Чтение онлайн

Меня накрыла волна ярости. Я стала злая. Очень злая. Не стоило думать о них сейчас. Я понимала. Но ничего не могла с этим поделать. Ничего уже не зависело от меня. В следующее мгновение острая боль пронзила все мое тело. Казалось, я получила мощный энергетический удар прямо в грудь. Не могла ни вздохнуть, не выдохнуть. Перед глазами – пелена. Голова закружилась. Что – то во мне переключалось, отрезало от окружающего мира. Я слышала нарастающий гул, распространяющийся внутри меня. Ощущала внутреннюю вибрацию. Электрические импульсы сотрясали все тело. Градус напряжения стремительно рос и зашкаливал.

С ужасом я обнаружила, что из моей груди наружу рвется разъяренный грозный хищник. Казалось, внутренний неистовый зверь, спавший в самых темных закоулках моего подсознания, снова поднял свою свирепую огромную голову. Как и в прошлый момент пробуждения хищника, я взирала на него, словно со стороны. Эта новая нормальность была дико пугающей, неправильной, неестественной. Но я была бессильна. Я ничего не могла поделать ни с собой, ни с ним. Я никого не могла остановить! Я просто не принадлежала себе. Кто я?.. Звериный оскал, грозное рычанье, острые когти, царапающие в кровь мое тело изнутри, требующие выпустить разбуженного дикого зверя на волю. Вот он вероломный момент! Мгновение и он будет на свободе…

Внезапно автобус резко затормозил. Я встрепенулась и тут же пришла в себя. Затих и внутренний зверь. Словно пушистый маленький котенок свернулся клубочком и, положив голову себе на лапы, мирно уснул. Вместе с тем пришло и осознание. Во мне живет какая – то необузданная дикая сила. Я не знаю – на что она способна. В связи с чем, возникали довольно смешанные чувства. С одной стороны, это пугало меня. С другой – будоражило кровь, вспенивая и ускоряя ее ток. Внутри меня происходили необъяснимые мистические процессы, вызывающие довольно странные и незнакомые ранее ощущения.

Оказалось, наш автобус прибыл в пункт назначения. Бригада медиков выгрузилась из транспорта. Я вместе со всеми. Перед нами – семиэтажный инфекционный госпиталь, состоящий из множества корпусов, соединенных между собой в «гармошку», словно мехами, – стеклянными галереями переходов. Медики в защитных костюмах, похожие на отряд космонавтов, направились к центральному входу. Вспоминать о том, что со мной творилось буквально тридцать секунд тому назад, не хотелось. Я еще не понимала до конца происходящего. К слову, уже не в первый раз. Но думать об этом не то чтобы не хотела, скорее, боялась того, что могу вдруг узнать о себе.

Тем временем мы всей толпой вошли в здание больницы. Никогда раньше мне не приходилось бывать в подобных заведениях. Потрясенная суперсовременным оснащением госпиталя я озиралась по сторонам. У каждого больного – отдельный изолированный бокс, сообщающийся с остальным пространством больницы шлюзами. В каждом боксе имелось все необходимое медицинское оборудование. Еду по палатам развозили роботы. Доктора и младший медицинский персонал практически молниеносно распределялись по этажам и отделениям. Я машинально последовала за доктором – соседом из автобуса, вроде уже как за своим знакомым. Он не удивился и ни о чем не спросил.

Это был мой шанс. И я за него зацепилась.

Врач давал мне указания – я их исполняла. Разносила препараты. Подключала пациентов к кислородной терапии. Ставила капельницы. Сообщала на медицинский пост о тех, чье состояние ухудшалось. В эти тяжкие мгновения мне самой приходилось туго. Каким – то невообразимо загадочным образом я вдруг подключалась к пациентам: момент – и я перемещалась в их тела, испытывая их муки и страдания как свои собственные…

Внезапно я ощутила свои легкие, словно набухшее мокрое полотенце. Не могла сделать ни вздоха, ни выдоха. Стоило больного подключить к кислороду, как я тут же начала жадно хватать ртом воздух, словно это я получила глоток свежего воздуха. Затем вдруг мое сердце, забившись в бешенном ритме, начало ускоряться, словно хотело вырваться из груди. Добравшись до нереального пика, останавилось. Его завели дефибриллятором, и оно снова застучало. В следующее мгновение мое тело уже билось в судорогах и нервных тиках. Едва приступ завершился, как разом отказали все органы… И я замерла, зависнув между миром мертвых и живых.

А вот и он – финальный момент! Наступила критическая стадия – меня поглотила всеобъемлющая опухоль. Я вспухала и вспухала, пока не превратилась в гигантский надутый шар – ткни его (меня) и он лопнет. Страх, истерика, панический ужас!

Сейчас я была одним и каждым из этих пациентов. Каждый раз бросалась в ожесточенную схватку с невидимым врагом – вирусом. Боролась за каждую жизнь, в чьем теле я оказывалась, как за свою собственную жизнь. В смятении я взирала на уставшие лица врачей, заплаканные глаза медсестер. Вымотанная, опустошенная, обессиленная вконец, я больше никого не слышала, медленно оседая по стенке пластиковой перегородки бокса прямо на пол…

Надо мной кто – то склонился. Какой – то доктор. Я не обращала на него внимание. Сейчас пощупает пульс. Я живая. Он уйдет. Здесь слишком много работы, чтобы нянчиться с каким – то «интерном», который с непривычки от усталости устроился немного отдохнуть. Но почему – то доктор не уходил…

Очнулась я на кушетке в изолированном боксе, который вроде как был на колесах, так как у меня возникло странное ощущение, что я передвигаюсь. Скользнула взглядом по стенам. Бокс был облицован белоснежным материалом, напоминающим полиуретан. Интересно с чего вдруг владельцы этого замечательного бокса для облицовки применили мягкий материал? Из стойкого убеждения, что их узники непременно будут биться головой о стену?

Нервно улыбнулась, продолжая изучать бокс. В небольшое окошко видно другое помещение, внутри которого и находился бокс. Словно матрешки друг в друге! Свет искусственный. Решив разглядеть получше пространство, попыталась подняться с кушетки. Как бы не так! Ничего не вышло. В вене – игла, через которую вводился какой – то препарат. На стойке – капельница. Выдернув иглу из вены, зажала руку в локте. Из иглы на пол продолжал капать раствор из трубки.

Вскинув голову, узрела сигнальную кнопку, как и в любом приличном медицинском боксе – для вызова персонала. Вдавила кнопку. Раздалась оглушительная сирена. Над входной дверью зажглось табло «вызов». Через тридцать секунд на пороге бокса появилась невысокая женская фигура в белом защитном костюме. На какую – то долю секунды она застыла там, глядя на меня и, словно оценивая окружающую обстановку. И лишь затем как в замедленной киносъемке поплыла в мою сторону.

Я молча, скептически наблюдала за ней. Она также молча перекрыла зажимом прозрачную трубку, по которой двигался препарат. Затем медленно наклонилась. Подняла другой конец трубки и вколола иглу в резиновую перевернутую крышку флакона с раствором, установленного на штативе. Я уже с заметным любопытством взирала на нее. После проделанных манипуляций она устало стянула с лица маску, сняла очки и скинула капюшон комбинезона с головы.

О боги! На меня смотрела молоденькая девчушка с голубыми глазами. Ее русые волосы были туго затянуты в хвост. На вид ей было не больше двадцати лет. Она устало улыбнулась, вмиг превратившись в профессиональную опытную медсестру.

– Ваш тест отрицательный, – заявила совершенно серьезно она.

– В смысле, тест? – спросила ошарашенная я. – Вы что думали, что я инфицирована?

– Вас принес наш человек. Сообщил, что вы сотрудник «Чужого». Ну, а вы были без чувств. Мы были обязаны проверить вас на вирус. Наш передвижной состав – чистая зона. У нас постоянно происходит обеззараживание поступающего воздуха. Изолированный бокс, – она кивнула на бокс, в котором мы находились, – Отделен от основной части большим шлюзом, – кивнула девушка на внутреннее окно. То есть «большая матрешка» оказалась шлюзом. – И вы наш первый пациент, – смущенно улыбнувшись, добавила она.