Чтение онлайн

— Ах, как прекрасно Тоша ладит с детками. Когда уже вы подарите нам внуков, Юленька? — причитает тётя Лена.

— Я очень хочу, но Антоша пока не готов. Всё работа да работа, — скромно отвечает его жена.

— Ага, большой брат как был скучным трудоголиком, так и остался, — хихикает Ника.

— Молчала бы, Николяшка, — усмехается Антон. — Сама на днях жаловалась, что хочешь уже на работу.

— Да, но ещё год в декрете сидеть, — вздыхает сестра.

— И, Ян, ты позволишь жене работать? — вступает в диалог Егор.

— Конечно. Ника вольна делать то, что хочет.

— Но жена должна сидеть дома и заботиться о муже и детях!

Только не это. Егор, что б его, уже выпил пару стопок водки и снова решил поспорить с мужем сестры. А ведь до полуночи ещё четыре часа! Они друг друга невзлюбили с первой же встречи. Ян и Антон сдружились во время подготовки к моей свадьбе и всегда были на одной стороне. Ника Егора на дух не переносила ещё до моей свадьбы.

Это было второй причиной, кроме моего страха видеться с Жуковским, по которой мы пропускали семейные праздники. Третьей было то, что муж пообещал своим родителям, что год мы встречаем новогодние праздники с ними, год с моими. Так же и со всеми другими семейными празднествами. Прошлый Новый год мы отметили с семьёй Багрянцевых. В позапрошлый я буквально выпросила у мужа поездку в горы в отпуск. В эти два года Антон приезжал с женой к родителям. А три года назад, когда тут были мы с Егором и Евой, он с женой отсутствовал. Ника сказала, что он повёз её на Миконос, в Грецию. Тогда я злилась целую неделю, а ещё неделю проплакала, потому что этот маленький островок в Эгейском море был нашей с ним мечтой… Он не имел права везти другую именно туда!

— Вроде рабское право отменили много лет назад, — язвит Ника в ответ моему мужу.

— Успокойтесь, дети.

Все разом замолкают, потому что с дядей Женей никто и никогда не спорит. Мама тут же заводит новую тему для разговора, но я не слушаю. Киваю автоматом, а настроение ниже плинтуса. Всё не так, как должно быть. И атмосфера уже не та.

Хотя бы дочка счастлива. Сидит с прабабушкой и братиком возле ёлки и во что-то играет.

— Оксаночка всегда бегала жаловаться Никуше и Антону, если мы её ругали. Или если её обижали, — слышу обрывок фразы мамы, и кидаю на неё внимательный взгляд.

— Ты о чём, мам?

— Рассказывала твоему мужу, как мы нашли у тебя сигареты после посвящения в институте.

— Не знал, что ты курила, — недовольно произносит Егор.

— Не курила. Просто попробовала, и то мне не понравилось. А мама сразу навела панику…

— Да, ссора была неприятная. А ты сразу же сбежала в дом к Жуковским, как обычно. А когда тебя тот мальчик обидел на первом курсе? Тут же пошла и Антону нажаловалась. Помнишь?

Я помню. Прекрасно помню. Кошусь на Антона и замечаю его задумчивое выражение лица. Он тоже помнит, не может не помнить.

Девять лет назад.

Я шла по плохо освещённой улице и смотрела под ноги. В наушниках играла одна из песен, которую я в те годы обожала.

До дома Жуковских ещё пару соседских, а я уже ощущала нервозность. Только неделю назад я поругалась с мамой из-за дурацких сигарет, да так, что она чуть ли не забирать меня с института собралась. А теперь этот болван с третьего курса из-за того, что я его отшила, никак меня в покое не оставлял. Не могла же я маме сказать об этом после прошлой ссоры. И это угнетало. А ещё угнетали мысли о том, не прогонит ли меня Антон. Я шла к ним домой, потому что сбежала из своего. Но там не было Ники. Сестра с родителями уехали помочь отцу дяди Жени, и она по телефону сказала, что они ещё не вернулись.

Антон молча впустил меня в дом, и наблюдал за мной, прислонившись к стене. На его лице было такое странное выражение обеспокоенности, наводящее меня на не менее странные мысли. Взглянула в зеркало: и правда, вот же глупая! Выгляжу, как будто трагедия мирового масштаба случилась! Почти чёрные длинные волосы спутались, губы распухли и обветрились из-за слёз, а тушь размазалась под глазами.

— Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Он коснулся рукой моей щеки, медленно провёл по ней, стирая пятно от туши. Я засмущалась и опустила голову, потупившись в пол. Эта реакция, показалось, огорчила Жуковского, и он тут же отодвинулся, отойдя на пару шагов назад.

— Нет… То есть да. Я просто… Не знала, куда ещё пойти. Можно я тут с тобой посижу?

— Можно. Опять с мамой поссорилась?

Мы прошли в кухню дома Жуковских. Я села за стол, а Антон встал напротив, прислонившись к столешнице.

— С чего ты взял?

— Ника шепнула по секрету про твои сигареты. Зачем курить начала, м?

— Да не мои они, однокурсница попросила спрятать! Я только одну попробовала, и то мне не понравилось! — тараторила я. — И вообще, мне уже восемнадцать, если захочу курить, буду курить!

— То, что тебе восемнадцать, не значит, что нужно гробить своё здоровье, Ксю. Я бы не хотел, чтобы ты курила.

— Не веди себя, как занудный старший брат, — съязвила я.

И только потом поняла, что сказала. Он ведь и есть мой старший двоюродный брат. Официально, конечно. И это только моя проблема, что уже два года я его воспринимала несколько иначе…

— Нет, дело не в маме, — перевела тему я. — Понимаешь… Есть один парень, который меня достаёт. Я его отшила, и теперь он мстит.

— Мстит? Что он тебе сделал?!

— Распускает разные грязные слухи… Говорит всем, что мы с ним… В туалете, на посвящении…

— Скажи мне его имя. Я убью его!

Столько злости в его голосе, меня аж передёрнуло от этого тона. Я раньше не видела Жуковского таким. Всё пространство вокруг него было пропитано агрессией. Каждая клеточка его тела была пропитана гневом, а тело била дрожь. В его крепко сжатых кулаках читалось острое желание совершить глупость. А глаза, всегда напоминавшие мне чистое голубое небо, походили на штормящее море. Такие же тёмные, опасные.

— Нет! — я вскочила со стула и подошла к Антону, схватив его за руки. — Ты же не такой! Ты хороший, добрый, рассудительный. А я не хочу, чтобы тот дурень просто получил по морде! Я рассказала тебе не для этого! Просто хотела выговориться. Зря я вообще пришла…

— Он посмел обидеть тебя и должен быть наказан! Никто не имеет права распускать про тебя слухи!

— Нет. Я сама должна разобраться с ним, понимаешь?

Переместила свои руки на его щёки, схватив за лицо и вынуждая смотреть на меня.

— Я ведь переживаю за тебя, глупая…

Антон на грани, и я прекрасно это чувствовала. И в следующую секунду сделала то, о чём последнее время могла только мечтать. Впилась своими губами в его манящие губы. Две секунды, и он наконец-то ответил, захватив своими губами мой рот, сминая всё на своём пути. Наш первый поцелуй настолько отчаянный, что я тут же забыла о том, что это неправильно, что нам нельзя. Для меня существовали только губы неродного брата, ласкавшие так нежно, страстно и развязно одновременно. Существовали его руки, бешено сжимающие меня в своих объятиях. И наше жаркое дыхание, ставшее одним на двоих.