Чтение онлайн

Далее, он, Ольбрихт, повел группу через поселок Поляниновичи, якобы для встречи со своей выдуманной женой. Кто в это поверит? В деревенской хате он находился один 15 минут. Что он там делал? Могла быть там встреча с русской разведкой? Да! Поэтому он и остался жив. И последнее, с ним постоянно находился русский танкист Криволапов. Явно агент СМЕРШ.

В донесениях подчеркивалась дата наступления русских и удар по их оборонительным линиям двумя концентрированными силами. Документов на этот счет, капитан не представил. Только его выводы. — Это дезинформация русских, — подвел итог Эберт, — переданная через завербованного агента Ольбрихта.

— Каков шельмец этот Эберт! — мельком подумалось начальнику разведки. — На собственного командира батальона кляузу написал. И так у него достоверно получилось. А вдруг он прав?

Но здесь была и другая сторона медали, не учитывать ее – проявить близорукость. Как бы не попасть под пресс генералитета. Кляйст задумался.

Если дать ход рапорту лейтенанта Эберта и доложить об этом в полицию безопасности, значит вступить в войну с генералом Вейдлингом. Тот опекал Франца Ольбрихта, как собственного сына.

Что делать? Что делать? Кляйст затушил сигарету и подошел к рабочему столу. Еще раз прочел донесение Эберта.

— Что ему выгодно? Ему лично, что выгодно? Конечно, второй случай. Если все подтвердится, что указал Эберт, а в гестапо умеют выбивать показания, то он утрет нос и генералу Вейдлингу и выскочке Ольбрихту, если он окажется жив.

В Генштабе Вермахта не поверили донесениям «Арийца». Почему он должен верить? А вот дезинформация – это ход конем. И здесь он поставит мат. Здесь провалы, ранее подготовленных им групп, можно списать на Ольбрихта. Вот где выход!

Подполковник заложил руки за голову и потянулся спинными мышцами. От удовольствия крякнул. И в это время раздался длинный тревожный звонок.

— Кто это может быть? — дернулся Кляйст от неожиданности и бросил взгляд на часы. Было 3 часа ночи. Недовольно взял трубку: — Слушаю.

Но, по мере получаемой информации, его долговязая фигура выпрямлялась и вытягивалась в шпалу. На лице серо-землистого цвета – Кляйст безудержно курил – появились красноватые пятна. Маленькие бесцветные невыразительные глаза заблестели в предвкушении интриги. — Наблюдать! Пока только наблюдать. Будут выходить, окажите помощь. Затем под усиленным конвоем сопроводить ко мне. Исключить любую попытку к бегству. Удержать силой. Доставить только живыми. Исполняйте, гауптман.

— Вот и настал мой час, — хмыкнул от удовольствия подполковник. — Все огрехи и неудачи спишем на этого выскочку…

Тем временем Криволапов, упираясь со всех сил, тянул за собой Франца. Тот здоровой ногой ему помогал. — Давай, Криволапоф, давай. Еще. Я выдержу. Осталось немного… Все, стой, передышка. Они скатились в большую воронку от мины.

— Господин гауптман, — прохрипел Криволапов. — Попейте воды. Передохнем, — и протянул Францу фляжку. — Я за вами, — облизал потрескавшиеся, обветренные губы.

— Давай, — Франц тяжело дышал, его мучила жажда и он чувствовал, что температура повышается. Взяв солдатскую флягу он поднес ее ко рту. Холодная, пахнущая тиной вода, бодрила. Напившись, он с благодарностью вздохнул. — Все, Степан. Спасибо. Пей сам, и ползем дальше. «Почему нас не встречают? — задал себе Ольбрихт вопрос. — Сигнал ведь приняли».

— Подождите, господин гауптман, — Криволапов прислушался. Затем вытянул худую шею и выглянул из воронки. — Тише. Кажись, с немецкой стороны кто-то ползет. Видите. У меня глаз острый, как у беркута. Точно, ползут.

Франц оперся здоровой ногой, подтянул тело и всмотрелся в ночную мглу, которая уже начала расступаться. Действительно, вроде что-то двигалось в их сторону.

— Что они говорят? — взволнованно прошептал танкист.

— Я не слышу. Это дозор, нас ищут.

И в этот момент, сзади, кто-то, охнув в прыжке, неожиданно навалился на Криволапова.

— Ах ты, гадина! — заверещал тот, сваливаясь на дно воронки вместе с напавшим врагом, теряя фляжку. Тут же вторая огромная тень набросилась на Франца. Юркий и жилистый Криволапов при падении вывернулся на спину, и с силой боднул ногой в живот неприятеля.

— С-су-ка! — от боли протяжно по-русски выругался разведчик, отлетая от Криволапова.

«Это русские разведчики! — молнией пронеслась мысль в голове Степана и он, не раздумывая, вытащил из сапога финку и броском вперед засадил ее по рукоять в бок противника.

— Получай, скотина! Не сдамся. Застрелюсь, но не сдамся, — с неистовой злобой и пеной у рта хрипел он и несколько раз еще бил финкой в живот разведчика. Только короткая шелестящая очередь, раздавшаяся рядом, остановила его от дальнейшего безумства. Ответно невдалеке разорвалась лимонка.

— Ребята, уходим! Нас окружают! — вырвался из тьмы чей-то командный окрик. Вслед за ним раздалась очередь из ППШ. Тень, навалившаяся на Франца, отпрянула назад, и перебросившись через край воронки, ушла в полумрак. Все произошло в считанные секунды.

— Господин гауптман! Вы живы, — к Ольбрихту подполз на коленках, когда стрельба прекратилась, возбужденный Криволапов. — Господин гауптман, — дотронулся он до офицера дрожащими пальцами, — вы живы? Очнитесь.

Франц пришел в себя от удушья.

— Да… жив, гефрайтер, — словно пьяный, с надрывом пробормотал тяжело контуженный Франц. Чуть не задушил мер…за…вец. Если бы не помощь, утащил бы в берлогу, медведь. Впервые сталкиваюсь с такой силой в руках.

Чуть погодя, отдышавшись, Франц проронил. — А ты сам, Степан, не ранен?

— Я-то, живой, — стал храбриться тот, обрадовавшись, что его хозяин невредим, — что мне сделается. А вот он, — Криволапов показал головой на рядом лежащее бездыханное в крови тело русского солдата, — добегался. — Я живым энкаведешникам не сдамся, пусть знают, — и, оскалившись, сплюнул через зубы в его сторону. Затем вытер о маскхалат разведчика финку и засунул в правый сапог. — А нас ищут, слышите? — он вновь быстро обратился к Францу, чтобы не думать об убитом бойце. — Откликнитесь, господин гауптман.

Франц и сам услышал немецкую речь. Их искали. Он глубже набрал воздуха в легкие и негромко выкрикнул: — Мы здесь! Сюда…

Через двадцать минут Франца и Криволапова без лишних расспросов и эмоций, со знанием дела сопроводили к передовой траншее. С русской стороны не стреляли. Боялись задеть своих возвращавшихся батальонных разведчиков. Их было всего три, один, заколотый Криволаповым, остался лежать в воронке. Немцев было гораздо больше. Взвод гренадеров был послан гауптманом Грейвицем на помощь Ольбрихту, после полученного сигнала. По извилистым переходам Франца вынесли наружу и далее по тропинкам к лесополосе, где у полевой дороги их уже ждал легковой «Опель-капитан». Здесь же стоял грузовик с солдатами и бронетранспортер связи.