Чтение онлайн

Денис знал от Шаляпина, что чиновник из губернского города — большой приятель и доносчик у Теплова, а потому ответил незамедлительно:

— Погодите вмешивать в это дело исправника; сдается мне, что убийцы сами себя выдадут.

— Но мне-то ты можешь сообщить, кто они? — с оттенком раздражения спросил Теплов.

— Могу, хоть мне это весьма досадно. Убийцами оказались родственники той благородной барышни, что играла со мной на сцене. Их зовут Илья и Гликерия Боровичи.

Татьяна Степановна, хоть и ожидала такого ответа, все-таки не выдержала и, ахнув, схватилась за грудь. Елена Никитична стала обмахивать ее веером и успокаивать. Тут все оглянулись на женщин, и сердобольная Наталья Демьяновна воскликнула:

— Вот бедняжка Татьяна Криничная, ведь это ее племянник!

Денис, увидев мать, кинулся к ней с радостным удивлением:

— Матушка! Какое чудо вас привело сюда?

— Об этом после, — сказала Елена Никитична, приобняв сына. — Но, однако, я вижу, что приехала вовремя. Тут, право, такие события, такая кровавая драма… И в центре ее — дочь моей новой подруги.

Денис перевел взгляд на Татьяну Степановну, без труда догадавшись, что перед ним — мать Насти.

— Неужели и вправду Илья хотел убить Настю?.. — прошептала вдова, горестно покачав головой.

— Увы, сударыня, — вздохнул Денис. — Поверьте, мне очень жаль, но это правда.

— Да… недаром я их заподозрила сегодня, когда слышала этот странный разговор о ноже и золоте… — прошептала Криничная.

— Какой разговор? — тут же забеспокоился Денис.

Теплое, его секретарь, Наталья Демьяновна и даже синьор Валлоне с любопытством повернулись к Татьяне Степановне. Она постаралась объяснить как можно короче:

— Гликерия упрекала Илью, что у него не хватило духу вовремя ударить ножом. А потом они еще досадовали на защитника, который им все время мешает. Теперь я понимаю, что защитник моей дочери — это вы, Денис Андреевич.

— Не волнуйтесь, Татьяна Степановна, все уже позади. — Денис поклонился и поцеловал руку Настиной матери.

Теплов, желавший, видимо, и себе присвоить часть заслуг по поимке преступников, металлическим голосом провозгласил:

— Следует немедленно арестовать убийц! Я сам с ними поговорю! Надо же знать причины такого злодеяния.

— Видите ли, сударь, — быстро вмешался Иван Леонтьевич, — если прислать за ними ваших чиновников, так злодеи, пожалуй, сразу обо всем догадаются и сбегут. А потому я велел нашим казакам доставить Боровичей в театр, словно бы на репетицию оперы. Они ведь, знаете ли, в опере поют…

— Кстати, об опере, — недовольно поморщился Теплов и взглянул на синьора Валлоне. — Неужели вы надеялись с помощью ваших авантюрьеров и вот этого недоученного капельмейстера сыграть перед гетманом итальянскую оперу?

— Простите, ваше сиятельство, я ведь не думал, что так получится, — смутился Шалыгин. — Да у меня времени не было…

— Однако чем же ты теперь заменишь отдеру, несчастный? — поджал губы Теплов.

— У нас есть прекрасные певцы и танцоры, — скромно заметил Иван Леонтьевич.

Его тотчас поддержала Наталья Демьяновна:

— Это будет даже лучше, чем опера! Наших малороссийских певцов и в Петербурге любят посильнее итальянских!

— Но Кирилл Григорьевич… — начал было Теплов.

— Я объясню ему все как есть! — заверила Наталья Демьяновна. — Мои сыны не чураются казацких песен и танцев. Однако что-то мне тут стало жарковато от споров. — Розумиха принялась быстро обмахиваться веером. — Пойду-ка я выйду во двор. Сделаем перерыв, потом поглядим остальное.

Наталья Демьяновна в сопровождении компаньонки важно выплыла из зала, а вслед за ней двинулись, не переставая обсуждать будущее представление, Теплов с Шалыгиным.

— А где моя Настя? — забеспокоилась Татьяна Степановна. — Я хочу немедленно с ней поговорить!

— Сейчас я ее приведу, — вызвался Денис и тут же с завидной резвостью устремился за кулисы.

— Какой славный, почтительный молодой человек, — заметила Татьяна Степановна, глядя ему вслед. — Когда я мечтала о сыне, то представляла его именно таким.

— Ах, не всегда он бывает таким почтительным и милым, — улыбнулась Елена Никитична.

— По-моему, вы к нему слишком строги.

— А по-моему, это вы чересчур строги к своей дочери.

Тем временем Денис отыскал Настю, схватил ее за руки и, пристально глядя ей в глаза, объяснил:

— Там, в зале, сидят наши матери. Каким-то образом они познакомились в дороге и, по-моему, успели подружиться. О Боровичах всем уже объявлено. Татьяна Степановна называет меня твоим спасителем. Кажется, я ей понравился. Теперь твоя очередь пустить в ход свои чары. Думаю, у тебя это получится без труда. Еще несколько минут — и родительское благословение нам обеспечено. Иди, твоя матушка тебя зовет.

— Родительское благословение? — вскинулась Настя. — Да о чем ты говоришь? Ты разве уже сделал мне предложение и получил мое согласие?

— А разве нет?

Денис попытался ее обнять, но Настя ловко увернулась и стремительно понеслась из-за кулис в зрительный зал, лишь мелькнуло ее причудливое сценическое платье из розовой тафты. Денис посмотрел ей вслед и вздохнул с мечтательной улыбкой. Он был почти уверен в ее ответе, но маленький холодок сомнения все же оставался и тревожил ему душу.

Да и Настино сердце билось тревогой, когда она предстала пред очи Елены Никитичны и своей матери, которая тотчас набросилась на девушку с упреками:

— Ну как же ты могла скрыть от меня, что здесь такие дела творятся? Почему не написала мне? Ведь чуяло мое сердце, что с тобой неладно…

— Погодите, мама, — смущенно остановила ее Настя, взглянув на Елену Никитичну.

— Да, конечно… — опомнилась Татьяна Степановна. — Вот, любезная сударыня Елена Никитична, позвольте представить вам мою своенравную дочь Анастасию. Ведь говорила же я ей, чтобы не ехала в Глухов играть в театре. Мыслимое ли дело для девушки дворянского сословия выступать на сцене рядом с мещанками и поселянками? А она мне начала доказывать, что нынче другие времена, искусства и науки важнее происхождения. Ну и Боровичи, конечно, меня тоже в этом убеждали. Теперь понятно, какой у них был интерес… Вернее, совсем не понятно, зачем они на тебя охотились. Ведь имение-то наше невелико и небогато. И о каком золоте говорила Гликерия?.. Можешь ты мне ответить, своевольница?

— Ну, не браните свою милую дочь, — вступилась Елена Никитична. — Видите, девушка и без того растеряна. А что до игры на сцене, так ничего зазорного в том нет. Я вот даже обрадовалась, когда увидела, как славно мой Денис играет.

— Но он мужчина, ему позволительно, — заметила Татьяна Степановна. — А вот Анастасия, баламутка…

— Полно вам, дорогая, — улыбнулась Томская. — Я бы только радовалась, если бы имела такую дочь.

Настя с искренней благодарностью взглянула на Елену Никитичну, а за ее спиной вдруг раздался бодрый голос Дениса: