Чтение онлайн

Ответ пришел, как говорится, откуда не ждали: не успела я выйти из операционной, как столкнулась с дежурной на хирургии.

– Ой, Агния Кирилловна, вас тут спрашивают! – сказала она, схватив меня за локоть.

– Меня?

– Ну, Лазарь Петрович сказал, что вы разберетесь с милицией.

– С милицией?! – переспросила я удивленно, но ко мне уже приближались двое молодых, крепко сбитых парней. Выглядели они настолько внушительно, что я невольно попятилась. Говорят, что если тебе не в чем себя упрекнуть, то бояться людей в форме не нужно. Однако на деле выходит иначе: едва завидев служителя закона, любой, даже самый законопослушный гражданин, незаметно для себя подбирается и начинает судорожно искать укрытие. Ну, спасибо вам, Лазарь Петрович – удружили: самто убежал к себе в отделение, а я должна тут за всех отдуваться!

– Вы только что оперировали женщину, – бесцеремонно обратился ко мне один из парней. – Она выживет?

– Пока рано об этом говорить, – покачала я головой.

Мне показалось странным, что милиция появилась здесь так быстро. Да, врачи «Скорой» обязаны извещать органы о подобных случаях, но все же реакция милиционеров была настолько молниеносной, что оставалось лишь гадать – за что же, право слово, их поносят во всех СМИ?

– С ней можно побеседовать?

– Вы, наверное, шутите! – воскликнула я. – Она потеряла много крови, и это едва не закончилось для нее фатально.

– А когда будет можно? – заговорил другой парень густым басом, ему бы в опере петь – партии, исполнявшиеся Штоколовым!

– Не раньше чем через сутки, – ответила я. – И то не наверняка!

– Послушайте, – заговорил первый (очевидно, он либо считал себя главным, либо действительно им являлся), – где личные вещи потерпевшей?

– А они у нее были? Разве девушку не из дома доставили?

– Но должны же у нее быть документы или еще чтонибудь?

Мне показалось, что ребята чтото недоговаривают, но спрашивать я не стала – в конце концов, меня это не касается. Свою работу я выполнила, а теперь пусть они делают, что должны.

– Даже не знаю, – покачала я головой. – Если, конечно, она сама вызвала «Скорую»... Вещи могут находиться в приемном.

– Вот мы сейчас туда сходим, и вы их нам отдадите, – спокойно сказал старший. Он не попросил, а практически приказал мне это сделать и, судя по всему, даже мысли не допускал, что я могу отказаться. Я покорно направилась к лифту, сопровождаемая милиционерами. Медсестра в приемном отсутствовала, поэтому я сама зашла в ее закуток, оставив своих провожатых снаружи. В ящике стола лежали документы вновь поступивших – в основном ксерокопии, но среди них я отыскала плоскую прозрачную косметичку. Не знаю, что заставило меня так поступить, но, повинуясь внезапному порыву, я раскрыла молнию, и в ящик высыпалось нехитрое содержимое – губная помада, гигиенические салфетки, медицинский полис, паспорт и тоненькая записная книжка. Раскрыв паспорт на первой странице, я прочитала: «Лицкявичус Лариса Андреевна» – и едва не выронила документ прямо на пол. Лицкявичус?! Конечно, это моглобыть совпадение, но – Лариса Андреевна! Насколько я помнила из рассказов Никиты, его сводную сестрицу звали Лара, а Лицкявичуса зовут Андрей. Я не могла поверить в то, что вижу!

– Эй, вы там скоро? – раздался подозрительный голос за перегородкой. – Может, помочь искать?

– Ннет, спасибо, – ответила я, приходя в себя и засовывая паспорт потерпевшей обратно в косметичку, и судорожно застегнула молнию.

Выйдя к милиционерам, я протянула им свою находку.

– Вы знаете, что с ней произошло? – спросила я. – Почему она в таком состоянии?

Мужчины переглянулись.

– Ну, – сказал тот, кого я посчитала старшим, – ее вроде бы сожитель порезал. Порезал, в общем, а сам деру дал. Будем, значит, искать теперь.

Чтото мне этот ответ не показался убедительным, но я видела, что большего не добьюсь. Пока я разговаривала со старшим, младший ковырялся в косметичке. При виде записной книжки у него на лице расплылась довольная улыбка – очевидно, им нужно именно это. Милиционеры быстро попрощались и ушли, оставив меня стоять посреди совершенно пустого приемного отделения в полной растерянности. Опомнившись, я кинулась к телефону и набрала номер Лицкявичуса.

* * *

Едва увидев Сергея Красина, я поняла, что моя заочная антипатия к нему не была беспочвенной. Бывший муж Елены выглядел моложаво. Я бы даже сказала, что он казался намного моложе ее, если бы не знала от самой Елены, что Сергей на самом деле на четыре года старше. Видимо, он тщательно следил за своим здоровьем и частенько наведывался в салон красоты – об этом красноречиво свидетельствовали безупречно подстриженные волосы и ухоженные ногти. Судя по телосложению, этот человек вполне мог избивать беззащитную женщину, но весь его внешний вид и даже его личный кабинет в одном из старинных особняков не гденибудь, а на Невском проспекте, заставляли в этом сильно сомневаться. Встретил он меня любезно и, хотя мы ни разу до этого не виделись, знал о том, какое участие я принимаю в этом деле.

– Ужасно, ужасно! – сказал он после того, как любезно усадил меня в кресло и приказал пожилой секретарше принести кофе. – Я так и знал, что, если сын останется с Леной, случится чтонибудь вроде этого!

– Неужели? – подняла я брови. – Это почему же – разве такое можно предвидеть?

– Ну, не надо ловить меня на слове, Агния Кирилловна, – широко улыбнулся он. – Мы ведь оба понимаем, что имеется в виду! Лена, в сущности, женщина неплохая, даже, я бы сказал, хорошая – почеловечески. Но, согласитесь, как бы она ни старалась, как бы ни ломалась, со своим английским все равно не заработает столько, сколько могу предложить Владу я, его отец!

– Материальные блага – еще не все! – убежденно заметила я.

Разговор с Сергеем Красиным пробудил во мне забытые ощущения и чувства, касающиеся моего сына и его папаши. Слава богу, Славка никогда не пытался отобрать у меня Дэна, но его дорогие подарки я раньше воспринимала как плевок в лицо, и даже маме не удавалось убедить меня в обратном. Она считала, что Славка всего лишь пытается восполнить годы своего отсутствия и те лишения, которые наш с ним сын претерпел за то время, что мне приходилось самостоятельно тащить на себе все семейство, к тому же выплачивая ежемесячно егоогромный долг [2]. Но я точно знала, что, сделай Славка хотя бы одно телодвижение в попытке лишить меня ребенка, он стал бы для меня врагом номер один. И еще я точно знала – случись такое, я дралась бы за Дэна до последнего, и мне было бы абсолютно наплевать, какие жертвы потом останутся на «поле боя»!

Очевидно, заметив мой настрой, Сергей решил немного изменить тактику. Придвинув ко мне стул на колесиках и тем самым сократив расстояние между нами до практически интимного, он доверительно уставился мне в глаза и глубоким, хорошо поставленным голосом произнес:

– Я совершенно с вами согласен. Деньги не главное в жизни, но они здорово помогают облегчить ее. Владик – отличный парень, и он достоин самого лучшего.

Интересное заявление для человека, который оказался в состоянии ударить собственного сына!

– Я не хочу доводить дело до суда, – продолжал между тем Сергей, – но, боюсь, Лена не оставляет мне выхода: она просто не подпускает меня к мальчику! А я хочу – и могу– дать ему все. У Лены однокомнатная квартира, в которой они проживают втроем, и у парня нет даже собственного места для выполнения домашних заданий – разве это хорошо? Мой сын сидит с полоумной бабкой, которая и позаботитьсято о нем толком не в состоянии, пока Лена целыми днями работает.

Ну, про «полоумную бабку» – это он хватил: мать Елены вовсе таковой не являлась! Она вполне нормальна, хоть и далеко не молода, и, насколько я могла убедиться, у нее отличные отношения с внуком. Сергей явно пытался перетянуть меня на свою сторону, но вот зачем ему это нужно? Неужели он надеется, что в борьбе за Владика я встану на его сторону и, в случае чего, смогу подтвердить, что Елена – плохая мать?! Ищет союзников? Ну уж нет – не дождется!