Чтение онлайн

– Из-за любви, бедняжка пострадала, - повертела в руках свою опустевшую рюмку Луиза Самсоновна. – Любовь – для нас, дам, ох, бе-да-а!

– Беда для тех, кто себя не ценит, - отреагировала тут же Наталья. – А для тех, кто трезво смотрит на мир, любовь – это труд. Каждодневный, без выходных и праздников. Чтобы семью создать, да чтобы в доме все было: холодильник, телевизор, магнитофон. Чтобы не стыдно на улице показаться: летом в платье кримпленовом, зимой в шубе да в финских сапогах.

– О боги, мир заболел вещизмом!
– театрально воскликнула певица. – Свести любовь к финским сапогам! А ведь любовь – это восторг и наслаждение, когда мужчина и женщина читают друг другу стихи.

– Ну, баб понесло, - Алексей заговорщически подмигнул Виктору. – Про любовь запели. Но мы-то мужики знаем, что на самом деле любовь – это одна постель и больше ничего…

Поминки традиционно превращались в обычное застолье.

Люба собирала соседей еще дважды: через 9 дней и через 40. А потом решила, что пришла пора действовать. Ольгушку не вернуть, сама Люба уже старая, нужно позаботиться о малышке. Ведь у той, в конце концов, есть отец!

Дворничиха запомнила двор, до которого как-то проследила Олю с коляской. Обратила внимание, из какого подъезда выскочил разозленный Павел. Ни номера квартиры, ни фамилии студента, она, конечно, не знала. Но была уверена, что на месте как-нибудь разберется.

Сталинская многоэтажка поражала громоздкими скульптурами на фасаде. Люба с трудом открыла тяжелую высокую дверь. И оказалась в огромном вестибюле, отделанном мрамором. И только пройдя его, она ступила на красную ковровую дорожку, которая вела к лифту. За столом недалеко от кабины сидела пожилая лифтерша. Поясница, не смотря на теплую погоду, обвязана теплым шерстяным платком.

– Радикулит замучил? – сердобольно поинтересовалась Люба. – Он такой: ему что лето, что зима, без разницы – знай, спину ломит, к земле клонит.

– А ты что ли тоже знакомство с ним водишь? – пригляделась к гостье лифтерша: вроде не встречала эту женщину раньше.

– В дворниках непрерывный трудовой стаж заработала, - присела на табуретку рядом Люба, - а плюс к нему радикулит. Ты чем поясницу мажешь-то?

– Сестра из деревни состав присылает, но он так пахнет, - стала шептать на ухо лифтерша, - что боюсь, когда на дежурстве, мазать. Дома уж натрусь, как смена кончится.

– А меня одна товарка научила мед с нафталином и сливочным маслом смешивать. Тоже запах еще тот, зато, - подмигнула Люба, - моль, меня старую, теперь стороной облетает.

– К нам в гости к кому? – приступила к выполнению своих прямых обязанностей лифтерша. – Хотя дворничихи сюда не захаживают. Не тот коленкор. Здесь живут в основном генералы, партийная номенклатура да их многочисленные домочадцы. Думаю и не домработница ты, возрастом не вышла для таких хлопот.

– Нет, я по другому делу, хочу совета у тебя просить.

– Помогу, чем смогу, - лифтерша сняла с электроплитки эмалированный чайник, бросила в граненый стакан щепотку заварки, залила ее кипятком. – Сказывай.

– Да рассказывать особо нечего, - пожала плечами Люба, прихлебывая обжигающий напиток. По дороге сюда она придумала нехитрую историю.
– Жила у меня несколько лет квартирантка молодая, Ольгой звали. И вдруг исчезла, не заплатила за прошлый месяц. А знаю, что до меня она в вашем доме обиталась, у студента по имени Павел. Хочу парня расспросить. Вдруг знает, где девка. Пенсия у меня маленькая, деньги терять не хочется.

– Павел, говоришь? – охнула лифтерша. – Известный в моем подъезде охламон. Родители трудятся, по заграницам мотаются, а он - то в студентах числился, теперь в аспирантах. Лишь бы не работать. Женили его тут как-то, да девица не выдержала, сбежала. Развелись они. Зачем ей такой хомут на шею? Да, - вдруг хлопнула себя по лбу лифтерша, – а я ведь и твою помню. Молоденькая совсем, еще до женитьбы его здесь жила. Как разбежались они, стала приходить, да под окнами пялиться. Пашка выскакивал, орал, а она снова на другой день являлась. На пару лет исчезла, а потом опять вернулась под окнами куковать.
– Ну, так в какой квартире, говоришь, Павел живет? – Люба отодвинула пустой стакан.

– Поднимайся на 7-й этаж, в 14-ю, - дала точную наводку лифтерша.

На лестничную площадку седьмого этажа выходило всего две квартиры! Такого старая дворничиха, подрабатывавшая в свое время мытьем подъездов в окрестных домах, еще не видела: сколько же комнат помещается за дверью? И все они принадлежат одному хозяину! Люба посмотрела на чудной звонок: нужно не на кнопку нажать, а покрутить торчащую ручку направо несколько раз.

– Я вас слушаю, - вышла на звук немолодая женщина.

– Здравствуй, Дарья, - увидев коричневое платье немудреного покроя, старая дворничиха догадалась, что перед ней домработница, о которой рассказывала Ольгушка. – Меня зовут Люба. Я – дальняя родственница Оли, которая,… с которой,… - Люба запнулась, не зная как правильнее объяснить цель своего визита, - которая… здесь жила одно время у Павла.

– Да, была такая, - с чистой совестью распахнула дверь Дарья. Ведь она убедилась, что на пороге не цыгане, которые, по словам участкового милиционера, шастают по богатым квартирам, а вполне нормальная пенсионерка. – Пришла сюда в день свадьбы и устроила тарарам. Пашка потом полгода свой аквариум восстанавливал, а я рыбок бедных по полу собирала. В ладонь их подцепляю, - засмеялась Дарья, - а они, мелкие бестии, скользкие, из рук скачут, как кузнечики. Еле собрала. Все живы.

– А вот Ольгушка моя умерла, - вдруг зачем-то сказала Люба и невольно всхлипнула. – Избили ее жестоко.

– Думаешь, Пашка?
– охнула Дарья. – Не-ет, замахнуться со зла может, по матерному послать способен, но ударить – никогда. Слабохарактерный. И жена от него ушла поэтому. Кому такой слизняк нужен. Он и рыбок по одной причине выбрал: с ними болтать не надо, и характер демонстрировать тоже.

– Поговорить с Павлом хочу. Дело серьезное есть, - вытерла кулаком, по-деревенски слезы дворничиха.

– Нет его дома, - Даша взялась за дверную ручку и, видя, что Люба не поверила, еще раз подтвердила: - Честно. Уехал в клуб таких же бездельников, что рыбками занимаются. Не вру, правда. Вот я тебе для верности даже наш телефон напишу, - Дарья оторвала клочок газеты, лежащей под зеркалом в прихожей.
– Вечером как придет, звони. Поговори. Только на участие не рассчитывай. Без сердца он внутри, одна лишь оболочка красивая. Бабы видят ее, липнут, а как поймут что обман сплошной, сбегают.

Люба вернулась домой. Она долго гадала: когда у таких людей как Павел, начинается вечер? Вот она, например, сколько себя помнит, рано вставала, для нее 10 часов вечера – глубокая ночь, спать пора ложиться. А для Павла, наверняка, пока гуляет - день в разгаре. Поступила так: дождалась, когда у соседей бравурная музыка заиграла. Это по телевизору (у старой дворничихи подобного чуда современной техники не водилось) началась программа «Время», значит, 21.00 стукнуло. Пора. Люба вышла в коридор и достала из кармана клочок газеты с записанным номером.