Чтение онлайн

– А он не врет?

– Вот и узнаем.

– С чего начинать?

– Прежде надо испытать действие Слюны, – объявил Серый Лис. – Что будем склеивать? – И выразительно посмотрел на Рассольникова.

Особого выбора у Платона не было – только личные вещи, которые вместе с «яйцом» и кое-каким экспедиционным имуществом оставались в городе. Он взял в каюте домашний тапок и – для чистоты эксперимента – тюбик с зубной пастой. Вышел в девственно чистый коридор «Сынка», положил тапок и тюбик на пол – на расстоянии три метра друг от друга.

– Мы не повредим «Сынка»?

– Не хотелось бы.

– Как активизировать Слюну?

– Надо приложить усилие. Положи «игрушку» на пол, подпрыгни и приземлись на нее – словно хочешь раздавить.

Рассольников все так и сделал. Ничего не произошло. Пузырь со Слюной Мамбуту мирно лежал на полу.

– Что дальше?

– Возьми его в руки, – командовал Серый Лис. Платон с опаской взял артефакт, будто это был пышущий радиацией кусок чистого плутония.

– Подожди немного.

С полминуты Слюна Мамбуту не менялась. Но вот в центре пузыря затеплился белый огонек, который постепенно рос. Артефакт словно бы разогревался от внутреннего огня, но горячим при этом не становился – по-прежнему был чуть тепленьким.

– Теперь подумай о том, что ты хочешь «воссоединить», и посмотри на объекты сквозь эту фигню.

Археолог подумал о тапке и пасте, нацелил на них Слюну Мамбуту. Ничего не произошло. Поначалу. А затем Платон вздрогнул: тапок и тюбик вдруг шевельнулись и через мгновение стали единым целым.

– Я это представлял как-то иначе.

Кнутсен и Рассольников принялись рассматривать новую вещь и попытались ее разорвать. Она являла собой тугой плотный разноцветный комок. Местами комок оказался шерстистым, местами – пластиковым, а кое-где влажным и липким. Это было одновременно и тапок, и тюбик, и паста «Жемчуг Особый» (для элегантных мужчин).

– А если бы я соединил тебя с переборкой? – вдруг осведомился Рассольников, глядя спецагенту в глаза.

– Хороший вопрос, – улыбнулся в ответ Кнутсен. – Но ты ведь не убийца.

– Нет, конечно. Но в жизни всякое случалось… Порой или ты – их, или они – тебя.

– Значит, тебе нетрудно меня понять.

До глиссеров осталась тысяча километров. Они мчались, не открывая огонь. Быть может, экипажи знали, что на борту кораблика бесценные артефакты, и получили приказ захватить их в целости и сохранности? Да и новенький гиперпрыгун эскадре уж точно бы не помешал.

– Ну что, приступим? – спросил Платон и сам себе ответил: – Слушаюсь, товарищ командир.

– Снова активизируй ее, затем выйдешь в открытый космос, поймаешь в конус слипания оба глиссера и-и…

– Выходить не надо, – вмешался «Сынок». – Я открою «окно» в переборке здесь, в рубке. Надевайте скафандры. Я загерметизирую люк – и можно начинать.

Археолог во второй раз подпрыгнул, приземлившись на пузырь со Слюной. Они с Кнутсеном влезли в скафандры, а кораблик разверз дыру. Рассольников поочередно поглядел на глиссеры сквозь артефакт. «Сынок» выводил их изображения на экран переднего обзора.

Затем Платон вытянул правую руку с пузырем, нацелив его в усеянное звездами небо – где-то между летящими космокатерами. И начал думать о них, снова и снова прокручивая перед глазами картинку: два глиссера бросаются навстречу друг другу, превращаясь в серебристый комок. Он мысленно молился, чтобы они слиплись. Вытянутая рука его дрожала, и «Сынку» приходилось корректировать прицел.

По сути, археолог в точности повторил процедуру, но космокатера слишком долго не слипались. Археолог решил уже, что ничего не выйдет, и кораблик возьмут на абордаж.

– Не дрейфь, – единственное, что произнес Серый Лис.

Теперь глиссеры можно было разглядеть без всякой оптики, и Платон снова посмотрел на них сквозь пузырь. Они были уже совсем близко, и вдруг их швырнуло друг на друга. Через доли секунды космокатера слиплись. Видно, пересекли некую критическую черту, а до того расстояние было слишком велико, а радиус действия артефакта ограничен.

– Ура-а-а!!! – завопил Рассольников, едва не оглушив Кнутсена.

– Ка-пу-ут! – вторил ему кораблик.

– Не жалко парней? – поинтересовался Серый Лис, когда они замолчали.

– Если б я мог, я бы… Но у нас не было другого выхода. Разве не так? – буркнул Платон.

– Все так, – вздохнул спецагент.

«Сынок» удирал с Бочасты как прирожденный контрабандист или матерый алиментщик. Трудно поверить, что это малое дитя. Уж больно резво скакал он по гиперпространству и ловко заметал следы. Генетическая память – страшная сила. Что бы стало с родом человеческим, рождайся мы на свет божий, помня все, что делали наши предки, и умея все, что умели они? Бесконечная череда Гитлеров, Эйнштейнов, Гагариных и Джеков-Потрошителей. И ни одного нормального ребенка. Ни одного «агу» на сто миллиардов рыл… Выйдя из первого гиперпрыжка, кораблик позвал Платона в рубку.

– Папа, смотри: там что-то очень маленькое. Подает сигнал «SOS» на радиочастотах. Выходит, тахи-онного передатчика нет. Значит, их никто не спасет.

Археолог глядел на экран радара: крохотная желтая точка. Спасательная шлюпка, прогулочная яхта или такой же гиперпрыгунок. И, скорей всего, это ловушка. Примитивная, рассчитанная на сентиментального черного археолога. Но он, Платон Рассольников, – мудр. Его на мякине не проведешь. Он будет осторожен, он наплюет на терпящих бедствие и отправится спасать ублюдочных созданий, которые похожи на бочонки на тонких ножках.