Чтение онлайн

Антон присвистывает и хлопает друга по плечу.

— Поздравляю! Это так здорово… Ты ведь хотел, да?

Мирон даже немного смущается.

— Случайно вышло, мы не планировали так рано, но это даже к лучшему. Олеся — именно тот человек, с которым я вижу общее будущее. Других давно перестал замечать. Наконец нашел то, что искал: спокойствие, уверенность — что-то настоящее, понимаешь? — смотрит, как друг кивает. Конечно, тот понимает, знает, что такое семья и как она важна для мужчины. — Будущий старший брат тоже, кстати, счастлив. Впрочем, на тренировке увидишь его — сияет, как начищенный пятак. Всем друзьям уже растрепал.

— А Олеся? — осторожно. — Не ожидала, наверно.

Мирон переступает с ноги на ногу.

— Плакала, но… Это нормальная реакция, я думаю. Мы поговорили и решили, что от судьбы не уйдешь. Готовимся к переезду, чтобы она встала на учет ближе к дому. И Павла будет удобнее возить в школу утром. А квартиру на Наличной, хоть и делали под себя, решено пока сдавать, Олеся уже переживает, что у нее временно не будет собственных денег и заработка. Я пытаюсь ей втолковать, что она и дети не будут ни в чем нуждаться, но пока это бесполезно… Собственно, я потому тебя и попросил о встрече… Будешь моим свидетелем?

Улыбка Антона становится еще шире.

— Конечно! Сочту за честь. А кто свидетельница?

— Светлана. Вот приглашение, — протягивает вытащенный из кармана кусочек картона. — Свадьба будет только для самых близких через две недели на Английской набережной, сумел договориться, чтобы побыстрее. Затем фотосессия в оранжерее, потому что погода и положение невесты сейчас не позволяют длительных прогулок, и ужин в ресторане. В свадебное путешествие решили пока не ехать, если будет позволять здоровье жены, то летом все вместе отправимся куда-нибудь в Европу.

Друг, будто опомнившись, тянет Мирона в спортивный зал.

— Идем, нечего на улице стоять, обсудим все. Или ты еще куда-то хотел? — останавливается.

— Нет, только к Алле Николаевне нужно зайти, поговорить о делах и попросить отпустить Никиту с Викой на день бракосочетания, — перехватывает шлем удобнее. — Тепловы просили посодействовать.

— Я думаю, тебе она не откажет, — спустя паузу протягивает. — Неужели ты наконец-то остепенишься…

Полунин смеется. Будто он раньше не хотел иметь семью. Очень хотел, просто не было рядом нужного человека, а теперь есть. Более того, у него еще появился Павел, а скоро — и родной ребенок. Подарок судьбы, не иначе. За долгое ожидание или за что-то еще — не знает, но верит, что за исправление собственных ошибок. К концу подошло заключение в карцере собственных мыслей, от глотка чистого воздуха голова идет кругом. И хочется делать, просто действовать, чтобы все было хорошо и дальше.

Друзья заходят в здание, которое сегодня кажется не таким мрачным, как обычно.

***

Сашка лежит на диване, закинув ноги на спинку, и качает головой в такт орущей из колонок музыке. Тело приятно побаливает после тренировки.

— О, вот тут прикольное место, мне нравится, — «подпевает» словам, не успевает за артистом. — Как он так быстро говорит? Язык в узел может заплестись!

Пашка смеется, облокачиваясь на спинку кресла на колесиках, вращается вправо-влево. В руке — блокнот и шариковая ручка, но звучащие чужие рифмы мешают писать что-то свое. А может, все дело в том, что он хотел придумать стихотворение о ребенке, но пока это кто-то эфемерный и непонятный, пусть уже и любимый. Есть шанс, что получится после рождения малыша.

— Поэтому он — звезда, а ты нет… Короче, я тут прикинул, если будет мальчик, то назовем его Адамом, как первого человека на земле. Даже маме уже сказал об этом. Она хоть и улыбнулась, но обещала прислушаться.

Якунин недоуменно смотрит на друга.

— Серьезно? Почему тогда не Петром? Есть же… как это? — трет лоб, вспоминает. — Петр, Павел час убавил. Вот! Будет у вас один праздник на двоих.

Пашка перестает крутиться.

— Петр Миронович? Неее… Не звучит.

— Адам Миронович тоже не очень, знаешь ли, — фыркает Саня, спуская ноги на пол. — Заниматься не будем?

— Лень, — Войтович выключает громкую музыку, убирает свои вещи в рюкзак и встает. — Давай лучше поедим. Хочешь, пиццу закажу?

Сашка охотно кивает.

— Я за, дома все равно есть нечего…

Пашка достает телефон и копается в приложении службы доставки.

— Хорошо, когда нет проблем с деньгами… Идем на балкон, покурим. Я и раньше при матери не курил, а теперь даже запах боюсь в дом приносить. Мирон тоже пытается бросить, но, похоже, у него ничего не выходит. Даже книга не помогла, которую обычно для этого читают. Не говоря уже о пластырях и прочей ерунде.

Они доходят до общего балкона, хлопают дверью и тут же ежатся от сильного ветра. Якунин достает из кармана зажигалку и пачку сигарет, вертит последнюю в руке. Можно было бы стрельнуть у Пашки, он теперь курит дорогие, но совесть не позволяет, и так будет бесплатная пицца. Друг же, заметив, что запасы Якунина заканчиваются, сам протягивает свою пачку. Саня не отказывается.

— А мать?

Войтович закуривает вслед за Якуниным, распространяя вокруг себя дым, который тут же растворяется в воздухе, оставляя лишь терпкий запах табака и вишни.

— Не курит. И не ест. Токсикоз… Чай пьет только, говорит, от него не тошнит. Мирон переживает, что она худеет вместо того, чтобы поправляться, а та только пожимает плечами и пытается его успокоить. Что же делать, если от еды воротит?

Саня мнется.

— М-да уж… Не хотел бы я подобного.

Пашка в этот момент затягивается и давится дымом и смехом.

— Расслабься, друг, нам такое точно не грозит.

Вернувшись в квартиру, друзья ставят чайник и ждут курьера. На телефон гостя приходит сообщение от Мирона, тот спрашивает, когда его ждать дома. Павел отвечает, что через пару часов. Оба знают, что это значит, и никто ничего не имеет против.

***

С каждым днем сумерки накрывают город все медленнее. Или это только кажется Олесе. Еще вчера была зима, холод и привыкание к новой жизни, а теперь снова приходится готовиться к резкому повороту в судьбе: смене дома, свадьбе, приезду мамы, рождению ребенка. Жизнь никогда не стоит на месте, но сейчас она будто увеличила свою скорость — как бы не улететь в кювет.

— Померь вот это, — Света трогает гладкий атлас, проводит кончиками пальцев по нашитым стразам. Те ярко блестят, ослепляя уставшие от долгой работы на компьютере глаза. — Забыла капли сегодня, как будто песка насыпали, — осторожно трет указательным пальцем уголок века, боится испортить макияж.

Олеся оборачивается на голос подруги.

— Нет, у меня уже было белое платье, и оно не принесло мне счастья, — проходит вглубь свадебного салона, туда, где выставлены образцы для подружек невесты. Ничего белого, синее, лиловое, бордовое или вот, зеленое — отличный цвет для свадьбы весной.

Теплова догоняет ее, берет за руку и ведет обратно.

— Ну, куда ты? Не надо! Посмотри бежевое или золотое. Тебе пойдет. Может, это? — снимает с вешалки первое попавшееся платье, заметив лишь, что оно не белое.