Чтение онлайн

— Слышала, что скоро будет очередной день открытых дверей, так что мое желание все равно исполнится, — перед расставанием выдает Вика. — А еще не надо мне говорить, что у тебя нет подобного желания. Все равно не поверю.

Она заходит в свою спальню, которую делит еще с четырьмя девочками, и тем самым оставляет последнее слово за собой.

***

Олеся едет в автобусе с еще двадцатью незнакомыми людьми, не считая Паши и Алевтины Григорьевны, по Волхонскому шоссе. Все эти люди собрались сегодня, чтобы проститься с покойной Лидией Волошиной, все они когда-то работали с ней, дружили, общались, а теперь провожают ее в последний путь.

Южное кладбище, которое считается одним из самых больших в Европе, тянется по левой стороне трассы, а чуть дальше, по правой, находится одна из самых больших городских свалок города. Олеся находит это обстоятельство грустным и честным.

Отпевание проходит в храме на территории кладбища, свечи роняют свои слезы, а в воздухе пахнет ладаном. Пашка стоит, будто замороженный. Он впервые после похорон дедушки участвует в процессе погребения. Он здесь лишь потому, что не хотел оставлять маму одну в этот момент.

Сырая земля тяжелыми комьями падает в яму и стукается о крышку гроба с приглушенным звуком. Олеся принимает соболезнования и раскладывает на одноразовые тарелки кутью, нарезанные на четвертинки блины и салфетки. Она пьет сладкий кагор и не пьянеет. Очень хочется курить, но она терпит, хотя может присоединиться к группе мужчин, которые отошли в сторонку, чтобы подымить. Почему-то это кажется ей неправильным, хотя замечания она не делает.

— Ох, Олесечка, какая же вы умница, так всё хорошо организовали. Я думаю, Лида была бы довольна, будь жива. — Алевтина Григорьевна складывает мусор в большой черный пакет. — Когда же вы к нам переедете?

Олесе не хочется отвечать на этот вопрос, ещё вчера, на встрече с юристом, стало понятно, что две квартиры покойной могут отойти лишь прямому родственнику, а именно — бабушке Маше, но та отказывается приехать и вступить в наследство, ссылаясь на возраст и слабое здоровье. Это означает, что имущество отойдет в пользу государства. Именно поэтому Олеся привезла к себе домой Мишку, хоть и договориться с арендаторами было непросто. Она не смогла расстаться с кошкой.

— Думаю, что это вряд ли случится. Надеюсь, у вас будут хорошие соседи.

Пашка хмурится, он не знает, что рассчитывать ни на что не приходится, и уже мысленно готовится переехать.

— Мама, почему? — в его голосе царит непонимание, и даже обида. Как будто Олеся сама не была бы рада перестать платить за съем.

— Я тебе дома все объясню.

Пашка не перестает смотреть в окно, когда они едут домой. Пока еще непривычно, но уже так правильно их встречает Мишка, ластится и урчит, когда Паша берет ее на руки.

— Так почему мы не можем переехать в квартиру бабушки? Или продать, и купить другую?

Олеся устала. Это был очень долгий и тяжелый день. Ей хочется смыть с себя прикосновения чужих людей и кладбищенскую атмосферу.

— По закону не можем. Слишком дальние родственники. Здесь даже нечего обсуждать, — Олеся пожимает плечами и идет в ванную, а Пашка бредет в комнату и садится за стол. Он не понимает, почему одним людям достается все, а им с мамой — ничего. Это кажется несправедливым и неправильным. Он злится.

От бессилия Пашка начинает ходить по комнате, держа в руках мобильный телефон. Он снимает блокировку и просматривает список контактов, натыкается на фамилию Полунина. Впервые в жизни набирает его номер.

— Мирон Андреевич? Здравствуйте. Это Паша Войтович. Вы когда-то давали мне свою визитку. Вам удобно говорить?

— 11 -

— Ты это… — Дженсен никак не мог подобрать правильное слово и буркнул. — Ты.

— То есть, у меня отмазка на все случаи жизни, что я — это я?

auden. Кармен-сюита

Мирон допивает, кажется, уже пятую чашку кофе за сегодняшний день. От его вкуса воротит. Напиток периодически забывается на краю стола, остывает и становится еще более противным, но зато помогает сохранить внимательность и концентрацию. Договор, который изучает Мирон, со множеством «подводных камней», их не только нужно найти, но и переиначить в свою пользу.

Полунин не сразу понимает, что звонит его телефон, слишком ушел мыслями в документы. Вибрация назойливой мухой заставляет обратить внимание на экран смартфона, где высвечивается незнакомый номер.

Голос Пашки он ожидаемо не узнает, но понимает, с кем имеет дело, как только тот представляется. Мирон не удивлен звонку, в какой-то мере он даже ждал его, но режет слух волнение в голосе собеседника, то, что парень запинается и не может связно объяснить ситуацию. Мирон не выдерживает и просит сказать, где тот находится. Пашка сомневается несколько секунд, а потом диктует домашний адрес, говорит что-то про долг, маму, несправедливость, квартиры, похороны и кошку. Полная бессмыслица.

— Я приеду в течение получаса. Пожалуйста, никуда не уходи, — кладет трубку.

Он берет документы с собой, посмотрит их еще раз перед сном, и прощается с секретарем. Та удивлена уходу начальника, ведь на часах еще нет шести, но благоразумно молчит по этому поводу.

Мирон забивает адрес в навигатор по инерции, он и так хорошо представляет, где находится нужный дом. Совсем недалеко от него произошла их первая встреча. Та, где он чуть не сбил Олесю. Тогда была осень, и желтые листья укрывали землю, а сейчас начало зимы, и белый снег летит на лобовое стекло, разбивается мокрыми кляксами и, сметаемый дворниками, падает на темный асфальт. Мирон едет медленнее, чем хочется, вечерние пробки уже начинают портить нервы автомобилистам. Смотрит на дорогу, но то и дело поглядывает на часы и телефон. Вдруг снова позвонит и скажет, что не надо приезжать? Искомый дом показывается из-за поворота.

***

Пашка нервно кусает губы. Может, не стоило звонить? Нет. Определённо, стоило. Это единственный шанс не потерять возможную выгоду. Не к отцу же идти с просьбой о помощи! Тот никогда не будет что-то делать ради них с мамой. Даже алименты приходят лишь потому, что та их выбила.

Пашка начинает еще больше нервничать, когда думает, что мать не погладит его по голове за звонок чужому человеку. Но ведь тот должен! А долг платежом красен. И даже не будь этого долга, Паша все равно бы нашел способ с ним связаться. Потому что больше не знает никого, кто действительно может помочь. Пашка так нервничает, что устает ходить по комнате, садится за стол и достает свой блокнот. Берет ручку и начинает писать.

Несправедливая штука — жизнь,

То падать вниз, то взлетать наверх.

Как хочешь, только сильней держись

И прожигай свои нити нервов.

Судьба нещадна, ей все равно,

Кто будет в небе, а кто на дне,

Кто будет есть икру, кто — г*вно,

Мечтая об окончании дней.

Закрыта лавка конфет-чудес,

И не взломать ее топором.

Сколько угодно проси у небес,

Но будешь слышать одно: "Потом".

Ручка ударяется о стол, чуть качнувшись, замирает в ожидании, когда ее снова возьмут.