Чужое наследие
Шрифт:
Такой атмосферы и в помине не было в лагеря Рауля даже в самые худшие времена, что неудивительно — там собрались лучшие представители человечества, борющиеся за свою жизнь, плюс командор гонял подчиненных, когда считал, что те разленились, а перед Алексом сидели разумные, потерявшие всяческую надежду и энергию для продолжения борьбы.
Он проверил их уровни — большинство шестого с вкраплением седьмого и несколько восьмерок. Но почти у каждого уровень застыл на начальном этапе, значит, они давно забросили собственное развитие, деградировали до нулевых показателей и тихо-мирно коротали время в этом забытом богом уголке.
Хотя… Алекс заметил проплешины на деревьях, не так уж и тихо-мирно. Сила, разрушившая крепости в лесу, добралась и сюда. Видать, поэтому этих несчастных оборванцев и терпели — они служили первой линией обороны города.
Человек покачал головой и двинулся дальше, он не боялся местных. Но он продолжал удивляться, почему они ничего не делают. Может, у этих бедолаг и нет пыльцы для трансформации, но что им мешает развивать навыки? Однако тренирующихся он как-то не заметил — очевидно, что те, кто не желал себе подобной участи, не опускались до столько жалкого состояния.
Периодически до Алекса долетали обрывки разговоров:
— Вот пройдет дождь и твою халупу размоет Дорж, что ты будешь делать… Ну и что, что ты укрепил ее, твои поделки дольше дня не держатся, не умеешь ты работать с землей, а я тебе говорил…
— Надо бы пойти набрать плодов! Поможешь? А то одному боязно ходить…
— … а вот когда я служил на Дегране, эта чертова стерва…
В этом потоке ленивых жалоб, вспоминания о прошлом и вялотекущем обсуждении бытовухи Алекс не услышал нечего интересного. Но информация ему нужна! Поэтому, выбрав человекоподобного разумного, который выглядел чуть опрятнее окружающих и сидел в гордом одиночестве, он подошел и небрежно спросил:
— Уважаемый, подскажите, как пройти в город?
Вопрос поставил оборванца в тупик.
— Откуда ты взялся приятель, что не знаешь простых вещей? — ответил тот после минутной заминки и мутными глазами посмотрел на человека.
— Возвращался из шахты, случайно попал в лес, вот и ищу путь назад… Ну? Так что по поводу города? Есть что сказать? Я заплачу.
Алекс достал один кредит и покрутил в руках.
— Из шахты говоришь?
— Тебе какая разница? Ты будешь отвечать или мне другого информатора поискать?
— Не торопись… Раз из шахты, то почему бы и не помочь брату шахтеру. Но этого мало, — лениво отозвался житель лагеря, но его взгляд чуть просветлел и он окинул надоедливого собеседника заинтересованным взглядом, — накинь еще! За пяток кредитов я тебе все расскажу, даже кто здесь с кем спит и чем питается.
— Не наглей мужик, ты тут не один такой умный и информация у тебя — не уникальная. Не считай меня за идиота! А мерзкие подробности про здешние нравы мне ни к чему. Меня интересует только город и как туда пройти.
— Ладно, ладно. Не кипятись, — примирительно сказал оборванец и взял кредит. — Просто шагай вперед, и увидишь энергетический барьер… касаться не советую — вжарит так, что сразу помрешь какой бы у тебя ни был уровень. Если пройдешь еще километр вдоль границы, то наткнешься на пост охраны. Такса за вход — десять кредитов. Ну а дальше начинается наш великий Нижний город — вонючий и ужасный. Еще вопросы? Спрашивай, тут все равно делать нечего.
— Жетон для прохода нужен?
— В смысле? У тебя его нет что ли?
— Потерял.
Ответ, казалось, удовлетворил собеседника, он что-то пробурчал по поводу тупиц, что теряют такие ценные вещи и пояснил:
— Это только в Верхнем городе требуют жетон для прохода. Но туда, таких как мы — не пускают. Сюда же можешь заходить в любое время. Главное — плати! А если нет денег, то добро пожаловать в наш приют, тут места для всех хватит.
Оборванец сделал приглашающий жест, поклонился и с издевкой посмотрел на гостя. Мол что скажешь на это?
— А где новый жетон взять? — спокойно спросил Алекс, игнорирую поведение жителя лагеря.
— У охранников спроси. Для таких тупиц, как ты его сделают за дополнительную сотню. Просто сверят тебя с базой и выдадут новый. Второй раз подумаешь, как терять такую ценную вещь!
Алекса ответ не порадовал. Как он и думал, учет тут зачем-то поставлен на высоком уровне. Впрочем, на Земле правительства контролировали граждан еще сильнее. Но тут вроде вольница должна быть…
— А чего ты на этой помойке сидишь? — полюбопытствовал Алекс, он хотел разобраться, почему и зачем этот лагерь вообще существует.
Оборванец взъярился, сплюнул под ноги человеку и процедил:
— Не твое дело, путник! Нечего меня шпынять! Я бы никогда среди этих бездельников не завис… — однако вспышка ярости быстро прошла, и мужик уже более спокойным голосом закончил: — Рана у меня есть. Незаживающая! На шахте получил, поэтому не могу работать. Я бы и рад с этого проклятого мира убраться, но не могу! Чертовы льдышки денег за проход требуют, а я на мели, как видишь.
— А почему в город не пойдешь, тут же опасно?
— Знамо дело опасно, — глаза оборванца стали совсем печальными, а яростный пыл полностью испарился, и он стал напоминать побитого пса, который когда-то был полон сил, а теперь лежит в канаве и ждет смерти. — Чтобы жить в городе — нужны деньги. Смотри сам — спать на улице нельзя, ночлежка стоит минимум десяток пит, а про вход я уже сказал… Когда я работал, то проблем с деньгами не было, но как только заболел, то все что было — ушло на лечение, а потом меня просто выперли и я оказался тут.
Алекс другими глазами посмотрел на бывшего шахтера. Теперь он видел, что каналы и источник оборванца находятся в странном состоянии — разбиты, перекручены и действуют дай бог в треть силы. При этом они не восстанавливаются естественным путем. Он молча добавил еще четыре кредита и тихо спросил:
— А остальные? Они тоже шахтеры?
— Да ты что! — сплюнул собеседник и гордо поднял голову. — Это же беженцы, которые больше нигде не пригодились. Они ничего толком не умеют. Не путай меня с ними! Они сюда приперлись в поисках лучшей жизни, думали им тут медом намазано, а как только деньги закончились, то нашли пристанище здесь… вот мы все вместе и подыхаем… Тут шахтеров почти нет. Если кого-то ранит, то бригада оплачивает либо лечение, либо переход в другой мир. Но из нашей бригады остался только я.