Чтение онлайн

— Кто умер? — допытывалась какая-то женщина. Отвернувшись от «плимута», Брэкетт подошел к металлическим перилам. Рабочий гаража протянул ему сигарету.

— Во, месиво! Видели?

— Какого цвета погибший? — поинтересовался Брэкетт, глядя на бледные пятна лиц у входа.

— Как это, какого цвета?

— Ну, белый или черный?

— A-а. Белый. Вернее, то, что от него осталось. С чего это вы вдруг?

— Больше никого в машине не было?

— А что? Вы — коп?

— Нет.

Кто-то допытывался, вызвали ли полицию, но ответа не потребовалось: уже слышалось тонкое завывание полицейской сирены.

— Где-нибудь поблизости можно выпить? — спросил Брэкетт.

Когда он час спустя вернулся, подвал гаража гудел. Было душно, кондиционер едва работал. У агрегата мойки суетилось человек тридцать, не меньше; детективы, стенографы, фотографы, эксперты из полицейской лаборатории, медэксперты, патрульные, представитель окружной прокуратуры, рабочие гаража, зеваки и на переднем сиденье «плимута» труп Лумиса.

У конторки владелец добивался компенсации за сломанный механизм «Чудо-автомойка», его вежливо попросили изложить все претензии письменно. Вежливостью одаривали немногих. В дальнем углу пристроился высокий худощавый парень, Симмонс, с явным разочарованием наблюдавший за происходящим.

Снимали свидетельские показания. Без всякой последовательности. Лишь вопросы и ответы. И все.

Педантичные:

— В какое время он приехал?

— Говорил же. Не заметил.

— А машину видели?

— Да, машину видел.

— Когда она подъехала?

— В 2.00 или в 2.15.

— А точно?

— В 2.00.

— А может, в 2.15?

— Пусть в 2.15.

— Чего вы мне поддакиваете! Когда точно?

— В 2.15.

Небрежные:

— Конечно, дел у вас, только поспевай. И все-таки ведь обычно клиент сначала покупает талончик? Верно?

— Да. Но…

— А этот чего ж не купил?

— Понимаете, я…

— Мисс?..

— Мисс Делла Фичн.

— Мисс Делла Фичн. Прелестное имя. Так почему же вы его не заметили?

— Не так уж у нас и много народу было. Не очень много.

— Так почему?

— Я была в…

— Вон там?

— Ну да. Поэтому и пропустила.

— А разве оттуда не слышно, как въезжает машина?

— Не очень…

— Ну, ну, не смущайтесь, мисс Делла. Естественная физиологическая функция организма.

Научные:

— Чарли, нужны тебе снимки заднего сиденья машины?

— Зачем это? Что там такое на заднем сиденье?

— Другая половина его головы.

Вопросы, вопросы… Симмонс вздохнул, выделил из толпы Брэкетта и, аккуратно обходя лужицы мыла, направился к нему.

— Извините, вы знали погибшего Лумиса?

Удивившись, Брэкетт обернулся.

— Я потому спросил, — слегка улыбнулся Симмонс, — что вы не похожи на простого зеваку…

— Мы с ним познакомились сегодня утром.

— Как интересно. Где же это?

— В морге.

Вздернув брови, Симмонс опять улыбнулся и заглянул в записную книжку.

— Стало быть, вы — либо сержант Хендерсон, либо Уолтер Брэкетт. Но вы не Хендерсон. Хендерсон куда толще вас, и я только что беседовал с ним. Целых полчаса. Значит, вы — Уолтер Брэкетт. Верно?

— Да.

— Отлично! Я лейтенант Симмонс. Вот мой жетон.

Брэкетт молча разглядывал детектива, отметив тщеславно отполированные туфли и налакированные волосы. Они присели на низенькую полку, поверх банок с маслом.

— И что же, Брэкетт, привело вас сюда? Бабское любопытство?

— Вы так думаете?

— Нет. Считай я так, вы были бы по ту сторону ограждения, с остальными. Так что же?

— Лумис мне звонил.

— Вот как? Зачем?

— Не знаю. Он был уже мертв, когда я приехал.

— Это правда?

Брэкетт взглянул на детектива. Тот откинулся назад, стараясь не коснуться ненароком стенки гаража.

— Я под подозрением?

— Ну, разумеется, — Симмонс улыбнулся — чуть заметно дрогнули губы — и добавил: — Точно так же, как и 200 миллионов других. Когда неизвестно, кто виноват, виноваты все. Разве не так?

— Нет, не так.

Симмонс посмотрел на него. Неподалеку Йохансен беседовал с репортером.

— Ну да! Я и запамятовал: вы что-то вроде частного детектива?

— Все равно, я с вами не согласен.

— Может, сократите для меня это число?

— С двухсот миллионов?

— Ага.

Брэкетт колебался.

— Ну, ну, смелее. Не такой уж я гордый. Всегда готов прислушаться к… опыту.

Что это отнюдь не комплимент, до Брэкетта дошло сразу.

— Ну ладно. Во-первых, если у убийцы нет частного самолета, он все еще в этом квартале. Срезаем миллионы. Во-вторых, он мужчина. Сбрасываем еще тысячи. А в третьих, он черный. Осталось всего сотни. В-четвертых, он профессиональный убийца. Не любитель. Вот уже только десятки. А если он профессионал, то наверняка зарегистрирован в полиции, и у вас в картотеке есть его отпечатки. Значит, если хорошенько попудрить порошком «плимут», комнату в мотеле, отыщутся «пальцы». Что доводит число подозреваемых до минимума. Их уже не 200 миллионов, а всего один-единственный.

— Так все просто? — расцвел улыбкой Симмонс.

— Ну не совсем. Но вы спросили, и я ответил как сумел.

— Да уж. А скажите, где вы прятались, наблюдая убийство?

— При убийстве я не присутствовал.

— А? Значит, убийцу видели?

— И убийцу не видел.

— Тогда мне, пожалуй, самая пора сдавать свой значок. Я-то в абсолютной темноте. Мне неприятно, что милые мои жители Сан-Франциско платят подоходный налог на содержание такого неумехи. Тут уж прямо вымогательством пахнет.

— В номере 41, — вздохнул Брэкетт, — находится женщина. Норма Уитли. Убийцу видела она.

— Мы там побывали. В номере 41 никого нет.

— Час назад она там была.

— А сейчас нет.

— Ладно, пусть. Но я назвал имя. Надо ее разыскать…

— И все?

— Послушайте…

— Нет, теперь послушайте вы, — тихо прервал Симмонс. — Видите вот того симпатягу?

— Где? — спросил Брэкетт, стараясь не злиться.

Симмонс указал на маленького тщедушного человека у цементной опоры. Тот стоял в одиночестве и наблюдал, насупясь от разочарования. Так на глазах съеживается проколотый воздушный шар, из которого высвистывает воздух. Только этим он и выделялся, а так — совсем серенький, вроде придорожного камня.