Чтение онлайн

Тогда он не выдержал, нашел в ящике стола в прихожей скомканную бумажку (надо же! записал-таки телефон, когда его диктовала Люба), и позвонил.

– Вас слушают, - раздался на другом конце провода молодой звонкий голос.

– Позовите, пожалуйста, Любу, - попросил Любавин. – Скажите, что ее ищет Павел.

– М… м, - просьба застала собеседницу врасплох, и девушка пыталась подобрать соответствующие ситуации слова. – Мне очень неприятно вам сообщать, но… Люба умерла.

– Понятно, - сказал Павел и повесил трубку.

Сначала он почувствовал удовлетворение: ну вот, зря так себя мучил, проблема разрешилась сама собой, без его участия. Но фантомная боль продолжала терзать. И Любавин вновь набрал номер коммуналки.

– Вас слушают, - откликнулся тот же голос.

– Это опять я – Павел, - напомнил Любавин. – Я звонил на днях, искал Любу.

– Да-да, помню, - отозвалась девушка. – Извините, я в тот раз растерялась и не успела выразить вам свое соболезнование. Вы, наверное, родственник Прохоровой и хотите узнать, где ее похоронили?

– Нет, не родственник, - открестился быстро Павел.
– Скажем так: знакомый одной ее знакомой. Понимаете, Люба звонила мне как-то и рассказала, что…, - Павел раздумывал: стоит ли первому встречному доверять свои тайны. – Кстати, как вас зовут?

– Алена, - представилась девушка. – Я соседка тети Любы.

– Алена, мне трудно об этом говорить, на то есть свои причины. Я знаю, - Павел все же решился, - что с Любой должна была жить девочка.

– А, вы про Лизу? – догадалась Алена.

– Лиза? Значит, ее назвали Лизой, - скорее сам себе объяснил Любавин. – Как… как у нее дела?

– Она еще очень маленькая, поэтому не осознала, что произошло и с ее мамой, и с тетей Любой, - стала рассказывать Алена. – И пока тяжело привыкает к своему новому положению. Позвать ее к телефону?

– Нет-нет, - разволновался Павел.
– Потом как-нибудь. Когда я буду готов. Спасибо вам, Алена.

Следующий разговор Павел долго откладывал. Оправдывая заминку тем, что не имеет опыта общения с маленькими детьми. На самом деле он размышлял над тем, готов ли признаться девочке, что он ее папа. А вдруг Лизе никогда не рассказывали о том, что у нее есть отец? Далекий от жизненных реалий, Павел ни разу даже не задумался, а почему собственно маленький ребенок продолжает жить в квартире, когда остался совсем один. Опять в который раз он заботился не о ком-то, а прежде всего о себе. Он искал «лекарство» и хотел избавиться от фантомной боли. Но судьба ему помешала (или снова защитила?): когда Павел, наконец, собрался позвонить, трубку никто не снял.

«Тире-тире-тире», – гремели длинные гудки в трубке.

И эта жуткая из-за однообразия мелодия повторялась вновь и вновь – потому что Любавин каждый день в течение месяца набирал уже выученный наизусть номер. Но к телефону так никто и не подошел. Последняя ниточка, связывающая его с Олей, оборвалась.Навсегда.

Он попытался спрятаться в работе. Посидев в академическом институте, ушел преподавать. В этой части биографии ему повезло больше. И даже, когда в 80-х жизнь большинства сограждан обнулилась и люди, занимающиеся наукой, вдруг «переехали» в категорию малообеспеченных, ему не нужно было метаться в поисках прилично оплачиваемой работы. Любавин благополучно проедал то, что досталось ему от папы с мамой. Сдавал состоятельным новорусским дачникам кирпичный коттедж (родители, уйдя на заслуженный отдых и перед тем, как отправились в мир иной, успели построить достойный домик), распродавал привезенный ими же из-за границы антиквариат. Когда закончились модные лампы и статуэтки, взялся за старинные книги, которые нынче хорошо раскупаются богатыми коллекционерами. Расставаться с раритетами было не жалко: наследников у него в любом случае нет, завещать богатство некому.

Год назад он выставил на продажу в Интернете первое собрание сочинений Пушкина. Буквально сразу нашелся покупатель. Павел предварительно перенес все книжки с полки на стол. Чтобы пролистнуть каждый том. Он аккуратный человек и знает свою дурную манеру, перешедшую к нему от родителей: как и они, он любил «забывать» между страницами старые письма, открытки, записки, квитанции. Неприятно сознавать, что кто-то чужой обнаружит свидетельства твоей жизни, твои сокровенные мысли. Поэтому лучше найти их прежде самому.

За много лет Пушкину «доверили» свои тайны не только мама и папа, но даже дед: попалась на глаза пожелтевшая открытка из Крыма. А из одного тома на стол неожиданно выпал конверт. Павел достал сложенный вдвое тетрадочный листок, заполненный двенадцатью короткими строчками:

«Я сгораю, высыхаю, растворяюсь, опадаю.

Я крошусь, я разбиваюсь, истончаюсь, измельчаюсь.

Я прошу - меня не просят. Я кричу - меня не слышат…»

Это же те самые стихи, которые ему посвятила Оля! А он считал, что листок давно потерян, а, оказывается, следуя своей привычке «ничего не выбрасывать», он машинально спрятал его в один из томиков!

Листок обжигал пальцы. Все эти годы он пытался избавиться от воспоминаний, но они настойчиво настигали его вновь и вновь. Павел вложил стихи обратно в конверт, схватил первую попавшуюся книгу с полки и спрятал листок туда. Принес сумку, смахнул в нее Пушкина и отправился на встречу с покупателем.

И сейчас он сидел на полу и оплакивал пропавшее колечко – он ведь столько лет его хранил, а сегодня потерял. «Но у меня же еще есть стихи!» - Любавин вспомнил историю годичной давности. Он легко встал, подошел к полке: книжки стояли, тесно вжавшись друг в друга. В которую же из них он спрятал заветный листок? Нет, не помнит. Но он обязан найти! И Павел стал хватать тома один за другим, перелистывать страницы и сбрасывать на пол. Долго не находя то, что искал, он выл, он кричал, он плакал. Книги были старые, страницы не хотели переворачиваться. И из тома, который он уже просмотрел и отбросил, при ударе неожиданно выглянул краешек незамеченного конверта. Павел дрожащими руками развернул письмо – вдруг буквы по какому-то безумному стечению обстоятельств исчезли?! Но они были на месте и Любавин, пробегая глазами по двенадцати строчкам, повторял выученные давно слова:

«... Нет надежды. И не будет

... Нет мечты. Ее не будет.

... Нет любви. Ее не будет».

ЧЕМ хорош мобильный телефон: если хочешь спрятаться от всего света, нужно лишь закинуть аппарат в дальний угол и сразу окажешься в зоне недоступности. Что и сделала Лиза. Она искала возможность скрыться не только от людей, но, прежде всего, от своих мыслей. Говорят, если руки заняты, голова не так донимает. Поэтому, выключив телефон, Лиза практически переселилась в оранжерею. Она возилась там целыми днями. Просматривала файлы, притащив ноутбук – свою большую записную книжку, в которой хранила собиравшуюся годами информацию о растениях. Раскладывала на полках инструменты, садовую утварь. Либо драила до блеска лабораторную посуду, комбинировала подкормку.

Раз – она поставила на стол очередной глиняный горшок… «Ну, скажите, почему Павел так несправедливо, так гадко поступил с Ольгушкой?»

Два – Лиза с силой воткнула маленькую лопатку и стала рыхлить землю… «Или вот еще вопрос: почему ее родная мама оказалась столь равнодушной, оставила крошечную дочку на попечении по сути чужого человека?»

Три – Стражникова схватила зеленый колючий шарик и плюхнула его в подготовленную ямку… «А Алена – тоже хороша. Я боготворила эту женщину, а она даже не соизволила рассказать правду. Которая, как известно, любит в самый неожиданный момент вылезать наружу, и если ты к этому не готов, может ударить очень больно! Как же мне больно!»