Чтение онлайн

— Ты уж ей объясни. И припугнуть можно. Скажи, что мы в суд подадим. Нечего нам деловую репутацию портить, — нахмурился юрист.

— Скорее всего, статья не выйдет, — пообещала Верочка.

Не надо угроз. Уж саму себя она как-нибудь уговорит.

Лицо Чемоданова прояснилось. Он спокойно доел свой десерт и вернулся к излюбленной теме.

— Слушай, а ты каждый день моешь голову? — поинтересовался он у спутницы, которая сидела с задумчивым видом. — У тебя классная прическа. Я стараюсь встречаться с длинноволосыми девушками, у меня с ними больше общего, чем с Хакамадой...

Нет, Верочка просто заплатит за этот завтрак. И скажет, что уезжает работать специальным корреспондентом в Гондурас.

Во второй половине дня у Лизы были назначены полевые работы. Так она и ее коллеги называли приемные часы в кабинете психологической помощи в одной из районных поликлиник. Ехать надо было на самую окраину, и после долгой дороги с пятью пересадками помощь требовалась самому психологу.

Везет профессору Валерианову: к нему клиентки, причем богатые, сами прибывали на роскошных иномарках. Престижно же иметь в консультантах уважаемого ученого.

— Баловство это, — ворчал Валерианов. — Никакая психотерапия этим хозяйкам жизни не нужна. Что за проблемы у них? «Ой, я подозреваю, что домработница ворует мое нижнее белье. Обычно оно три ящика занимало, а теперь два с половиной... Ой, мой муж много работает и редко бывает со мной на вечеринках». Но, милая моя, если бы он мало работал и все время топтался возле тебя, откуда бы ты взяла деньги на три ящика нижнего белья? Безотказный совет: заскучала — так съезди в Таиланд, развейся. Но чтобы его дать, разве нужно быть профессором?

Однако консультации эти приносили солидный доход, на который можно было съездить на симпозиум по гельштальт-терапии в Америку, поэтому Льву Алексеевичу приходилось выслушивать стенания бедных богатых дам.

У пациентов Лизы проблемы, напротив, были самые что ни на есть реальные. На групповые сеансы к ней приходили родители наркоманов.

— Моя дочь вчера люстру из дома унесла — последнее, что осталось. Телевизор и мою дубленку она уже раньше продала...

— У моего сына ВИЧ обнаружили. Как представлю, сколько еще денег на лечение надо. Иногда думаю, лучше бы его посадили. За решеткой и от зависимости вылечили бы, и препараты от СПИДа давали бы бесплатно.

— И что мы за родители такие... Я спать не могу, все думаю: когда, где я ошиблась, упустила, почему мой мальчик вырос чудовищем...

— Мы же договорились, чувство вины только мучает и отвлекает от того, что действительно важно. А важно — что-то сделать, что-то изменить, если не сына, то хотя бы свое отношение к проблеме сына. — Лиза лишь изредка вмешивалась в ход разговора.

Групповое занятие тем и хорошо, что у участников схожие проблемы, поэтому они могут сказать друг другу гораздо больше, чем скажет им психолог. Правда, встреча проходила в небольшом, явно медицинском кабинете, где не было круглого стола. А по методике он необходим — как символ равноправия и плюрализма. Поэтому Лизе приходилось сидеть за обычным столом, а остальные расположились на диване, кушетке и стульях.

Сегодня в группе оказалась новенькая — женщина лет пятидесяти пяти, с химической завивкой и в старомодном костюме. Если Лиза и должна была кому-то уделить особое внимание, то как раз ей.

— В первый раз вы можете просто посидеть, послушать. Вам не обязательно сразу рассказывать о себе, нужно сначала освоиться, — предупредила она женщину. — Но если вы почувствуете, что готовы, подайте мне знак.

И вот теперь старомодная дама кивнула Лизе. Значит, захотела высказаться.

— Давайте познакомимся с новым членом нашей группы, — ободряюще улыбнулась ей Лиза.

— Меня зовут Нина Андреевна, — не слишком уверенно начала та. — Вы извините, у меня нетипичный случай. Возможно, мои проблемы покажутся смешными по сравнению с вашими. Но мне просто не с кем было поделиться. И я пришла сюда. Я тут живу недалеко...

— Да всем нам кажется, что у нас особый случай. А потом выясняется, что разница только в одном: колются или нюхают.

— Нет, — покачала головой женщина, — моя дочь наркотики не принимает и водку не пьет. У нее другая зависимость.

— Это уже интересно...

— Она зависит от денег. Звучит смешно, а на самом деле страшно. Ей всегда хотелось много денег, красивой жизни, ради этого она готова была на все. Когда ей было шестнадцать лет, мы с отцом с ужасом узнали, что наша дочь заказала наше убийство дворовому алкашу. Обещала ему ящик водки. В итоге этот ящик мы ему покупали, чтобы он о «заказе» в милицию не сообщил. Конечно, мы накинулись на дочь: Настенька, как ты могла, мы же тебя любим, ни в чем тебе не отказываем. А она: я вас тоже люблю, просто, если бы вас не стало, я бы нашу квартиру сдавала, а сама ушла жить к одному парню. И денег бы у нас было полно, можно было бы в ресторанах питаться...

Мы думали: ладно, переходный период. Повзрослеет, образумится. И вроде бы так и было. Выучилась, вышла замуж. Но быстро развелась. Спрашиваю:

— Почему?

— У него денег нет, — отвечает. — И с работы я ушла — платят мало.

— Но если не работать, совсем ничего не получишь.

— Получу, — говорит, — у меня теперь любовник богатый.

— Но у любовника-то, наверное, жена есть. Он поиграет с тобой и бросит.

— Это он жену бросит, если я захочу...

И на самом деле, кажется, бросил. Во всяком случае, укатила моя дочь с ним отдыхать за границу. Я себя уговаривала: мораль сейчас не главное, важно, чтобы ей было хорошо. Но недавно к нам домой явились какие-то мордовороты из какой-то службы безопасности. Спрашивали дочь, где она и с кем. Искали какого-то мужчину, видимо ее любовника, требовали какие-то документы, ее загранпаспорт, туристические проспекты. Учинили форменный обыск, перевернули все вверх дном. А я даже не знаю, в какую страну они улетели, она мне даже не позвонила ни разу. Я стояла ни жива ни мертва. Мне хотелось сквозь землю провалиться...

Ее нетипичный рассказ все-таки вызвал сочувствие.

— Надо же, любая зависимость может испортить жизнь.

— Здесь важно осознать, что это проблемы дочери. Только она в состоянии что-либо изменить. Вы должны ей помочь, но только когда она сама этого захочет. Пока же вы бессильны. И вместо страданий и переживаний вы должны жить своей жизнью. Ведь так?

Пациенты посмотрели на психолога, ожидая подтверждения. Лиза сама говорила им именно это, но сейчас она почти не слушала. Она пыталась сложить два и два.

Дочь Настенька — это раз.

У дочери богатый любовник — это два.

Она укатила с ним отдыхать за границу — это три.

Служба безопасности искала какого-то мужчину, видимо любовника, — это четыре.

Лиза не просто правильно сосчитала. Для окончательного подтверждения она раскрыла папку и заглянула в договор, который заключила с ней пациентка. На занятии не называли фамилий, но в бумагах они указывались. И фамилия Нины Андреевны оказалась... Савельева.

Сомнений больше не осталось. К ней на прием пришла мама Насти Савельевой — однокурсницы Верочки, любовницы банкира Воронина. А визит в ее квартиру нанесла служба безопасности «Крез-банка», которая искала пропавшего шефа везде, в том числе у любовницы.