Чтение онлайн

– А почему Владик вообще ушел с незнакомым человеком? – спросила я. – Елена сказала, что они много раз беседовали с сыном на эту тему, и он знал, что так поступать ни в коем случае нельзя!

– Это еще один аргумент в пользу того, что похищения не случайны, – ответил Лицкявичус. – Мальчик говорит, что человек, который подошел к нему после тренировки во дворе здания, где расположен бассейн, знал о нем практически все: имя, имена родителей, даже имя его кота! И этот человек сказал, что с ним хочет встретиться папа. Маме об этом лучше не знать, потому что ей будет неприятно. Паренек знал об отношениях отца и матери, но, судя по всему, отчаянно хотел верить в то, что небезразличен родителю, несмотря на его отвратительное поведение. Дети порой ведут себя, как собаки – хозяева нещадно их избивают, но время от времени кормят, поэтому они в любом случае считают их хорошими. Кроме того, мальчик уже вполне мог забыть о побоях, в памяти зачастую остается только лучшее. В общем, он поверил этому человеку, который описал отца и сообщил несколько деталей, о которых посторонний просто не мог знать.

– Думаете, отец Владика причастен к похищению?

– Нельзя этого исключать, хотя, если мы ищем связь между похищениями, то вряд ли. Он имеет отношение к медицине?

– Вроде бы нет...

– Вот видите! – развел руками Лицкявичус. – Разумеется, связи может и не быть, поэтому нужно отработать все возможности. Но даже если случай Красина не имеет отношения к предыдущим, остальныето никто не отменял, а в них явно просматривается один и тот же рисунок. Пока что нам необходимо разыскать этого горепапашу и поболтать с ним.

* * *

Обычно я соблюдаю правила выгула собак, потому что признаю, что размеры и устрашающая внешность Куси способны произвести неизгладимое впечатление на людей со слабой психикой. Конечно, все «собачники» в округе в курсе, что моя черная терьерша – милейшее создание, ни разу в жизни никого не обидевшее, но не все же лично знакомы с Кусей, и, вполне допускаю, есть и такие, которые вообще с удовольствием избежали бы подобного знакомства. Не знаю, что случится, если на нее всерьез нападут – пока бог миловал от этого, – однако я совершенно уверена в том, что Куся никогда не нападет первой даже на пса, который сам ищет неприятностей. Более того, она не реагирует на лай и рык проходящих мимо дурно воспитанных собак.

Тем не менее я не столь терпелива, как моя Куся, и порой раздражаюсь на «любителей животных», которых, к сожалению, становится все больше. Возможно, дело в массовой истерии, методично и последовательно подогреваемой СМИ, ведь газеты то и дело пестрят заголовками типа: «Собака загрызла трехлетнего ребенка!», или: «Болонкалюдоед сожрала семидесятилетнюю хозяйку!!», или «Псыубийцы на тропе войны!!!» и так далее. Поэтому народ в последнее время стал шарахаться от бедной Куси, как черт от ладана, и мне, как ее хозяйке, знающей славный характер собственной псины, это ужасно неприятно. Самое смешное, что хозяева маленьких собак или собак средних размеров, но не отнесенных к «опасным» породам, порой ведут себя не лучше. Вот и сегодня, проходя сквозь арку, ведущую к моему дому, я едва не столкнулась с женщиной средних лет, ведущей на поводке седоухого спаниеля. Пес неожиданно встал на дыбы и захлебнулся таким злобным лаем, что от неожиданности я вздрогнула. Куся же, не одарив брехуна даже взглядом, чинно прошествовала мимо. Чего нельзя сказать о хозяйке спаниеля. Она шарахнулась назад, натянув поводок так сильно, что бедняга повис в ошейнике, как в удавке. Не скрою, на какойто краткий миг мне показалось, что женщина сейчас взберется на рядом стоящее дерево – такое выражение отвращения и ужаса застыло на ее сильно накрашенном лице. После чего прозвучала фраза: «Пошли, Чарли, собака злая, собака кусачая!» Это она, естественно, про Кусю, которая, не понимая, что происходит, спокойно обнюхивала продух, где обычно прячутся кошки. Да, логике хозяйки спаниеля, попрежнему хрипящего, задыхаясь от бессильной злобы, можно было только позавидовать!

Едва сдержавшись, чтобы не оценить поведение «дрессировщицы» словесно, я сжала зубы и прошла мимо вжавшейся в стену тетки. Вот так прямо с утра можно легко испортить человеку настроение на весь день, а ведь у меня сегодня четыре операции, одна из которых тяжелая и продолжительная. Бедная Куся! Там, где я жила раньше, ее знают и любят практически все, а здесь, на новом месте, куда я время от времени забираю собаку, ей заново приходится «работать на репутацию».

Кипя от безмолвного гнева, я подошла к парадной и, ласково потрепав за ушами невинно глядящую на меня Кусю, стала рыться в кармане в поисках ключа. В этот момент от стены отделилась чьято фигура, и ее тень упала на нас с собакой.

– Это вы Агния Смольская, работающая над делом о похищении детей?

Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Я вскинула глаза и увидела высокую, очень полную женщину в джинсовом платье и надетой поверх него яркозеленой куртке на размер меньше необходимого, которая не застегивалась на ее мощном теле. Она выглядела довольно безвкусно в этом наряде. Прибавьте к нему еще и неумело наложенную косметику, и сразу становилось ясно, что передо мной дама не из высшего общества. Однако было в ее глазах нечто, заставившее меня мгновенно забыть и о ее внешности, и о злости на тетку со злобным спаниелем. Это было выражение затравленности, испуга, недоверия, смешанных с надеждой.

– А вы, простите, кто? – осторожно ответила я.

– Меня зовут Тамара, – быстро выпалила она. – Тамара Решетилова. Я вчера вечером приехала.

Интересно, что фамилия показалась мне знакомой, но это нормально, ведь в больнице я сталкиваюсь с большим количеством имен пациентов.

– Приехали? – удивилась я. – Откуда приехали?

– Из Кировска.

– И зачем же вы приехали?

– Чтобы встретиться с вами.

Меня несколько встревожили ее слова: в конце концов, не я руковожу расследованием!

– Знаете, – проговорила я, тщательно подбирая слова, чтобы не обидеть человека, проделавшего долгий путь для встречи со мной, – думаю, вам гораздо полезнее встретиться с моим начальником...

– Эдуардом Лицкявичусом? – перебила незнакомка. – Нет, я хотела поговорить с конкретным человеком – с вами.

– А как вы вообще обо мне узнали?

– Мне рассказал журналист, который написал статью об Анатолии Лавровском, – пояснила женщина.

Здорово – а меня, значит, он не счел нужным поставить в известность о том, что дал комуто мой адрес! Я уже сто раз пожалела о своем скоропалительном решении впустить Олега Гришаева в круг членов ОМР – ему там вовсе не место! Тем не менее разговаривать с Тамарой Решетиловой на улице становилось неудобно, тем более что погода отнюдь не радовала: собирался дождь, усиливался ветер, и даже в теплой куртке было зябко. Поэтому я пригласила незваную гостью в дом. Проводив на кухню, я, как обычно, вымыла Кусе лапы, после чего тоже пошла туда, чтобы приготовить собаке еду. Куся у меня ест исключительно человеческую пищу, потому и выглядит, и чувствует себя очень хорошо: никакие сухие корма не способны заменить животному полноценного питания. Я глубоко убеждена, что все эти «Чаппи» и «Педигри», столь широко рекламируемые по телевидению, придуманы для ленивых хозяев. Конечно, гораздо проще насыпать домашнему любимцу полную миску хрустящего непонятно чего, чем бегать по магазинам в поисках подходящего мясного кусочка, а потом стоять у плиты, варить кашу и, соблюдая необходимые пропорции, смешивать ее с мясом и овощами. Одновременно с этим я приготовила кофе для себя и для гостьи. Тамара с явным удовольствием сделала глоток, предварительно сдобрив напиток четырьмя ложками сахара – не самое хорошее пристрастие, учитывая ее комплекцию.

– Так о чем же вы хотели поговорить? – спросила я, помешивая кашу на огне.

– Я... вернее, мой сын, Рома, являлся героем одного из репортажей Олега Гришаева, – ответила Тамара, и я замерла над собачьей миской, вспомнив, что одного из мальчиков, похищенных, а после возвращенных семье, звали, кажется, Ромой Решетиловым!

– Рома – ваш сын?

Женщина кивнула.

– Его похитили одним из первых. У него вырезали часть печени.

– Мне очень жаль! – искренне сказала я. – Как он себя чувствует сейчас?

– Вот об этом я и хотела с вами поговорить.

Она сделала паузу, которая продлилась довольно долго, затем продолжила:

– Весь этот кошмар случился три с лишним года назад, но я помню его, словно это было вчера! Когда Рома пропал, мне показалось, что мне перекрыли кислород: я не могла есть, не могла спать, похудела на двадцать три килограмма за два месяца... Муж хотел уложить меня в больницу, потому что начал всерьез опасаться за мою жизнь, но я отказывалась, боясь, что как раз в мое отсутствие могут позвонить и потребовать выкуп за сына. Милиция довольно быстро забыла о нас. Да, сначала они, как говорится, «провели весь необходимый комплекс мероприятий», однако, когда стало ясно, что дело, скорее всего, не в выкупе, я поняла, что мы с мужем остаемся один на один со своим горем. Мы каждый день ходили в отделение, чтобы выяснить, как продвигаются дела, потому что понимали, что пускать все на самотек нельзя. Нам неизменно отвечали, что «следствие ведется», а потом мы вдруг узнаем, что дело приостановлено. С тех пор нам ничего не удалось добиться, но через три месяца Рома вернулся! Когда мы примчались в больницу, он находился в неплохом состоянии, но мы пришли в ужас, узнав, что у нашего ребенка отхватили полпечени! Мы снова обратились в милицию, и дело переквалифицировали из просто похищения в похищение и кражу органа. На этом все и закончилось: никаких результатов следствие не дало. Думаю, никто особенно жилы и не рвал, ведь ребенок вернулся живым, а значит, все довольны – так они рассуждали!

Я понимала возмущение этой матери, ведь никто, кроме собственного мужа, не поддержал ее в страшной ситуации, в которой она оказалась. Разве возвращение мальчика – достаточный повод для того, чтобы считать «инцидент» исчерпанным? Разве не имело место самое настоящее преступление, циничное и жестокое?

Появление Куси в дверном проеме напомнило мне, что я испытываю терпение животного: давно пора дать ей поесть, но я, увлеченная рассказом Тамары, совершенно об этом позабыла. Поставив миску собаке, я вернулась к гостье, и она продолжила излагать: