; затем его постамент был встроен арабами в средневековую крепость.
Но кульминационным пунктом путешествия по городу было посещение Мусейона [93] , который также был основан в Александрии и вот уже на протяжении стольких лет являлся центром духовной жизни города. Прежде всего восхищение посетителей вызывала знаменитая Александрийская библиотека. Бесконечными рядами, строго расклассифицированные по разделам, стояли труды поэтов и писателей, драматические, лирические и исторические произведения. В этом уникальном хранилище было собрано 500–700 тысяч исписанных пергаментных либо папирусных свитков.
93
Мусейон — сначала так называлось в Греции место, посвященное музам, храм муз, предназначенный для произведений искусств, связанных с девятью музами. Мусейоны существовали во всех городах Греции, но наибольшей известностью пользовался основанный Птолемеем Сотером в 280 году до н. э. мусейон в Александрии, который стал своего рода первой Греческой академией наук.
Бумаги, давно известной в Китае, здесь еще не изобрели. Книга тоже еще неизвестна здесь. Поэтому в Мусейоне целое войско переписчиков кропотливо размножает свитки нередко метровой длины — дорогое, утомительное занятие. В этом одна из причин того, что в древнем мире знания были достоянием лишь небольшого, узкого круга зажиточных и влиятельных людей.
В уникальной академии наук работали лучшие ученые своего века. Эвклид учил здесь своей геометрии; Гиппарх рисовал звездные карты; чтобы пополнить свои знания, сюда приезжал Архимед из Сиракуз; великий анатом Герофил уже занимался вивисекцией.
Одной из самых ярких звезд в этой плеяде ученых был Эратосфен (276–193 гг. до н. э.) [94] . Он принадлежал к тем из них, кто предпочитал научные опыты мифам и спекулятивным философским измышлениям и при этом достигал удивительных результатов. Например, Эратосфен провел 21 июня, в самый длинный день в году, градусное измерение между Асуаном и Александрией. Он нашел, что расстояние между обоими городами составляет 1/50 часть всей окружности Земли. Ученый сделал вывод, что окружность Земли составляет 252 тысячи стадиев (37 498 километров) [95] . Поразительно точный результат, если принять во внимание, что современная наука, оперирующая точнейшими инструментами, определяет окружность Земли через полюсы в 40 007,15 километра! Ошибка Эратосфена составляет всего 2511 километров, это поистине ничтожное отклонение, если учесть несовершенство инструментов, которые были в его распоряжении.
94
Эратосфен из Кирены (около 275–194 гг. до н. э.) — выдающийся греческий ученый — географ, астроном, геометр, философ, поэт, хранитель Александрийской библиотеки. Впервые ввел в употребление термин «география», правда, в ограниченном смысле — для графического изображения Земли; основатель математической географии, он измерил наклон эклиптики, приближенно определил величину земного меридиана, или, другими словами, измерил окружность Земли; пользуясь данными Александрийской библиотеки, Эратосфен создал географическую карту населенной земли.
95
Очевидно, опечатка в немецком тексте, так как в действительности Эратосфен получил цифру 39 690 километров (см.: «Всемирная история», т. 2. М., Изд-во АН СССР, 1956, стр. 271); таким образом, ошибка Эратосфена не 2511 километров, а немногим более 300 километров, то есть в расчете радиуса Земли он ошибся на 3%.
В 48 году до н. э. Цезарь завоевал Александрию, причем часть города сгорела. Пожар охватил и библиотеку. При этом безвозвратно были утеряны многие уникальные манускрипты, от других остались лишь обрывки…
Ко времени, когда Мусейон осматривают наши путешественники, прибывшие на корабле, здесь работает великий ученый Птолемей. Вряд ли когда-нибудь он покидал тесные границы своей родины, однако мыслящий дух исследователя в лице этого грека одержал один из своих величайших триумфов. Он сумел сопоставить сведения всех своих предшественников и создал общую картину мира. Правда, она представляла Землю, которую он уже считал шаром [96] , в виде неподвижного тела, расположенного в центре космоса, но движению планет вокруг этого центра давалось научное объяснение, которое совпадало с фактическими наблюдениями.
96
Учение о шарообразности Земли впервые высказал еще знаменитый Пифагор, принял Аристотель, развил его ученик Дикеарх, следующим был Эратосфен и др.
По ночам Птолемей нередко выходит со своими учениками в окрестности Александрии, чтобы здесь, вдали от блеска маячных огней, наблюдать за звездным небом. Он проверил составленный Гиппархом тремястами годами раньше звездный каталог и нашел при этом, что звезды не стоят на небе неподвижно, как полагали впоследствии ученые средневековья.
И Птолемей был прав. Его рисунки показывают нам, что Арктур, например, за две тысячи лет, которые прошли с тех пор, изменил свое положение на 11/4 градуса.
Современная астрономия подтверждает, что все звезды движутся. Расстояние между Полярной звездой и нашей солнечной системой с каждым ударом сердца сокращается на 16 километров, в то время как Альдебаран убегает от Солнца на 55 километров в секунду. И все это предвидел еще великий александрийский мудрец.
Труд Птолемея «Альмагест» [97] чудом избежал аутодафе, в котором фанатичные христиане в 391 году сожгли все александрийские книги древних ученых. Именно ошибка Птолемея, который поставил Землю в центр космического мироздания [98] , была возведена христианской церковью в догму и на многие сотни лет воспрепятствовала прогрессу в астрономии.
97
«Альмагест» — арабизированное от «Мэгистэ» (греч. — величайший). Так еще в древности стали называть знаменитый трактат Птолемея «Великое математическое построение астрономии в 13 книгах».
98
Хотя еще в III веке до н. э., за 1700 лет до открытия Коперника, александрийский астроном Аристарх Самосский утверждал, что Земля шар, который вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца вместе с другими планетами, Птолемей и другие ученые древности отказывались признавать его точку зрения, считая автора столь абсурдной гипотезы просто-напросто безумцем.