Чтение онлайн

— Ну, Олег Петрович, ты начинаешь меня удивлять. Того не знаешь, этого не знаешь, — Титов был явно недоволен. — А ведь прежде чем ехать ко мне с докладом, надо бы этим поинтересоваться. Кстати, как он характеризуется командованием?

— Его портрет постоянно на стенде отличников. Занесен в Книгу почета части, сфотографирован у развернутого знамени. А это, по-моему, говорит о многом...

— Для командования, но не для нас с вами, — прервал меня подполковник. — Его старание отличиться, завоевать доверие вполне понятно. Это же отличная крыша. И нам во что бы то ни стало надо проникнуть под нее. Вот что: составь-ка шифровку в Якутию. То, се — в общем, сам знаешь. И второе: план мероприятий по Дунаеву с учетом различных вариантов, так сказать, в свете неприязни к родственникам и... Книги почета, — Титов усмехнулся. — Срок — завтра.

...Отправив шифровку, я засел за составление плана. Казалось, чего проще. Есть живой человек, есть вопросы, которые надлежит выяснить, однако я уже зачеркнул несколько исписанных страниц, писал заново, а план все не получался. Просидев над рабочей тетрадью до вечера, я так ничего вразумительного и не сочинил.

— Ну, ладно, оставь его у меня, поезжай в часть, работай.

— А может, есть смысл побеседовать с Дунаевым? — несмело предложил я.

— С кем? С Дунаевым? — Титов вопросительно поднял брови. — А на каком основании, уважаемый Шерлок Холмс? У нас же фактически ничего нет, кроме мебельного гвоздика, который ты видел в сапоге, кстати, не на его ноге, и которого, кстати, там уже нет... — Да и неизвестно еще, — продолжал Титов, — эти ли сапоги наследили в зоне. И если даже кто-то в них там топтался, то почему именно Дунаев? Мог же он и в тот раз одолжить их кому-нибудь, как Дементьеву на охоту? Мог! Так что не торопись. Возможно, Дунаев вообще никакого отношения ко всему этому не имеет. У нас пока только предположения, не больше. А чтобы их подтвердить или опровергнуть, нам, а тебе в первую очередь, и надлежит выполнить то, что мы тут наметили. — Он ткнул авторучкой в «план мероприятий». — В общем, давай возвращайся к месту службы, да будь там повнимательнее. Не вспугни. У тебя возможностей и сил хватит, чтобы сделать все, о чем договорились?

— Хватит, надеюсь.

— Ну и хорошо. В добрый путь, — проговорил Титов, пожимая мне руку.

Возвратившись в часть, я, не откладывая, принялся за реализацию плана. Прошла ровно неделя, подполковник Титов снова вызвал меня к себе.

— Ну, что нового? — поздоровавшись, поинтересовался он, доставая из сейфа знакомую коричневую папку.

Ничего интересного, к сожалению, доложить ему я не мог. Дунаев вел себя спокойно, даже скромно. Ни с кем вне работы не встречался. По вечерам больше находился дома. Я знал почти каждую его минуту, но ничего подозрительного, настораживающего не обнаружил. Да и что, собственно, можно было получить за неделю? Поэтому я так и доложил начальнику.

— Ничего не попишешь, — выслушав меня, сказал подполковник. — И так бывает. Может, за ним и нет ничего. Работу, однако, придется продолжить. Окончательные выводы делать рано, — он протянул мне плотный лист бумаги. — Ответ из Якутска.

Я взял документ, зачем-то встал и стал читать вслух: «...Место рождения Дунаева И. П. и смерть отца в боях за Родину подтверждаем. Мать, Екатерина Ивановна, проживает в деревне, работает на ферме. Брат проверяемого, Николай, служит в Советской Армии. Сестры Елизавета и Мария проживают вместе с матерью. Вагин».

Я сел и молча уставился на начальника. Затем меня прорвало:

— Что же это, товарищ подполковник! Он же в автобиографии пишет, что мать умерла, а она, оказывается, жива и здорова. Или у них, — я помахал документом, — или у них...

— Ошибка? Ты это хочешь сказать? Не думаю, чтобы полковник Вагин ошибся. Конечно, неясного много, но это, скорее, наша вина: не точно и не совсем полно составили запрос.

— Но тогда непонятно, почему он вдруг похоронил родную мать?

— А почему родную? — Титов вдруг стал очень серьезным и в упор посмотрел на меня. — Может, она ему совсем не мать...

— Как? — вырвалось у меня.

— А вот так, не мать и все. Мы же опознания или очной ставки не проводили.

— Так вы, Анатолий Алексеевич, — чувствуя, как меня охватывает знакомое волнение, проговорил я, — думаете, что это совсем не Дунаев?

— Я пока ничего не думаю, — уклонился от прямого ответа подполковник. — Но в данной ситуации не исключено и это. Вагин исполнил наш запрос так, как мы его об этом просили. Но мы допустили оплошность, не попросив его выяснить, что из себя представляет Иван Дунаев, почему он оставил мать и тому подобное. Так что собирайся в дорогу. Придется тебе прокатиться до Якутска.

— А если их запросить повторно? Послать фотографию Дунаева.

— Хочешь как полегче? — Титов прищурил левый глаз. — А о Екатерине Ивановне Дунаевой, матери, ты подумал? Нет уж, поезжай сам, узнаешь все на месте. Да поделикатнее там. Понял? Когда сможешь отбыть?

— А что тянуть. Завтра же и выеду.

— Договорились. Кстати, завтра наши летуны перегоняют самолеты до Красноярска, я договорюсь с командиром полка, чтобы тебя прихватили вместо воздушного стрелка, что ли. Ну, а от Красноярска доберешься. Там уже не далеко. Заодно и со знакомыми повидаешься. Ты ведь у них уже бывал?

— Ровно два года назад.

— Приедешь в Якутск, кланяйся Вагину.

— А вы что, знакомы с полковником?

— Было дело. Встречался и неоднократно. Проинформируй Бориса Ивановича по имеющимся у нас материалам, попроси помочь. Им там виднее, чем и как тебе содействовать. Вопросы есть?

— Нет. Все понял, Анатолий Алексеевич.

— Ну и добре. Готовься в дорогу...

Задание и вправду казалось мне и простым, и понятным. Чего проще: выяснить личность Дунаева, переговорить с матерью (это, пожалуй, самое трудное) и, вернувшись, окончательно разобраться со старшиной и его сапогами.

Однако, трудности ожидали меня совсем с другой стороны. К летчикам я опоздал (они вылетели раньше, чем намечалось), так что мне пришлось выехать поездом.

До Красноярска я добирался больше недели. На другой день маленьким самолетом вылетел дальше и только еще через два дня поздним вечером сошел в Якутском аэропорту.

Хотя всюду еще лежал снег и было довольно холодно, но по всему было видно, что и здесь весна вступает в свои права.

С небольшим чемоданчиком я вышел на привокзальную площадь, намереваясь выехать в город, но ни такси, ни автобуса не было. Попробовал созвониться с дежурным по Министерству госбезопасности, но и тут меня ждало разочарование: связи с городом несколько дней не было: где-то поврежден кабель. Пришлось коротать остаток ночи в порту.

Утром на попутном грузовике я выехал в город. До начала рабочего дня оставалось еще более часа, поэтому я успел позавтракать в одной из рабочих столовых и только после этого направился в МГБ.

Дежурный, незнакомый мне капитан, внимательно рассмотрев мое удостоверение, спросил, кто мне нужен.

— Министр, — сказал я.

Если капитан и удивился такой прыти, то ничем не выдал своих чувств, а спокойно сообщил:

— Вам повезло. Как раз у себя. Только поспешите, а то он должен вот-вот уехать. Уже машину вызвал, — с этими словами капитан снял телефонную трубку, набрал номер, назвал мою фамилию, сказал «так точно» и обратился ко мне: — Полковник ждет. Вас проводить?

— Спасибо. Я знаю, где его кабинет.

На этот раз, кажется, капитан действительно был озадачен.

Я привел, насколько можно было, себя в порядок и поднялся на второй этаж.

— Разрешите, товарищ полковник? — приоткрыв дверь, спросил я.

— Заходи, заходи, — весело пробасил Вагин. — А я то думаю, что там за лейтенант из контрразведки Прикарпатского округа. — Он вышел из-за стола и крепко пожал мне руку, потом отступил на шаг и тем же веселым тоном продолжал: — Ну-ка, как ты, брат, покажись, каков стал? Ничего не скажешь: молодцом выглядишь. Правда, росточком не вышел, — он улыбнулся, взял меня за руку повыше локтя и, подводя к столу, поинтересовался: — Ты пролетом или по делу к нам?