Чужой ребенок
Шрифт:
— Я просто хочу знать, сколько это продлится. У меня работа, я уже говорила… И Ваню надо домой, его мама беспокоится, наверняка.
— Нихера она не беспокоится… — вставляет Ванька, отворачиваясь.
Я тут же принимаюсь убеждать:
— Вань, конечно переживает… Она же спрашивала тебя сегодня, где ты?
— Нет, не спрашивала, — поджимает он губы, — но тут я тоже не буду, поехали домой, раз все нормально уже.
— Вы останетесь тут, — спокойно говорит Хазаров, — пока я все не выясню.
— Но вы же… — я киваю на ноут, — узнали всех? И документы… Я думаю, что мы вообще не интересны уже с Ваней… И нападающие в полиции…
Рядом раздается “пф-ф-ф” от Ваньки, и я, не выдержав, разворачиваюсь к нему:
— Да что ты все фырчишь? Сергей вызвал скорую, они обязаны в полицию сигнализировать… Это преступление, вообще-то! И, кстати, вам тоже может грозить превышение самообороны… — я смотрю на Хазарова, — я думаю, надо в полицию, я готова, если что, главное, чтоб нас там не арестовали с Ваней, но теперь-то явно не сделают такого… Зная, чей он сын, что мы не просто обычные люди… С улицы…
— Иди, ребенка укладывай спать, — все так же спокойно и равнодушно отвечает Хазаров, игнорируя мои слова полностью!
— Не буду тут спать! — Ванька, как всегда, когда кто-то пытается ограничить его, мгновенно приходит в ярость, забывая про то, что совсем недавно ему тут очень даже нравилось, — поехали к тебе!
— Спокойной ночи, — Хазаров кивает на выход, и я, подчиняясь, молча подталкиваю грозного Ваньку к двери, бормоча что-то про утро вечера мудренее и прочий бред.
В коридоре Ванька еще пытается возбухать, но я его, без свидетелей, быстро усмиряю:
— Ванька, хватит! Он твой отец, он лучше знает ситуацию. Если говорит, что нельзя никуда, значит нельзя.
— Да какой он отец!
— Судя по всему, самый настоящий… Он проверил…
— Да разве можно так быстро?
— За деньги все можно…
— И все равно!
— Ваня! — я не выдерживаю, все же, опыта в воспитании у меня нет совсем, потому и терпения не хватает, — все, ужинать и спать! А утром еще в бассейне покупаешься…
Слова про бассейн Ваньку немного смягчают, и он, все еще ворча, идет на кухню, есть творог, а затем ложится спать в комнату, расположенную рядом со моей.
— Ань, ты рядом будешь? — спрашивает он, разморенный после еды и душа, но все же неспокойный.
— Да, конечно, — я присаживаюсь на кровать, глажу влажные лохматые волосы, — я рядом. Ты же знаешь…
— Он тебя не выгонит ночью? Я боюсь, что проснусь, а тебя нет… — его голос подрагивает так остро, что у меня ком в горле появляется.
Сглатываю, чтоб не показать своей неуверенности, отвечаю:
— Нет, конечно, ну что ты… Вань, не делай из него монстра, он пока ничего плохого не сделал же…
— Ага… А мамка…
— Вань… Не думай об этом, утром поговорим, хорошо? Спи, день такой долгий был…
— Ага… Не уходи, Ань, пожалуйста…
Я ложусь рядом на одеяло, обнимаю его, маленького такого, кажущегося еще меньше на огромной кровати, глажу:
— Все будет хорошо… Спи… Баю-баюшки-баю… Не ложися на краю… Придет серенький волчок… И укусит за бочок…
— Это чего еще такое? — сонно спрашивает Ванька.
— Песенка, мне бабушка пела, — отвечаю я, — мама тебе не пела такую?
— Неа… Она не умеет петь… Спой еще? Почему за бочок?
— Чтоб не спал на краю, наверно…
— А чем плохо спать на краю?
— Упасть можно…
— Но ты же с краю лежишь, значит, я не упаду?
— Ни за что… Спи…
Когда я выхожу из комнаты, от мерно сопящего Ваньки, с недоумением ощущаю, как мокро щекам и больно глазам.
Надо срочно в комнату, умыться, но сначала попить.
Иду в сторону кухни и неожиданно натыкаюсь на темного человека в коридоре.
От внезапности и страха отшатываюсь, спотыкаюсь, падаю!
И у самого пола меня ловит крепкая рука, а удивленный мужской голос кажется слишком громким и резким:
— Это еще кто тут?
Глава 32
Меня сначала дикий страх берет, потому что явно никого тут быть не должно, и появление лишнего незнакомого человека — опасность, и от этого страха оторопь, но затем прихожу в себя и принимаюсь отбиваться. Руки у него крепкие, я молча, чтоб не разбудить Ваньку, пытаюсь вывернуться, вырваться, путаюсь в ногах, опять чуть ли не падаю.
— Да погоди ты, кошка, — смеется, легко преодолевая мое сопротивление, мужчина, — ты же на ногах не стоишь!
— Отпустите! — шиплю я, уже понимая, что это кто-то знакомый хозяину, может, гость, слишком уж вольно себя ведет. Враг бы давно убил, а это держит только.
— Да сейчас! У тебя ноги подгибаются, — тихо шутит он, придерживая меня за талию и нагло проводя большими пальцами вверх и вниз, — выдохни и отпущу.
Толкаю его в плечи с размаху и вырываюсь все же.
Отпрыгиваю сразу на полметра, машинально закрывая спиной дверь в комнату Ваньки, смотрю на кажущегося массивным и пугающим в полумраке коридора пришельца.
— Ты кто? — он тоже глаз с меня не сводит, удивляется.
— А вы кто? Что вы здесь делаете?
— В туалет иду… А ты — подружка Хазара?
— Нет!
— Тогда странно…
— Ты, смотрю, забыл, куда шел, Каз? — холодный голос Хазарова заставляет меня чуть подпрыгнуть, а мужчину обернуться.
— Да, практически, — кивает он спокойно, — засмотрелся…
— Глаза побереги, — советует Хазаров, затем переводит взгляд на меня, коротко кивает в сторону комнаты Ваньки, и я тут же убегаю прочь с места событий.
Закрываю дверь, прислоняюсь с той стороны, ощущая, как сердце лупит по ребрам изнутри.
Ничего себе, мина какая на пути попалась. Кто мог подумать, что у Хазарова тут еще люди есть? Полдня же провели с Ванькой, никого не видели…
Наверно, пока я его укладывала, гости приехали.
— Хазар, это кто? — голос мужчины, нахальный и громкий, доносится из коридора.
— Нянька сына.
— Еб… То есть, ничего себе! Откуда у тебя сын?
— Оттуда же, откуда все мы. Из бабы.