Чтение онлайн

— О Дороти думаешь? — шепотом осведомился Кембл.

— Нет.

— Твоя жена на моей совести.

— Брось, Гарри. Все забыто. Договорились же.

Мужчина, стоящий перед ними, посмотрел на них и отвернулся, шея у него покраснела. Брэкетт не обратил на него внимания.

— Врач сказал…

— Ты говорил с врачом?

— Да. Только что. Я же беспокоюсь о тебе. О твоем здоровье. Он сказал, что ты в отличной форме. Первый сорт.

— Так и сказал?

— Да. Слушай, Гарри, давай выйдем? Трудно без конца шептать.

— Поздно, Уолтер.

И правда, зазвонил колокол, прихожане преклонили колени. Брэкетт тоже опустился на колени и придвинулся ближе к Кемблу.

— И еще — он очень доволен, что ты снова можешь водить машину.

— Кто доволен?

— Врач.

— Незачем было выбалтывать. — Кембл чуть отодвинулся.

— Почему же? Ведь это правда?

— Да.

— Так почему же?

— Сюрприз тебе готовил.

Все поднялись, а Кембл с Брэкеттом пересели на скамью.

— Гарри, почему ты скрывал, что уже здоров?

— Говорю же, сюрприз готовил.

— Только поэтому?

— Нет…

— Так почему?

— Боялся, что ты приезжать перестанешь.

— Не пойму.

— Тут ко всем приходят. Мне нравится, что и меня навещают. Я всегда тебя очень жду.

— Но, послушай, если ты уже можешь водить машину, приезжал бы сам.

— Нет, Уолтер, фирма теперь твоя. Я хочу, чтобы ты… хочу, чтобы ты работал один. Разве непонятно? Охота посмотреть, как ты сам справишься. Сам. Мой ученик. И ты меня не подвел.

— Считаешь? — вызывающе взглянув на соседей, громко спросил Брэкетт. И снова понизил голос: — Я врал тебе. Все время. Россказни мои… Сплошное вранье.

— Я не слышу тебя. Мои уши закрыты. Сегодня воскресенье. Воскресенье.

— А ты слушай. Я врал тебе. Клиенты… Их можно по пальцам пересчитать. А ты мне врал? Не про машину, а вообще?

— Не понял.

— Вчера. Где ты был вчера?

— С тобой сидел.

— А потом?

Кембл оцепенел.

— Чего ты добиваешься от меня?

— Врач сказал, что ты пропадал весь день.

Хотя в зале было прохладно, Брэкетта прошиб пот. Он попытался отстраниться от происходящего, притвориться, будто он сторонний наблюдатель. Кембл медленно повернул к нему голову:

— Раз врач так говорит, значит, так оно и есть. Чего тебе еще?

— Ничего. До свидания. — Брэкетт встал.

— Приедешь ко мне еще? Приедешь?

Не отвечая, Брэкетт зашагал к дверям. Теперь он не старался идти на цыпочках. Наоборот, хотя месса продолжалась, он шумно захлопнул дверь за собой…

Между его «бьюиком» и ближайшим коттеджем притулился черный «форд», водитель оперся о капот и курил сигарету. Это был Симмонс.

— Какого черта вы за мной таскаетесь? — закричал Брэкетт, не обращая внимания на врачей, пациентов и игроков в покер. Чувство бессилия обернулось злостью, и он не спешил унимать ее.

— Ей-богу, Брэкетт! Чего вы кипятитесь? Я о вас забочусь.

— Пошли к черту! — Брэкетт зашагал к «бьюику». Он заметил полицейскую машину, стоящую у ворот. Мотор был на ходу.

— А эта, надо полагать, — тихо произнес он, — приехала не ради меня.

Симмонс промолчал.

— Что ж, он ваш. Весь, — Брэкетт взглянул на церковь. — Даже священник есть. Сгодится в свидетели.

Забравшись в машину, Брэкетт захлопнул дверцу.

— Брэкетт… — Детектив подошел к машине.

— Отойдите, лейтенант. Хотя, может, и меня желаете арестовать?

Симмонс чуть покачал головой и отступил, глядя, как «бьюик» покатил к воротам и, чуть не зацепив полицейскую машину, выехал на улицу.

— Что ж, пора его забирать, — медленно произнес Симмонс, усаживаясь в «форд».

Двумя часами позже, когда Горовитц приехал к «Толстяку», Брэкетт восседал в кресле. Он методически раздирал папки, бумаги и конторские книги. Ящики вывернуты, мусорная корзина забита до краев (бумажные клочья уже ползут через верх), телефонная трубка сброшена с рычагов, а фотографии сняты и прислонены лицом к стене

С минуту Горовитц молчал. Он подошел к окну, взглянул на полицейскую машину у подъезда.

— Так Симмонс звонил тебе? — спросил ом наконец.

Ответа не последовало.

— Уолтер, зря ты. Не надо так близко принимать к сердцу. Откуда ты мог знать?

— Уходи, Сидней.

— Хорошо хоть, — заметил Горовитц, не двинувшись, — что все кончилось.

— И это все, что ты можешь сказать?

Разыскав бутылку в ворохе бумаг, Брэкетт перевернул ее и, увидев, что та пуста, швырнул через комнату. Ударившись о стенку, бутылка разлетелась на мелкие куски.

— Уолтер! Ошибка-то наша. Не твоя. Займись мы девушкой сразу — хоть одну жизнь спасли бы.

— Да убирайся же!

— Прости, — Горовитц нерешительно двинулся к двери. — Прости… я не очень тактичен.

— Постой! Я тоже хочу извиниться.

— За что?

— Сказано — хочу, значит, хочу. — Брэкетт говорил невнятно. в голосе слышались слезы, и Горовитц смущенно отвел глаза. — Хочу извинится за то, что думал о тебе. Прости.

— Чего тут размазывать. Я понимаю.

— Ничего не понимаешь! Ни черта! Никто не…

В постельном белье Брэкетт разыскал еще бутылку.

— Никто, черт…

— Не возражаешь, если я выпью с тобой? — Горовитц вынул из стаканчика зубную щетку.

— А тебе какая печаль?

— Ну… Теперь мне вряд ли дадут лейтенанта. И надеяться нечего.

— Почему же?

— Нить проморгал. Тогда, в тюремном загоне. Помнишь?

Брэкетт пристально взглянул на друга и плюхнулся в кресло.

— Так я не проморгал! Какого черта! Результат тот же.

— Тебя чуть не убили.

— Ха-ха-ха!

— Уолтер, что-то не пойму, чего ты…

— А чего ты схватил мой стаканчик? Поставь на место.