Чтение онлайн

Ну хорошо. Встретились они. Из едва тлевшей в глубине души искры разгорелось пламя новой любви. Но как, почему он согласился убить меня?

И тут ловлю себя на мысли, что занимаюсь я, мягко говоря, фигней. Ты чего, дура стриженая, копаешься в мотивах двух негодяев? Тебе что, легче станет, если за секунду до того, как твой муж ошарашит тебя по башке кувалдой, ты вдруг постигнешь, какие чувства подвигли его на это? Ты думай о том, что делать! А в мотивах Васиных и Лизкиных пусть следователь копается. Если они тебя грохнут, если их повяжут, то в обвинительном заключении будет написано: «по предварительному сговору», «имея умысел на убийство». Сухие, казенные фразы. Ты что, не начиталась этих штампованных формулировок, когда секретарем в суде работала? Что же мне делать? Как разрушить злодейский замысел сестрички? В ментовку заявление написать? Пустое. Те, как наши под Сталинградом, будут до последнего упираться, чтобы его не принять. Потому что обиженные или напуганные жены к ним косяками ходят. А потом, если дело все-таки закрутится, с таким же упорством умоляют ментов все вернуть в исходное состояние. Плавали. Знаем.

Правда, резон в заяве все-таки есть. Если и заявление настрочить, и Васе сказать, что я про их план злодейский знаю. Он, конечно, пойдет в отказ, но это мелочи. Потому что после такого хода с моей стороны попытка довести дело до конца – это уже глупость несусветная. Откажутся они от плана. Лизка уедет несолоно хлебавши. А что потом делать? Разводиться с Васей? Не вопрос.

В замке заворочался ключ. На ходу вытираю руки фартуком. Вася разувается у входной двери. Сразу вижу, что мужик мой не в себе. Губы бледные, глаза бегают, руки ходуном ходят.

– Привет! Ты что так поздно?

Изо всех сил стараюсь говорить спокойно. Нельзя допустить, чтобы он что-то заметил.

– Колесо спустило. На шиномонтаж заезжал. А там очередь.

– А телефон разрядился… – помогаю я ему.

– С телефоном все в порядке. Но я же не думал, что они так долго копаться будут. Ты давно пришла?

– Ужин уже приготовила. Есть будешь?

– Да! – силится он улыбнуться. – Что-то я сегодня проголодался. До кухни не знаю как дойти. Сейчас тебя прямо здесь схаваю.

Он обнимает меня, тычется губами в щеку. А губы холодные, как у покойника. И руки – как крюки. Обнимает, а самому противно. Ну, Василий!

Выскальзываю из его объятий и иду в кухню. На ходу бросаю:

– Залезь сначала в душ. От тебя не пойму чем пахнет. То ли машиной, то ли бабой чужой.

Зря, наверное, я это сказала? Вася мужик мнительный. И далеко не смельчак. Как бы не начал дергаться.

Но Василий меня удивил. Уже второй раз за сегодня!

– Все-то тебе бабы мерещатся! – пробурчал он перед тем, как скрыться в ванной. – Придется, наверное, в самом деле какую-нибудь прижать к берёзе. Чтобы не зря обвинения твои выслушивать.

Я хлопаю глазами. Хорошо, что он меня сейчас не видит. Ты только посмотри, как осмелел! Быстро же тебя моя сестричка перевоспитала!

Василий появляется на кухне. Садится за стол. Ставлю перед ним тарелку с жареной картошкой и двумя сосисками. Сама сажусь напротив. Подпираю щеку рукой и смотрю на него. Он начинает есть. Голова опущена. В мою сторону старается не смотреть.

– Ты чего сегодня смурной какой-то? Что-то на работе?

– Вроде все путем. Голова побаливает. Сейчас поем и спать завалюсь.

– Чай пить будешь?

– Нет. Не хочу.

Потом поднимает голову, смотрит на меня. В зрачках тьма египетская. То ли печаль, то ли злоба, то ли не знаю что.

– А сама чего не ешь?

– Не хочу. Нахваталась, пока готовила.

Несколько минут сидим молча. Василий смел все, что было в тарелке. И тупо смотрит в нее.

– Добавку дать?

Он торопливо кивает. Снова закидывает в рот картошку, рвет зубами сосиску. Какой же ты негодяй, Васенька! Обдумываешь, как жену замочить, а жрать у нее просишь! Но и я не с Урала.

– Чего тебе на выходные наготовить?

– Ты куда-то уезжаешь? – вскидывает голову Василий: – Куда?

– Я же тебе говорила! В пятницу. На корпоратив. Вернусь в понедельник. Сразу на работу. Так что у тебя, милый, намечается почти трое суток холостяцкой жизни. Неужели о таком счастье можно забыть?

– Честно, не помню, – говорит Вася.

Я ему верю. Потому что сама не помню, чтобы говорила. Все момент выбирала. Мог ведь и заартачиться. Результат от его взбрыкиваний всегда нулевой. Я все равно еду, куда хочу. Во всяком случае, раньше всегда так было. Ну а в сегодняшней ситуации все иначе. Теперь ему только на руку, что жена на три дня смоется.

– Залезу-ка я в ванну! – говорю я, вставая. – Поешь, сложи посуду в раковину. Я потом вымою.

Пока набирается вода, стою перед зеркалом и снимаю макияж. На меня смотрит красивое, совсем еще молодое лицо без признаков морщинок. Только глаза подсвечивают затаенной грустью. Когда же ты, девушка, сможешь назвать себя счастливой?

Над ванной высокая шапка густой и невесомой пены. Такой белой, что даже отливает синевой. Забираюсь в нее по самое горло и долго лежу, наслаждаясь ласковым теплом. Много ли человеку нужно для счастья? Когда же вы все оставите меня в покое? Босс со своими прихотями и дурацкими заданиями. Супермен с капризами девичьими. Лизка с шизофренической идеей мести. Василий с отчаянной отвагой записного труса. Петрович с фанатичной любовью к червонцам. Илларионовна с болезненной ненавистью. Все. Как вы мне надоели! Куда бы от всех вас скрыться?

Ловлю себя на мысли, что начинаю свыкаться с ролью смертницы. Я способна рассуждать о том, хватит ли у двух негодяев фантазии придумать что-нибудь экзотическое. Или меня ждет банальная удавка? Даже хихикнула от сумасшедшей идеи: а может быть, помочь вам, Вася и Лизонька? Взять да и захлебнуться сейчас в этой ласковой водичке? Интересно, Вася обрадуется или испугается?

Нет, господа! – поднимается во мне непримиримая волна упрямства, заквашенная на любви к жизни. Чтобы я добровольно помогла вам? Не дождетесь! Я вас самих еще заставлю дрожать от страха за свои подленькие душонки!

Выдергиваю пробку, включаю душ. Как в книжках пишут? «Она вышла из душа, приятно пахнущая ароматным шампунем». Дожидаюсь, когда вода уйдет, отдергиваю занавеску, сажусь на край ванны перед стиральной машиной, поворачиваю к себе зеркало. Черт, забыла положить на машину фен! Он висит на крючке. Опираюсь левой рукой о ванну, правой тянусь к фену. Достала. Но в последний момент левая рука скользит по мокрой эмали, и я падаю в ванну. Стукаюсь обо что-то затылком. Из глаз летят искры. Фен выскальзывает из руки и падает в ванну.

Чертыхаясь, выбираюсь. Не хватало еще башку себе проломить. На радость этим двум идиотам. Затылок ноет. Ощупываю его. Раны нет. Но шишка, похоже, будет. Интересно, почему так: ударилась затылком, а искры полетели из глаз? Сквозь всю голову пролетели. Там что, пусто?

Включаю фен. Работает. Хотя на корпусе длинная трещина. А кусок пластмассы валяется в ванне.

Подсушиваю волосы, набрасываю на голое тело халат и выхожу из ванной. В кухне Василия нет. Иду в спальню. Постель не разобрана. Василия в спальне нет. Заглядываю в гостиную. Муж лежит на диване лицом к стене, из-под одеяла торчит только макушка с намечающейся тонзурой. Это уже интересно! В нашей семейной жизни еще ни разу не было, чтобы муж отказал мне в праве спать рядом с ним.

– Вася! Ты спишь?

– Нет еще.

– А почему ты лег отдельно?

– Я же говорил, Зоенька, что голова разболелась. Наверняка буду ночью вставать. Решил лечь здесь. Ты устала, зачем я буду тебе мешать?

У меня от этих слов аж слеза навернулась. Надо же, какая забота об уставшей супруге! Читала где-то, что, если приговоренный к смертной казни болеет, казнь откладывают до выздоровления. Не такую ли заботу проявляет ко мне мой благоверный?

– Спасибо тебе, милый! – с чувством шепчу я.

Подхожу к дивану и нежно глажу голову любимого мужа.

– Может, тебе таблетку дать?

– Спасибо, Зоенька! Не надо. Иди спать, моя хорошая!

Боже мой! Сколько нежных слов! Нет, убийца не способен их произнести!

– Спокойной ночи, Вася!

Долго не могу уснуть. Сначала жду, что вот сейчас Вася придет меня убивать. Воображение рисует картинку, как он крадется в спальню, останавливается у постели. Сдерживая дыхание, прислушивается. Слышит моё ровное дыхание и понимает, что я уснула. Тогда он наклоняется надо мной…

Я прогоняю прочь дурацкие мысли. Не станет Вася убивать меня сегодня ночью. Это круглым идиотом надо быть, чтобы такое сделать! Ему же тогда не отмыться! А что, разве он у тебя умный? Нет, конечно, но инженер все-таки.

Слышу, что Василий ворочается, вздыхает. Потом шлепает босыми ногами по коридору. Закрылся в туалете. Слышен водопад из бачка. Вася заходит в кухню. Включает свет, наливает воду. Пьет большими жадными глотками, как с похмелья. Даже в спальне слышно, как бурлит в его горле вода. Бедненький! Как же тебе тяжело!

Шлепанье ног в обратном направлении. Вася укладывается на диван. При этом кряхтит, как столетний старец. На какое-то время в доме наступает тишина. Негромко урчит холодильник. Тикают часы в коридоре. Потом Вася начинает снова ворочаться. Примерно через полчаса все повторяется. И так несколько раз. Уж не понос ли у него? Воду он глушит, как алкаш после запоя.

Когда он сходил в туалет и кухню в четвертый раз, я задумалась: а не прийти ли сейчас к нему? Потребовать исполнения супружеского долга. «Васенька! Я уснуть не могу. Можно я с тобой полежу?» Не выгонит же! Ну, а уж попав к нему под одеяло, я знаю, что делать.

Страх, сковавший меня, когда я услышала разговор Васи и Лизки, растворился, как кусочек сахара в чашке горячего чая. Вместо него все сильнее заявляет о себе любопытство. Очень хочется понять, как они попытаются это сделать? Хватит ли у них ума придумать нечто необыкновенное?

Мне вдруг становится настолько смешно, что я едва не прыснула. Приходится срочно уткнуться носом в подушку. Несколько секунд я сотрясаюсь от с трудом сдерживаемого смеха. Потом успокаиваюсь. Ну ты даешь! – говорю я себе. Вот уж действительно, женщина всегда остается женщиной! Это мужику по фиг, каким образом его лишат жизни. А нам, лучшей, так сказать, половине человечества, это, как выясняется, не все равно.

Женщине не наплевать, как она будет выглядеть, когда ее труп обнаружат на месте происшествия.

Если зарежут, то крови будет много! И на лице, и на одежде. Прическа от липкой крови превратится в не знаю что. А следователь наверняка будет мужчиной. Стыдно-то как! Нет уж, Васенька, вы лучше меня застрелите! Но выстрел – это рана. А значит, кровь. А если в голову выстрелит, лицо в крови будет. И опять же, прическа пострадает. Нет, не хочу, чтобы меня застрелили!

Тогда что? Удавка? Фу, как мерзко! Синее лицо, вылезшие из орбит глаза, свисающий чуть ли не до пупа язык… Бррр! Не надо!

Может быть, они меня отравят? А чем? Разве что дихлофосом. В детективных романах жертву нередко мышьяком кормят. Но это очень долго. Опять же, расстройство кишечника. Как там судмедэксперты пишут? Читала их заключения, когда в суде работала. «На трупе имеется одежда: трусы, обпачканные калом». Фу, стыд-то какой!

А еще где-то читала, что металл какой-то редкий использовали. Как же он называется-то? Дай бог памяти… Теллур? Нет. Таллий! Да, точно – таллий. Еще писали тогда, что отравление таллием, в зависимости от дозы, симулирует разные заболевания. У врачей крыша ехать начинает от того, что они не могут диагноз поставить. И опять же, расстройства кишечника… Нет уж, извините…